Падшая охотница

Самые опасные маски - те, что срастаются с лицом.

Эмма прячется за мою спину. Интересно. Она не знает Оливию. Но боится.

- И, - щурится Оливия, держа в руке бокал с розовым шампанским, - мы совершенно не похожи.

Глориан открывает рот:

- Это просто ребёнок...

- Ах, я не об этом, - перебивает Оливия, не повышая голоса. Тон у неё приторно-сладкий. Такой же запах бывает у духов, когда ими пытаются перебить запах гнили.

- Если у вас есть претензии, говорите прямо, - едва ли не шиплю я.

Миссис Тейлор слегка наклоняет голову:

- Ах, претензии? Нет, что вы. Я просто удивлена, насколько легко люди делают выводы, не зная контекста.

- Вы всегда цепляетесь за слова? - хочу сделать шаг, но Глориан опережает меня. И встаёт между нами.

- Я не цепляюсь, - раздражённее бросает Оливия. - Просто любопытно, мисс... - она делает вид, что забыла мою фамилию. Вероятно, так и есть. - Вы всегда так остро реагируете на семьи других людей?

По постепенно искажающимся чертам её лица мне кажется, что у неё вот-вот растрескается тонна макияжа.

- Зависит от семьи.

Оливия поправляет кольца на пальцах, скрытых под сетчатыми перчатками:

- Разумеется.

Тейлор выдыхает:

- Мама, это не... - она осекается.

Воздух становится плотнее, будто бы между нами убавили кислород. Крылья, которых нет у меня за спиной, ноют.

Мама?

- Ах, солнышко...

И почему-то именно эта фраза заставляет меня насторожиться. Не слова. Интонация. Слишком личная. Слишком уверенная. Словно она имеет право так говорить. Словно привыкла. Словно так и должно быть.

Миссис Тейлор подходит к падчерице, свободной рукой убирает выбившуюся прядь её волос. Её взгляд на мгновение задерживается на лице Глориан. Так смотрят, когда бессознательно ищут собственные черты. Так обычно разглядывает меня Люцифер.

Всего мгновение. И маска возвращается.

- Теперь намного лучше, - она как ни в чём не бывало отпивает шампанское. - Просто хотела убедиться, в безопасности ли ты рядом с... Ней.

Не в безопасности.

Открываю рот, но Эмма опережает меня:

- А вы злая?

Сначала мне кажется, что она спрашивает это у меня. Но...

Шампанское у Оливии идёт не туда. Она замирает, плечи дёргаются. Кашель получается аккуратный, почти идеальный.

- Я так похожа на ведьму, милая? - пытается выдать гримасу за улыбку она.

- Н-нет... - запинается Эмма, вцепившись в ткань моего платья. - Но почему вы плачете?

Оливия недоверчиво касается щеки. Там ничего нет. Она улыбается:

- Тебе показалось.

А потом резко разворачивается на огромных шпильках и уходит:

- Береги себя, Глори. И держись подальше от... Таких, как она. От тех, с кем слишком часто ты попадаешь в неприятные ситуации.

Уголок моих губ дёргается сам собой. Ну конечно. Хоть кто-то сегодня сказал это вслух.

Не понимаю. Она так разозлилась. Из-за глаз. Из-за одного слова. Из-за ребёнка... Так не реагируют мачехи.

- Прости, - вырывает меня из мыслей Глориан.

- За что?

- Она иногда...

- Не оправдывай её, - поднимаю руку я.

Глориан поправляет браслет:

- Знаю.

И впервые не продолжает оправдывать.

- Она на вас смотрела... Как мама. Но она же вам не родная? - подаёт голос Эмма, чуть выйдя из-за моей спины. - Но почему вы её так назвали?

- Я ошиблась. Ты.. Останешься с мисс? Или хочешь пойти со мной? Хочешь, отведу тебя к другим девочкам?

Эмма недоверчиво смотрит на меня, будто бы ей надо спрашивать разрешение. Я лишь прикрываю глаза:

- Иди. Тебе не нужно вечно искать опору.

Эмма энергично кивает головой и отстраняется. Позволяет Глориан взять себя за руку.

- Пока!

- Пока.

И они уходят.

- Увидимся, - неловко улыбается мне Глориан на ходу.

Хочу сказать что-нибудь язвительное. Не находится.

- Увидимся.

«Береги себя, Глори. И держись подальше от... Таких, как она».

«Ты правда думаешь, что изменишься? Чудовищу не измениться» - шёпот Люцифера тугой верёвкой обхватывает шею. Не душит. Просто напоминает, что она никуда не исчезла.

Почти все на аукционе сторонятся семьи Тейлор из-за последних событий, ударивших по их репутации. Смерть Генри Брауна, покушение, попытка отравить меня на одном из мероприятий... Стоит кому-нибудь заметить фамилию Тейлор на бейдже организаторов - улыбка становится чуть натянутее. При виде Оливии, Джека, Дженсона или Глориан разговоры обрываются на полуслове. До меня доходит, почему мистер Тейлор так тщательно ищет жениха дочери. Потому что хочет перекрыть пятна на репутации. Не получилось с Эдвином? Что же, выйдет с Кассианом. Как же.

Ротвелл один из немногих, кто не сторонится Тейлоров. И сейчас стоит у одного из столов, допивая шампанское.

Тьма собирается вокруг моей руки. Либо уничтожу и его сейчас, либо... Глориан придётся выйти замуж за столь «чудесного» претендента.

К нему подходит худой мальчик лет восьми-девяти. Раздражённо разжимаю пальцы.

- А вы богатый?

Мне кажется, что Кассиан, как Оливия недавно, давится шампанским. Но виду не подаёт.

- Да, - ставит шампанское на поднос проходящему мимо официанту.

- Очень? - мальчик не боится его, в то время как другие дети пялятся на Кассиана с опаской. Оно и логично: Ротвелл похож на безэмоциональную льдину.

- Да.

- Вам это нравится?

Кассиан уже открывает рот. Закрывает. Молчит довольно долго для смертного, который обычно отвечает быстрее, чем остальные успевают закончить мысль.

- Хороший вопрос.

Ребёнок выгибает брови, но продолжает расспрос:

- А вы доктор?

- Нет, - возвращает привычное спокойствие Кассиан.

- Жалко. У меня брат болеет.

Ротвелл не утешает. Не гладит по голове. Не делает скорбное лицо, как это любят смертные. Он просто чуть подаётся вперёд:

- Чем именно?

- Сердце.

- Это очень большой орган, мистер...?

- Томми.

- Томми, - принимает к сведению Кассиан. - Что именно с сердцем?

Мальчик морщит лоб:

- Не знаю. Там какое-то длинное слово.

- Хорошо. Сколько брату лет?

- Шесть.

- Он сейчас дома?

- В больнице.

- Кто с ним?

- Мама.

- Отец?

Томми пожимает плечами:

- Его нет.

Кассиан ненадолго замолкает. Не из жалости. Будто бы раскладывает в голове детали.

- Какая больница?

- Святого Джозефа.

- Имя брата?

- Райан.

- Фамилия?

- Миллер.

- Лечащего врача помнишь?

Мальчик задумывается так сильно, что даже высовывает язык:

- Миссис Лопес. Кажется.

- Уже неплохо.

Томми опускает голову:

- Мама всегда из-за этого плачет.

Кассиан смотрит на него так, как обычно смотрит на сделки. Спокойно. Внимательно. Словно уже детально разложил всё в мыслях и лишь просчитывает ходы:

- А ты?

- Я уже большой.

- Это не ответ.

Мальчик шмыгает носом:

- Иногда.

- Логично, - кивает Кассиан. - Я бы удивился другому.

И, Проклятый Стикс, у него даже голос не меняется. Ни сюсюканья. Ни фальшивой нежности. Только внимание.

- А вы точно не доктор? - подозрительно щурится Томми.

Уголок губ Ротвелла едва поднимается:

- Точно.

Кассиан поправляет часы, потом неожиданно снимает очки с носа мальчика и аккуратно выпрямляет погнутую дужку.

- Я постараюсь это организовать.

- Лечение Райана?

- Верно.

- Правда!?

- Обычно я не говорю того, чего не собираюсь делать.

- Даже взрослые так не говорят, - не верит Томми.

- Это потому, что взрослые любят красивые обещания, - поправляет «Ролексы» Кассиан. - А я люблю конкретику.

Томми широко улыбается:

- Вы странный.

- Мне уже говорили.

- И красивый.

Ротвелл на миг замирает:

- Говорили. Но реже.

- Всё равно красивый!

- Возможно.

И мальчик вдруг обнимает его. Просто так. Без разрешения. Я почти ожидаю, что Ротвелл отстранится. Но он лишь застывает. Плечи слегка напрягаются. Правая рука повисает в воздухе, словно он не знает, куда её деть. Потом очень осторожно касается мальчишки по спине. Словно имеет дело с чем-то хрупким и опасным.

- Спасибо вам большое! - и Томми убегает к другим детям. Кассиан ещё несколько мгновений держит полуулыбку, а потом становится вновь безупречным.

Раздражает. Теперь придётся наблюдать дольше. Быстрые выводы - привилегия смертных.

Чья-то маленькая ладонь вдруг обхватывает мою. Замираю. Инстинкты привычно требуют вырваться. Но мальчишка лет семи даже не смотрит на меня. Просто тычет рисунком мне под нос:

- Смотри! Это дракон!

Рассматриваю кривые линии:

- Это не дракон.

Он округляет глаза:

- А кто?

- Виверна.

- А какая разница?

- Количество лап. У виверны две. У дракона четыре.

Мальчишка задумывается так серьёзно, будто бы от этого зависит судьба мира.

- Но, думаю, мисс Глориан понравится. Покажи ей.

- Да! Она всегда говорит, у нас получается хорошо! И что мы стараемся! - поддакивает ребёнок и убегает с криком. - Глориа-ан!

Забавно. Глориан умудрилась сделать так, что дети перестали бояться ошибаться. А я... Кажется, постепенно перестаю бояться рядом с ней.

Поворачиваюсь. Кассиан уже стоит рядом с...

О, проклятый Стикс. Итаном.

Итан лениво вращает в пальцах бокал. Кассиан, напротив, держит руки за спиной. Словно находится на совете директоров, а не на благотворительном вечере. Будто бы пару минут назад не обещал ребёнку оплатить лечение брата.

- Любопытная девушка, - произносит Ротвелл. Итан слегка поворачивает голову.

- Какая именно?

- Мисс Тейлор.

На губах Морроу появляется почти незаметная усмешка:

- Влюбились в ту, кого должны взять в жёны по договору?

Пауза.

- Пока нет.

Итан коротко хмыкает:

- Тогда что?

Ротвелл проводит большим пальцем по ребру манжеты:

- Она регулярно принимает решения, которые не приносят ей выгоды.

- Ужасное качество, - цокает Итан.

- Согласен.

Ещё одна пауза.

- Но каждый раз получает больше, чем вложила.

Итан перестаёт играть бокалом. И наконец делает глоток шампанского:

- Забавно.

- Что именно?

- Да так... Забавно наблюдать. Мы ведь все любим объяснять людей. Раскладывать по полочкам. Этот жадный. Этот святой. Этот врёт. Этот спасает мир по вторникам. Очень удобно. Потом можно спокойно спать, потому что кажется, будто бы всё понял.

И уходит.

«Ему сейчас тяжелее, чем он позволяет увидеть».

Наблюдаю дальше.

Девочка лет одиннадцати. Потёртая голубая лента в косе. На груди - бейдж волонтёра. Она сидит на краю сцены, болтая ногами и разглядывая программку аукциона. Морроу меняет траекторию, будто бы именно к ней и собирался.

- Можно? - спрашивает он, кивая на свободное место рядом.

Девочка пожимает плечами. Он садится не сразу. Сначала стряхивает с пиджака несуществующую пылинку.

- Ты знала... Софи Ривз?

Девочка перестаёт качать ногами:

- Да.

- Хорошая была?

- Очень.

Итан медленно проводит большим пальцем по кромке бокала:

- А Глориан?

- Что - Глориан?

- Они дружили?

- Конечно.

- И что Софи о ней говорила? - Итан произносит это почти лениво. Словно собирает материал. Словно ответ не имеет значения.

Девочка улыбается раньше, чем отвечает:

- Что Глори самая добрая.

Пальцы Итана на стекле перестают двигаться:

- Самая?

- Ага.

Он усмехается:

- Дети часто преувеличивают.

Девочка отрицательно качает головой:

- Нет. Софи говорила... - она морщит нос, вспоминая дословно. - «Если рядом Глори, значит, всё обязательно станет хорошо». Она всегда так говорила.

Итан долго ничего не отвечает. Улыбка становится тоньше.

- Забавно... - произносит он почти себе под нос.

- Что?

Он резко возвращает привычную интонацию.

- Да ничего. Столько лет строишь профессию на человеческой предсказуемости... А потом встречается человек, который почему-то не играет по правилам.

Девочка непонимающе моргает. Итан легко поднимается:

- Спасибо.

- За что?

Он поправляет воротник:

- За очень неудобный ответ.

И в который раз за весь вечер не пытается пошутить. Просто уходит. Как не вовремя он оказался человеком.

Где-то под потолком раздаётся негромкий сигнал.

- Дамы и господа, просим вас занять свои места. Благотворительный аукцион начнётся через три минуты, - голос ведущего перекрывает разговоры без права возражать.

Смертные стекаются к рядам кресел. Официанты исчезают так же незаметно, как и появились.

Глориан занимает место рядом с Дженсоном. По другую сторону от неё опускается Оливия. Кассиан садится несколькими рядами дальше, недалеко от Морроу, закинувшего ногу на ногу.

Выбираю последний ряд. Крайнее место. Отсюда видно почти всё. Главное - никто не будет сидеть за моей спиной. Но...

Нет. Отсюда плохо видно Глориан. Едва ли замечаю её волосы. Пересаживаюсь на несколько рядов дальше, то и дело глядя себе за спину. Просто так удобнее наблюдать за Тейлор.

Аукцион начинается. Первые лоты сменяют друг друга почти незаметно. Картины. Украшения. Частные коллекции.

- Лот номер двадцать семь. «Яркий путь».

На огромном экране сменяют друг друга фотографии. Старый жёлтый школьный автобус для бедных районов Бронкса. Чертежи будущего переоборудования. Узкие книжные полки. Маленькие столы. Дети, которым этот автобус должен стать библиотекой.

- Необходимая сумма - сто восемьдесят тысяч долларов, - объявляет ведущий. - В случае полного финансирования автобус станет передвижным учебным классом для бедных районов Бронкса.

На сцену выходит женщина лет пятидесяти. Светлые волосы собраны в небрежный хвост. Она крепко сжимает микрофон.

- Меня зовут Мэри Эллисон. Просто... - голос едва заметно дрожит. - В некоторых районах дети даже не могут добраться до библиотеки... У многих дома нет интернета. После школы им буквально негде делать домашние задания. Поэтому я подумала... если библиотека не может прийти к детям, может быть, дети не обязаны приходить к библиотеке.

Половина зала уже скучает. Но дети слушают женщину так, словно она показывает им Рай. Мэри смущённо улыбается:

- Я хочу переоборудовать старый школьный автобус в передвижной класс. Чтобы дети могли читать, заниматься, готовиться к экзаменам... Чтобы у них появился шанс поступить в колледж, даже если дома для этого нет условий.

Короткий вдох:

- Я понимаю, что это маленький проект... Но если хотя бы двадцать детей смогут читать, получить образование... Это уже хорошо.

Это поможет детям. Но в зале тишина. Дети тревожно перешёптываются.

И тут Глориан спокойно поднимает табличку.

- Я профинансирую проект.