Падшая охотница

Иногда единственный человек, который понимает, насколько ты сломан — это тот, кто сломался рядом с тобой.

Грёбаная третья попытка. Кайл паркуется только с третьей попытки. Словно сегодня все настроены против Кайла. Впрочем, как и всегда. Олухи, насосавшие на права, поставили тачки как попало, а ему теперь выкручиваться. Повезёт, если хотя бы выехать потом без происшествий удастся. В его жизни вообще всё всегда держалось либо на "повезёт", либо на том, сколько раз он всё перепроверил.

Вонючий Морроу.

Участок гудит впереди мигалками. Грейсон автоматически пересчитывает людей и машины у входа.

Кайл глушит двигатель и несколько секунд просто сидит, упёршись лбом в руль. Но хочется побиться об него, как баран. Хотя в семье Грейсона всегда считалось: сломался — сам и чинись.

Не поднимая лба, хватает стакан с подлокотника. Кофе остыл. Идеально. Но он всё равно очень быстро допивает. Заплатил ведь.

Грейсон устало трёт переносицу, толкает дверь машины плечом и замирает.

Потому что через дорогу, возле маленькой, но элитной кофейни — как и подобает для "тихих" богатеев с золотой задницей — сидит Итан.

Чёрное пальто распахнуто, тёмные очки лежат рядом с чашкой кофе, нога закинута на ногу так идеально, словно он родился в этом грёбаном кресле. Люди вокруг косятся на него украдкой. Морроу же преспокойно листает что-то в телефоне, словно не проходит свидетелем по делу о смерти собственного сотрудника.

Кайл захлопывает дверь машины чуть громче, чем нужно. Дважды проверяет, закрыл тачку или не закрыл. Перед уходом фоткает, чтобы не забыть, где припарковал. Хотя с памятью, вроде, всё хорошо.

Итан даже головы не поднимает, когда видит друга детства:

- Ты опоздал на четыре минуты.

Кайл закатывает глаза, держа в руках пустой стакан:

- Ты это дома репетируешь!?

Морроу медленно поднимает взгляд поверх своего вонючего айфона. Телевизионная улыбка включается.

Дать бы ему по роже.

- Харизма — это дисциплина, - и с невозмутимым видом надевает тёмные очки на голову.

- Господи, как же я хочу тебя ударить.

- Очередь уже большая.

Итан делает глоток кофе — всё так же спокойно, изящно. Как баба, которая пытается соблазнить мужика на секс и получить бабки. Да Морроу сам как баба!

Кайл проверят кресло напротив и плюхается туда, ставит свой стакан на стол так, будто бы хочет, чтобы тот провалился сквозь него.

- Тебя через пять минут допрашивать будут, а ты сидишь тут, словно тебя на фотосессию вызвали.

- Спасибо.

- Это не был комплимент.

- Все лучшие комплименты случайны, - нараспев произносит Итан, наполовину всё ещё глядя в телефон.

Кайл закатывает глаза так сильно, что почти слышит собственный череп.

- Ты там статистику просмотров сутками проглядываешь!?

- Да, Кайл. Можешь пустить бегущую строку.

Кайл шипит, хватает кофе Итана и делает глоток, предварительно понюхав. И сразу морщится:

- Господи. Почему это на вкус так, будто бы туда большую нужду справили, а потом ещё маленькой приукрасили?

Итан улыбается шире — то ли идиоту реально смешно, то ли продолжение его дурацкого спектакля, что длится девятнадцать лет:

- Потому что это настоящий эспрессо, а не та болотная жижа, которую пьют люди вроде тебя.

Кайл ставит чашку обратно и скрипит зубами:

- Я скучаю по версии тебя до нервного срыва.

У Итана чуть дёргается улыбка, но он быстро доклеивает её.

- А я нет, - и встаёт. Кайл следом.

Когда они почти доходят к отделению, Итан вдруг тянется рукой к воротнику куртки Грейсона:

- Срочные новости: твой воротник сбежал с места...

Кайл моментально перехватывает его запястье — сжимает так, что в глазах Морроу загораются нехорошие огоньки — и убирает руку от от себя.

Старый жёлтый свет. Кайлу лет десять, не больше.

Он стоит в школьной куртке перед зеркалом в прихожей и пытается сам застегнуть криво вывернутый воротник. Пальцы не слушаются после драки во дворе — он опять заступился за Итана, которого хотели побить какие-то придурки. В ноздри бьёт запах сигарет, даже раздражает, но Кайл молчит.

- Так и пойдёшь? - бросает мать, у которой круги под глазами, а волосы свалявшиеся. Даже не поднимает взгляд от сигареты.

Кайл молчит, застывает на месте.

Ждёт.

Может, мама подойдёт. Поправит.

Но она только выдыхает дым:

- Если выглядишь как идиот — люди будут обращаться с тобой как с идиотом, - и уходит на кухню.

Маленький Кайл ещё пару секунд смотрит в зеркало. На синяк на щеке. Потом дёргает воротник сам. Криво.

- Я не пятилетний, - шипит он и поправляет воротник сам. Потом проверяет ещё раз.

Итан хмыкает и наклоняет голову. Потом поднимает руку в примирительном жесте:

- Ого. Агрессивный контакт с прессой.

Кайл ничего не отвечает. Лишь ускоряет шаг. По пути поглядывает, не идёт ли ещё кто сзади.

Зайдя в здание, они расходятся по разным комнатам.

***

Белые стены. Белый свет. Белые лица людей, которые думают, что контролируют ситуацию. Лампы гудят под потолком. Итану хочется включить хоть что-нибудь фоном — новости, эфир, собственный голос, плевать. Лишь бы не было так тихо.

Морроу сидит расслабленно, словно это не допрос, а очередной его подкаст.

Один из детективов, мужчина лет сорока пяти, перелистывает папку.

- Генри Браун работал на вас около года... Верно?

- О, нет, - взмахивает изящной кистью Морроу, - он работал на деньги. Я просто был их источником.

Детектив помладше приподнимает бровь. Тот, который старше, просто дёргает уголком губ:

- Также мы зафиксировали... Что он писал материалы для «Пепла и правды».

- Иногда, - закидывает ногу на ногу Морроу. - Когда текст не выглядел так, будто бы его писала пьяная крыса.

- Вы можете отвечать нормально, а не пытаться превратить даже допрос в шоу? - стукает кулаком по столу старший.

- Нет, - на лице Итана дружелюбная улыбка

Старший хочет что-то ответить, но его обрывает младший. Он подаётся вперёд:

- Он писал про... Фонд Тейлор. Про вас. Про Глориан Тейлор. Это всё нашли в доме мистера Брауна.

Итан вскидывает брови:

- Боже мой... - рвано выдыхает он. - Журналист вёл записи. Арестуйте всех и сразу, - и театрально раскидывает руки.

- Он копал под фонд, - возражает старший.

- Все копают под фонд. Это буквально половина интернета.

- Записи у вас. Мистер Грейсон передал. Мы знаем это, - раздражённо говорит старший. - Возвращайте.

Итан колеблется. Но всё же небрежно кидает на стол записи:

«Отправить Морроу утром», «Она сегодня не одна», «Охрана мисс Тейлор изменилась», «Спросить, почему он молчит».

Улыбка на лице Морроу почти победная. Чувство своего превосходства вот-вот вновь заглушит панику.

И тут детективы бросают на деревянный стол...

График последних событий фонда Тейлор. Среди них — те же «Светлые горизонты».

- Мы также нашли это в доме мистера Брауна, - докладывает старший.

Улыбка Итана гаснет, но он тут же включает её заново.

- Вы... После этого официально включены в список подозреваемых. Как и тех, кто покушался на Глориан Тейлор, так и тех, кто мог повлиять на мистера Брауна.

Злость и негодование ядовитыми стрелами пронзают тело Итана.

Подозреваемый.

Не ведущий. А подозреваемый.

- Почему Генри писал заметки о вас? - постукивает ручкой по столу старший.

- Потому что был параноиком. Так трудно догадаться? Тем более, я его... - тараторит Итан, на чьих скулах появляются желваки.

- Или потому что подозревал вас.

Итан тихо смеётся.

- В чём? В том, что я нанял киллеров? Или считаете, я столкнул его с лестницы? Серьёзно? Посмотрите на меня. Я бы придумал что-нибудь эстетичнее.

- Вы...

- Вы серьёзно хотите повесить убийство журналиста на другого журналиста? Это же великолепно, - он медленно хлопает в ладоши, - Даже я бы так нагло не писал. Хотя... Нет. Писал бы.

- Мистер Морроу...

- Подождите, подождите, я пытаюсь насладиться моментом, - Итан вскидывает ладонь. - «Медиа-магнат замешан в смерти собственного сотрудника». О, нет, лучше: «Правдоруб или убийца?» Нет, слишком дешёво. «Человек, продававший чужие тайны, сам оказался...

- Закройте рот! - рявкает старший.

Итан лишь наклоняет голову:

- Видите? Вот поэтому вам никогда не дают хорошие эфиры. Вы не чувствуете ритм.

Младший детектив пытается хоть как-то разрядить обстановку:

- Вас вообще не... Пугает происходящее?

- О, пугает, - снимает тёмные очки Итан. - Меня пугает, что вы всерьёз считаете, что я стал бы убивать Генри до того, как он закончит расследование. Это оскорбительно для моей профессиональной репутации.

Старший резко захлопывает папку:

- Хватит строить из себя самого умного в комнате.

- Но я же буквально самый умный в комнате, - почти ласково произносит Морроу. - И это сейчас не высокомерие. Это наблюдение.

Детектив встаёт. Младший за ним:

- Вы сейчас договоритесь до адвоката и федеральных.

- О, правда? - Итан оживляется ещё сильнее, разводит руки в стороны, а потом указывает пальцем на график фонда Тейлор:

- Вы ведь даже не понимаете, что держите в руках. Для вас это просто бумажки. Цифры. Таблички. А для кого-то — причина убивать.

- Например, для вас?

- Например, для всех, кто сейчас делает вид, что не нервничает, - быстро парирует Итан. - Генри был тупым, жадным, импульсивным, абсолютно без инстинкта самосохранения... Но не суицидником. А значит, либо кто-то помог ему умереть, либо кто-то очень хочет, чтобы это выглядело красиво. И, судя по тому, как быстро вы начали размахивать словом «подозреваемый», второй вариант вам нравится больше.

Сначала детективы переглядываются. Старший пожимает плечами. Младший спрашивает:

- Вы пытаетесь помочь... Расследованию?

- Нет, я пытаюсь спасти вас от позора, - неспеша качает головой Итан, кладёт очки на стол с глухим стуком. - Потому что когда всё это рванёт, а оно рванёт, вы либо будете людьми, которые первыми увидели картину, либо идиотами, решившими, что Генри либо самоустранился об лестницу, либо это я его убил. Так ещё и до этого хотел прикончить нашу милейшую мисс Тейлор. Это ведь из-за неё вы все так всполошились, да? Как мило. Денежки вновь побеждают.

Старший стискивает челюсть:

- Думаете, это всё шоу?

- Нет, - Морроу понижает голос. - Я думаю, кто-то очень сильно испугался. А когда богатые пугаются, трупы появляются быстрее новостных заголовков.

Тишина.

О, наконец-то тишина.

Итан чувствует её почти физически.

Они слушают. Смотрят. Наконец-то. Наконец-то смотрят на него.

Даже страх становится легче, когда на тебя направлены чужие глаза.