Глава 2
Годы тянулись вязко. Иногда Аластор пытался их подсчитать и каждый раз сбивался. Память услужливо подсовывала обрывки: отец, поправляющий очки; мамин смех; запах её духов, ещё державшийся где-то в глубине.
Живы ли? Здоровы?
Ответов не было — информацию обрезали намеренно, перекрывая кислород надежды. Даже следы в сети заблокированы. Единственный выход: стать «послушным». Учиться. Тренироваться. Копить силу, ту, что однажды станет орудием побега.
Контроль ослабел, когда ему стукнуло восемнадцать. Статус сменился с «щенка» на «боевую единицу», и в глухой стене блокады проклюнулась щель. Через неё он узнал: у него теперь есть брат. Увидел фото — отец, седой у висков, держит малыша. Сердце сжалось нежностью, острой до боли.
Потом радость осыпалась. На снимке не было матери. Ни тени, ни следа. Развод? Болезнь? Или хуже?
Мысли ходили по кругу, но время ещё не пришло. Любой контакт стоил бы им жизни. Он копил терпение и хладнокровие. Возвращение домой перестало быть мечтой. Стало целью. Планом.
Сбежать сейчас он мог. Но месть Арчи легко перекинулась бы на отца или брата. Нет. Эту игру надо заканчивать здесь. Лично. Осталось дождаться момента.
— Эй, блондинчик, — хриплый голос протянул через стол. — На нас тоже чего-нибудь сообрази.
Аластор медленно поднял взгляд. Пустой. Ледяной.
— Я что, похож на твою жёнушку?
— Не умничай. Просто сделай.
— А болт тебе в зад не закрутить? — он отпил горячего кофе. — Вид-то у тебя недотраханный.
Парень побагровел.
— Вот ты скотина!
— Знаю, — равнодушно бросил Аластор и отвернулся.
В детстве он хотел быть похожим на отца — спокойного, принципиального, ровного. Вместо этого жизнь выточила противоположность. Ледяную, острую. Равнодушие к чужим чувствам росло внутри, снаружи выходило хамством и колючим неповиновением. Так его здесь и знали: скотиной.
Единственным нормальным оставался Ви. Они держались все эти годы, как два обломка разбитого корабля, чтобы не превратиться в безмозглые пешки.
— Ладно, я пошла, — фыркнула Трейси Беналли-Су. — С вами нормально не позавтракаешь.
— Всё было тихо, пока этот не явился, — кивнули на Аластора.
— Я-то тут при чём? — он развёл руками. — Это он ведёт себя как обидчивая целка.
— Ты сам их провоцируешь, Аластор, — усмехнулась Трейси.
— Я — оазис мира, — проговорил он почти серьёзно.
— Когда-нибудь я тебя прибью, Блэк, — прошипел первый.
— Зрелище будет так себе, — лениво протянул второй. — Но я бы посмотрел.
Аластор глядел в окно. «Жди», — думал он, адресуя мысль Арчи, и всем им, и этому проклятому месту. «Скоро посчитаем.»
—
Дом Арчи всегда раздражал своей стерильностью.
Слишком тихий. Слишком дорогой. Слишком чистый для человека, который по локоть в крови. Мягкий свет скользил по тёмному дереву стен, цеплялся за хром и стекло — везде, но нигде не задерживался. За панорамными окнами ночной город: живой, шумный, настоящий. Здесь всё казалось заспиртованным.
Аластор стоял у стены, скрестив руки. Лопатки упирались в холодную поверхность. Напротив, в кожаном кресле, развалился Арчи — красная рубашка расстёгнута у горла, пальцы лениво постукивали по подлокотнику: раз-два-три, пауза.
Ви молча подпирал косяк. Желваки чуть ходили под тонкой кожей.
— Какое задание? — Аластор сказал это ровно. Слишком ровно.
Арчи скользнул по нему взглядом сверху вниз, оценивающе.
— Нужно отвезти товар.
В груди сразу стало тяжело.
— Я же говорил наркотой пусть твои шестёрки занимаются, — голос ровный, как струна. — Вон, у тебя в спортзале две шавки есть. Они и отвезут.
Ви тихо хмыкнул.
Арчи чуть склонил голову.
— Смотрю, ты стал слишком смелым.
— У тебя научился. Грех жаловаться.
Тишина. Та самая, когда никто ещё не кричит, но волосы на руках уже встают. Когда слышишь собственный пульс в ушах.
Арчи медленно поднялся с кресла. Ни одного резкого движения. Пространство будто сжалось.
— Но ты же знаешь, что все выполняют то, что скажу я. И ты не исключение.
Челюсть Аластора напряглась. В висок стрельнуло.
Перед глазами коротко вспыхнуло: чужие руки с запахом машинного масла, крик матери, липкий запах бензина, тот самый, от которого подкатывает тошнота.
Он заставил себя не двигаться. Дыхание не сбилось.
— У нас был договор.
— Условия договора я могу поменять.
Другой бы отступил. Опустил глаза.
Но внутри Аластора слишком давно жило другое. Острые, злые осколки, те самые, которые Арчи сам в нём и вырастил. Он медленно усмехнулся, уголок губ поднялся и замер.
— Неужели? Тогда и у меня развязаны руки. Интересно, что же я могу сделать, как думаешь?
Ви оторвался от косяка на пару сантиметров — рефлекторно.
Арчи смотрел на него долго. Очень долго.
Потом тихо усмехнулся — выдохом, почти без звука.
— Слишком много себе позволяешь, щенок.
Что-то дёрнулось. Раньше это слово вызывало страх — липкий, детский, с привкусом рвоты. Теперь только ярость. Холодную. Ту, от которой деревенеют пальцы.
— Щенком я был, когда ты вырвал меня из рук матери, — тихо произнёс Аластор. — А теперь сорян. Вырастил из меня шакала.
Тишина.
Где-то за перекрытиями глухо работал кондиционер. Один звук, один тон.
Арчи неожиданно рассмеялся. Коротко, без радости, так смеются над шуткой, которая давно перестала быть смешной.
— Так что? — Аластор чуть склонил голову. — Уговор в силе?
Арчи подошёл ближе. Слишком близко. Запах: табак, дорогой парфюм и что-то приторно-сладкое, как испорченные фрукты. От этого запаха всегда першило в горле.
— Я иду на уступку только потому, что ты умнее остальных, — тихо сказал он. — Нужно стрясти деньги с одного дилера. Он задолжал.
Плечи чуть отпустило.
— Сразу бы и сказал, — бросил Аластор. — А то развёл тут представление.
— Подробности у Джона.
— Ок.
— Неделя.
— Ясно.
Аластор развернулся. Каблуки негромко цокнули по полу.
Ви двинулся следом, на пороге задержался — ничего не сказал.
И уже у двери Аластор снова почувствовал на себе взгляд Арчи. Тяжёлый. Цепкий. Так смотрят на вещь, которая лежит не на своём месте, но переставлять пока лень.
Будто тот всё ещё пытался понять, в какой момент мальчишка, которого он сломал, перестал быть жертвой.
И почему теперь это раздражало сильнее, чем должно.
—
Бар встретил духотой, неоном и запахом алкоголя, въевшегося в стены много лет назад. Музыка давила на виски тяжёлым басом. Люди смеялись слишком громко, двигались слишком близко, будто пытались утонуть в этом шуме хотя бы на одну ночь.
Аластор всё это ненавидел. На затылке сразу выступала испарина, воздух пах чужим потом и сладковатой приторностью.
Он шёл через зал медленно, руки в карманах, пальцы сжаты рефлекторно. Люди расступались. Чувствовали. Взгляд у него был слишком холодным для этого места.
Ви двигался рядом молча: голова чуть поворачивалась, зрачки задерживались на каждом подозрительном лице. Старая привычка.
Парнишку они нашли почти сразу.
Мелкий. Лет семнадцать. Дешёвая шапка надвинута на лоб, светлая куртка с засаленными рукавами. Сидел за столиком у стены, сжимал стакан так, что костяшки побелели.
Когда Аластор остановился рядом, парень напрягся, плечи дёрнулись вверх, кадык судорожно сглотнул. Страх от него ощущался почти физически: кисло, остро.
Аластор опёрся бедром о столик. Металл приятно холодил через джинсы.
— Слушай, малой, мне плевать, какие проблемы у твоего дилера. Но если через неделю он не вернёт деньги — ему пизда. Ты это понимаешь?
Парень нервно усмехнулся, губы дрогнули, глаза остались затравленными.
— Почему об этом говорите со мной? Шли бы к нему и говорили, коль осмелитесь.
Ви тихо фыркнул.
Аластор чуть наклонил голову.
— Я-то осмелюсь. Но если пойду сразу — в живых там мало кто останется. Давай мирно, а?
Музыка сменилась. Неон мигнул розовым, высветил бледное лицо, тени под глазами, сухие губы.
Парень молчал. Пальцы дрожали, стекло позвякивало о стол.
Аластор смотрел на него, и под рёбрами тупо заныло. Он слишком хорошо знал этот взгляд, когда ещё веришь, что всё можно исправить. Когда не понимаешь, насколько глубоко уже увяз.
— Пойдёшь к боссу и скажешь, что мистер Су требует деньги. Если не вернёт — приду я. Хорошо?
Парень резко вскинул голову.
— Как ты себе это представляешь, Блэк? Думаешь, ты такой крутой?!
Ви тихо цокнул языком.
Аластор устало выдохнул через нос.
— Ви, почему все указывают на мою крутость? Я же сама скромняга.
— Ну ты же любитель повыёбываться, — ухмыльнулся Ви.
— Ещё друг называется. Никакой поддержки.
— Заканчивай уже, неженка.
Уголки губ дрогнули, почти улыбка. На мгновение стало теплее.
Потом он снова посмотрел на парня, и всё исчезло.
— Малой, ты всё понял? Хочешь жить — делай, как говорю.
Парень отвёл взгляд.
— Ты, может, и оставишь в живых, Блэк… — пробормотал он. — А вот насчёт моего босса я бы так уверен не был.
Музыка, голоса, свет — всё будто отошло. Остался только этот парень. Запах пота и дешёвого лосьона. Дрожащие руки.
Мелькнуло ощущение — не картинка, а ощущение: чужие руки на запястьях, страх комом в горле, не проглотить.
Аластор медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.
— Если будешь делать, как сказал, — никто тебя не убьёт. Покалечить могут, не отрицаю. Но убивать не станут.
Парень рассмеялся ломко, как смятая пластиковая бутылка.
— А если они придут к моей семье?!
Семья. Слово застряло в груди, как рыбья кость.
Аластор отвёл взгляд на танцпол. Люди смеялись, целовались, жили. Нормально. По-настоящему.
— Тогда пораскинь мозгами, — тихо сказал он, голос сел на полтона. — Завязывай с этим дерьмом и уезжай вместе с семьёй. Нахрена ты вообще влез в такую поебень?
Парень нахмурился.
— Но ты же занимаешься…
Аластор коротко усмехнулся, без веселья.
— Я к наркоте не притрагиваюсь. И тебе лучше этого не делать, если хочешь жить.
Он развернулся первым. Каблуки скрипнули по липкому полу.
Ви шёл следом, ещё раз скользнул взглядом по залу.
Парень остался стоять среди неона и грохота: растерянный, побледневший, слишком молодой для всего этого. Пальцы всё сжимали пустой стакан.
— А парнишка-то тебя образцом считает, — уже у выхода негромко бросил Ви.
Аластор поморщился.
— Это что ещё за бред?
— Я серьёзно.
Он сунул руки глубже в карманы и толкнул дверь наружу.
Прохладный воздух ударил в лицо. По коже побежали мурашки.
— Ой, иди на хер. Он ещё ребёнок. Зачем вообще этим занимается? Жил бы спокойно с семьёй.
— Ну ты же занимаешься.
Шаг сбился едва заметно. Ступня наступила на трещину в асфальте, он чуть дёрнулся.
— У него был выбор, — тихо сказал он. — А у меня нет.