Глава 1
Автобус вонял бензином, чужими носками (...без комментариев.) и надеждой.
— Выгружаемся, орлы! — гаркнул вожатый, которого природа наградила ростом, шириной плеч и полным отсутствием шеи. Биг Кэт оказался именно таким, как о нём говорили: огромным, добродушным и настолько расслабленным, что, казалось, даже его клетки двигались вполсилы. — Отряд «А» — ясельная группа, отряд «Б» — звёзды гимнастики, отряд «С»…
— Самые проблемные, — закончила за него Руж, поправляя на носу солнцезащитные очки. — Я правильно понимаю?
Биг грустно вздохнул и кивнул на покосившуюся табличку: «КОРПУС С. КОМНАТЫ 13—15».
Комната номер тринадцать открылась запахом пыли и старых обоев. Четыре кровати. Четыре тумбочки. Один шкаф на всех.
Шедоу зашёл первым. Молча, плавно, словно тень в теннисных туфлях. Окинул комнату внимательным взглядом — ничего лишнего. Идеальное место для того, чтобы дышать, читать и никого не трогать. Он выбрал кровать у окна, подальше от двери, и начал аккуратно раскладывать вещи.
Вторым ввалился Мефилес — слишком яркий для этого мира в своей фиолетовой толстовке с капюшоном, украшенным искусственными рожками. Он оглядел комнату, зачем-то понюхал подушку на соседней койке и выдал:
— Здесь обитает грусть. Но мы это исправим, — после чего плюхнулся на матрас и уставился в потолок с выражением человека, который только что решил все вопросы бытия.
А потом вошёл Соник.
Шедоу почувствовал это раньше, чем увидел. Какой-то вибрацией в воздухе, электричеством, которое не терпит покоя. Синий вихрь буквально влетел в комнату, оставляя за собой шлейф дешёвого табака и летнего озона.
— О, годнота! — Соник оценил комнату, не глядя. Он вообще всё оценивал с какой-то ленивой хищной грацией, свойственной людям, которым не нужно ничье одобрение. Короткие синие волосы с неоново-голубыми прядями казались пылающими в тусклом свете лампы. Футболка с выцветшим принтом «SONIC-2004» сидела на нём так, словно была второй кожей. Джинсовые шорты заканчивались там, где обычно начинаются приличия.
Бледная кожа, острые уши ежа, миндалевидные глаза цвета изумруда. Сейчас его зрачки были обычными — круглыми. Но Шедоу знал, что это может измениться в любой момент.
Соник улыбнулся. Острые зубы блеснули как лезвия.
— Шедоу. Мефилес. — он кивнул каждому по очереди. — Соседи по аду, значит. А где четвёртый?
— Я здесь.
В дверях появился Сильвер. Белые волосы чуть влажные — успел умыться из уличной колонки. Светлые глаза слегка растерянно оглядывали комнату, пока не наткнулись на синюю макушку.
— Соник… — выдохнул он с таким облегчением, словно нашёл единственный безопасный остров посреди океана хаоса.
— О, моё золотце! — Соник мгновенно переключился на него, и в голосе прорезались те самые нотки — насмешливые, тёплые, совершенно невыносимые для любого, кто пытался быть к нему равнодушным. — Иди сюда, я тут кровать занял.
— Ты занял мою кровать? — Сильвер подошёл ближе, и Шедоу заметил, как синему пришлось слегка запрокинуть голову — разница в росте была заметна.
— Нашу, Силь. Нашу.
И Соник сделал то, что делал всегда, — перехватил инициативу. Он схватил Сильвера за запястье, дёрнул на себя, и через секунду беловолосый уже лежал поперёк кровати с абсолютно потерянным выражением лица, пока Соник нагло устраивался у него на груди.
— У меня спина болит, — пожаловался синий, зевая.
— У тебя ничего не болит, — тихо ответил Сильвер, но руку поднял, позволяя другу устроиться удобнее.
— А вот и болит. Потому что тебя долго не было. Где ты шлялся?
— Умывался. Как нормальный человек.
— Скучно.
Шедоу наблюдал. Он всегда наблюдал. Бумажная обложка книги «Мастер и Маргарита» начала потихоньку мяться под пальцами. Он заставил себя ослабить хватку.
Соник и Сильвер были… странными. Все знали, что они не пара. Руж видела. Эми видела. Даже Биг, кажется, видел, хотя большую часть времени просто кивал и говорил что-то про сэндвичи. Они целовались иногда — мельком, привычно, как здороваются. Сильвер краснел. Соник просто щурил свои изумрудные глаза и ухмылялся.
«Мы же друзья», — говорил он, и никто не спорил.
Шедоу хотел спорить. Хотел схватить этого синего задиру за его короткие шорты и вытрясти ответ. Но вместо этого он просто открыл книгу и уставился в первую страницу, не видя ни слова.
Мефилес повернул голову в сторону Шедоу. В его взгляде не было насмешки. Только знание.
— Грусть, — повторил он тихо. — Я же говорил.
— Заткнись, — так же тихо ответил Шедоу.
Снаружи раздался голос Стикс, которая кому-то доказывала, что она — девушка, и если ещё раз назовут «чуваком», то дрова для костра будут ломать об чью-то голову. Рядом истерически смеялась Эми — тем смехом, который появляется, когда понимаешь, что трёхнедельная смена в лагере будет самым длинным кошмаром в твоей жизни.
Наклз куда-то нёс чемодан Руж, споткнулся о корень и выругался так цветисто, что даже Биг приоткрыл один глаз.
А в комнате номер тринадцать Соник повернул голову в сторону чёрного ежа. Зрачки его на секунду стали треугольниками — когда он серьёзный.
— Шедоу, — позвал он.
— Что.
— Не скучай там у окна. Иди к нам. Места много.
Сильвер поднял свободную руку и поманил его — и это было так искренне, без подвоха, что сердце Шедоу сделало неуклюжий кувырок прямо в рёбра.
— Нет, — ответил он и вернулся к книге.
А про себя подумал: «Почему не я?».
Соник пожал плечами, достал из кармана шорт пачку сигарет и, счастливо вздохнув, ткнулся носом в плечо Сильвера, закрывая глаза.
— Малыш-с-пальчик нашёлся, — пробормотал он перед тем, как окончательно растаять в полулёгкой дрёме. — Лагерь, блин. Веселье начинается.
Мефилес тихо засмеялся.
Шедоу сжал книгу.
Лагерь «Сосновый Бор» только что получил худшую смену в своей истории.
Но кое-кому она обещала стать самой незабываемой.
А кому-то — самой болезненной.