Глава 2
День первый обещал быть адским.
После заседания отрядов, где Биг Кэт пытался объяснить правила поведения сквозь вечный зевок («Купаться — только с вожатым. Есть — по расписанию. Драться — без свидетелей, чтобы я не видел»), лагерь «Сосновый Бор» погрузился в то самое летнее безумие, когда у детей слишком много энергии, а у вожатых слишком мало зарплаты.
Сильвер чувствовал себя лишним.
Не то чтобы это было новым ощущением. В школе он всегда стоял чуть в стороне, наблюдая, как другие смеются, ссорятся, живут. Соник появился в его жизни случайно (врезался на перемене, рассыпав по коридору тетради, извинился через слово и тут же предложил «почиллить после уроков»). И с тех пор Сильвер перестал быть просто «тем тихим парнем со светлыми волосами». Он стал «другом Соника».
А это, как выяснилось, социальный статус выше, чем «отличник года».
— Сильвер! — Эми махала ему с крыльца столовой. Её розовый рюкзак был украшен стразами и значками с сердцами. Она улыбалась слишком ярко, слишком приторно. — Скажи честно, вы с Соником…
— Мы просто друзья, — автоматически ответил Сильвер, подходя ближе.
— …играли в правду или действие в прошлую пятницу? Потому что мне Руж сказала, что видела, как вы…
— Просто друзья, Эми. Честное слово.
Эми скрестила руки на груди и сощурилась. Её зрачки смотрели на Сильвера с подозрением профессионального детектива, который уже сто раз видел эту схему.
— Ладно. Но если ты его обидишь…
— Он меня обижает, — тихо сказал Сильвер. — Постоянно.
— Это другое.
Она фыркнула и ушла в сторону корпуса, где их отряд должен был собираться на первый ужин. Сильвер остался стоять, ощущая, как солнечные лучи щекочут макушку.
Он действительно начинал осваиваться.
Лагерь оказался не таким страшным, как казалось. Сосны пахли смолой и чем-то древним. Земля под ногами была мягкой — прошлогодняя хвоя пружинила, словно ковёр. Люди… люди были разными. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с откровенным неодобрением (этот взгляд он научился распознавать ещё в детстве: «А этот странный здесь каким боком?»). Но в целом — неплохо.
Гораздо хуже было то, что Соник куда-то запропастился.
— Синий убежал к озеру, — лениво сообщил Мефилес, появляясь из-за дерева с таким видом, словно он материализовался из другого измерения. — Сказал, что хочет «найти приключений на одну задницу». Дословно.
— Это опасно, — нахмурился Сильвер.
— Это Соник.
Спорить было бессмысленно. Сильвер вздохнул и направился к озеру, краем глаза заметив, как Руж фотографирует Наклза, который несёт три чемодана одновременно и пытается сохранить лицо. Наклз краснел. Руж улыбалась. Классика.
Тропинка к озеру виляла между сосен, уходя вниз по склону. Сильвер шёл неспешно, разглядывая муравьёв на коре и слушая, как далеко-далеко кто-то играет на гитаре аккорды, которые должны были быть «Кукушкой», но сбивались на «В траве сидел кузнечик».
— Силь!
Голос Соника раздался откуда-то сверху. Сильвер поднял голову и увидел синего, который сидел на толстой ветке сосны, свесив ноги в своих вечных джинсовых шортах.
— Ты куда полез? Слезай!
— А вот не слезу. — Соник ухмыльнулся, и его острые зубы сверкнули. — Здесь хорошо. Птички поют. Никого нет. Хочешь, яблоко?
Он вытащил из-за пазухи зелёное яблоко и надкусил с хрустом, который разнёсся по всей поляне.
— Ты украл яблоко из столовой?
— Позаимствовал на неопределённый срок.
Сильвер покачал головой, но улыбнулся. Соник спрыгнул с ветки — мягко, как кошка — и приземлился прямо перед ним, оказавшись на полголовы ниже. Запах табака и озона ударил в нос.
— Прогуляемся до пляжа? — предложил синий, жуя яблоко. Зрачки его были обычными — круглыми, расслабленными. — Говорят, там вода прозрачная.
— Говорят, там водятся пиявки.
— Пиявки — тоже друзья человека. Просто маленькие и с присосками.
Они пошли рядом. Соник — чуть впереди, рассеянно пиная шишки. Сильвер — чуть сзади, как всегда, готовый, если друг резко свернёт. Тропинка расширилась, выходя к мосткам через ручей.
И тут Сильвер споткнулся.
Не потому что был неуклюжим — нет, это качество прочно приписали ему по ошибке. Он был достаточно ловким, чтобы не падать там, где ровно. Но сейчас чья-то нога подставилась под его ступню так вовремя, так точно, что он понял: это не случайность.
Мир кувыркнулся.
Колено ударилось о доски мостков, ладони ободрались о шершавое дерево. Боль была резкой, обжигающей. Сильвер зашипел сквозь зубы и попытался встать, но кто-то уже прошёл мимо, бросив короткий смешок.
— Осторожнее, белый. Тут скользко.
Скордж.
Рыжие дреды, наглая ухмылка, походка от бедра. Он даже не обернулся, просто пошёл дальше, засунув руки в карманы джинсовки.
Сильвер не успел ничего сказать.
Потому что Соник… Соник застыл.
Это не описать словами, конфетка. Это нужно было видеть. Синий вихрь, который всегда двигался, всегда смеялся, всегда был в движении — он остановился. Полностью.
И улыбка, которая была на его лице мгновение назад, исчезла.
Вместо неё появилось нечто иное. Губы растянулись в оскал — не игривый, не кокетливый, а хищный, звериный. Острые зубы обнажились полностью, и в этот момент Соник напоминал не хулигана с обаянием, а что-то из ночных кошмаров.
Зрачки. Господи, его зрачки.
Они больше не были круглыми. Они превратились в хаотичные, рваные линии — словно кто-то взял нитки и размотал их в безумном танце. Внутри изумрудной радужки двигался настоящий распутанный клубок злости. Чистой. Первозданной.
Сильвер, сидя на мостках, почувствовал, как холодок пробежал по спине. Не от боли в колене. От того, что он увидел сейчас.
— Соник… — позвал он тихо.
Не услышал.
Соник сделал шаг вперёд — медленно, почти лениво. Но в этой лени чувствовалась сила сжатой пружины. Он догнал Скорджа через три секунды — это если считать неспешно. На самом деле, Сильвер моргнул, и синий уже стоял перед рыжим, загораживая дорогу.
— Скордж, — голос Соника звучал ровно. Слишком ровно. — Ты это специально?
— Что именно? — притворно удивился Скордж. — Я просто шёл. Если твой дружок не умеет смотреть под ноги…
Он не договорил.
Соник схватил его за ворот джинсовки. Скордж был выше. Шире в плечах. Но синий держал его так, словно это была тряпичная кукла.
— Ещё раз, — прошептал Соник. Голос упал до шёпота, но в нём слышалось всё — и рык, и предупреждение, и обещание боли. — Ты подставил ему подножку. Скажи правду.
Скордж усмехнулся. Глупо. Очень глупо.
— А что ты сделаешь? Пожалуешься вожатому?
Соник улыбнулся.
Это была не улыбка. Это была визитная карточка монстра.
— Нет. Я сделаю так, что ты сам захочешь пожаловаться.
Дальше всё произошло слишком быстро.
Сильвер видел только смазанные движения — синяя вспышка, рывок, хруст. Скордж вдруг оказался на земле, прижатый к доскам мостков. Соник нависал над ним, и в его глазах всё ещё танцевали те рваные, безумные линии.
— Прости его, — сказал Соник. — Скажи, что больше не сделаешь. И иди отсюда.
— Пошёл ты…
— Скажи.
Голос синего был ледяным. Таким Сильвер его никогда не слышал. Даже когда Соник злился на кого-то из их компании — это всегда было с прищуром, с усмешкой, с «ну ты дурак, конечно». Сейчас не было ничего.
Пустота.
И злоба.
— Ладно! — выплюнул Скордж, отворачиваясь. — Ладно, прости. Не трону больше твоего… кого бы он ни был.
Соник отпустил его так же резко, как схватил. Скордж поднялся, отряхнул джинсовку и быстро зашагал прочь, даже не обернувшись. Его спина была напряжена. Сильвер заметил, как рыжий слегка прихрамывает — видимо, при падении ушиб колено.
Не так, как у самого Сильвера. Но всё же.
— Соник… — снова позвал Сильвер.
Синий стоял, глядя вслед уходящему Скорджу. Его плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки. Дыхание — глубокое, медленное.
А потом он вздохнул.
И зрачки его — эти безумные клубки — начали распутываться. Плавно, словно кто-то собрал все ниточки обратно. Через несколько секунд они снова стали обычными, круглыми.
Соник повернулся. Улыбнулся — той самой улыбкой, с острыми зубами и знакомой ленцой.
— Ну чего ты там расселся? — спросил он, подходя к Сильверу. — Колено больно?
— Не очень, — соврал Сильвер.
— Врёшь. — Соник опустился на корточки, осторожно отодрал край порванной джинсы и присвистнул. — Кровь. Оно содрано прилично. Пойдём в медпункт.
— Скордж тоже…
— А мне плевать на Скорджа. — Соник вдруг подхватил Сильвера под руку, помогая встать. И, когда беловолосый слегка пошатнулся, синий не отпустил. Наоборот — прижал к себе крепче, позволяя опереться. — Пойдём, малыш. Заодно посмотрим, есть ли у них нормальные пластыри.
Сильвер хотел сказать, что он не «малыш». Что он выше на полголовы. Что он может идти сам.
Вместо этого он просто кивнул и позволил Сонику вести себя к медпункту.
По пути они встретили Крим. Девушка несла ведро с водой и остановилась, глядя на них широкими глазами.
— Соник! Сильвер! Что случилось?
— Ничего страшного, — отмахнулся синий. — Несчастный случай. Кстати, Крим, ты не видела, кто там на мостках к озеру?
Крим задумалась.
— Нет… Я только слышала, как кто-то быстро пробежал. Но не рассмотрела.
Соник усмехнулся. Тихо. Почему-то зловеще.
— Ну и ладно. Пошли, Силь.
---
В медпункте пахло йодом и скукой. Медичка — женщина с лицом, которое видело слишком много детских травм, — обработала колено, наложила повязку и выдала:
— Три дня не бегать. Не мочить. Яблоки не воровать.
Последнее было адресовано Сонику, который уже успел стянуть с её стола конфету.
— Я? — притворно обиделся синий. — Я никогда.
— Угу. Иди отсюда.
Они вышли на крыльцо медпункта. Солнце клонилось к закату, окрашивая сосны в розовый.
— Соник, — Сильвер сел на ступеньку, глядя на свои руки. Ссадины на ладонях саднили. — Что это было?
— Что именно?
— Ты… Ты чуть не ударил его. Я видел твои глаза.
Соник сел рядом. Достал сигарету, но зажигалку не поднёс — просто покрутил в пальцах.
— Никого я не ударил. Просто напугал.
— Зрачки, Соник. Они были…
— Эмоции, — коротко ответил синий. — Иногда они зашкаливают. Не парься.
Сильвер хотел спросить ещё. Хотел понять, откуда в том, кто кажется таким беззаботным, берётся такая тьма. Но вместо этого он просто прислонился плечом к плечу друга.
— Спасибо, — тихо сказал он.
— За что?
— За то, что заступился.
Соник хмыкнул. Сунул сигарету обратно в пачку.
— Ты мой друг, Силь. Я за тебя кого угодно порву. В переносном смысле. — Он помолчал и добавил чуть тише: — Иногда — в прямом.
Они сидели так до тех пор, пока не стемнело.
А где-то в лагере Скордж заливал ссадину на колене перекисью и матерился так, что даже старые сосны краснели. Никто не видел, что произошло на мостках. Только Соник, Сильвер и сам виновник.
Но сплетни, как известно, растут быстрее, чем трава после дождя.
Уже к утру по лагерю разнесётся слух: «Не трогайте белого парня с синим. Потому что синий — это не просто хулиган. Это зверь».