Утопия

Утро шестого дня началось как обычно: подъём, завтрак, прогулка во дворе. Но Алёша был не такой, как прежде. Его глаза горели лихорадочным блеском, он беспрерывно что‑то шептал себе под нос и нервно потирал руки.

— Алёш, ты чего? — Миша осторожно тронул его за плечо.
— Они следят, — прошептал Алёша, озираясь. — Везде камеры. И микрофоны. Они хотят узнать, что я задумал.
— Кто следит? — не понял Миша.
— Все! — мальчик резко обернулся. — Даже ты. Ты тоже один из них, да? Хочешь, чтобы я остался здесь навсегда?

Миша растерялся. Он никогда не видел друга таким.

Срыв

Во время занятия с психологом ситуация ухудшилась. Алёша вдруг вскочил со стула, опрокинул стол и закричал:
— Не трогайте меня! Я знаю, что вы задумали! Вы хотите стереть мою память и заменить её новой!
— Алёша, успокойся, — психолог медленно поднялась со своего места. — Давай поговорим…
— Нет! — он отпрыгнул к окну. — Вы все лжёте! Мама и папа не придут, потому что вы их тоже поймали! Вы поймали всех!

Он бросился к двери, но та была заперта. Тогда он начал бить кулаками в стекло, крича что‑то бессвязное. В комнату вбежали двое санитаров.

— Успокойте его, — приказала психолог, отступая к стене. — Но аккуратно!

Алёша отбивался, кусался, кричал. Его с трудом скрутили, уложили на кушетку. Кто‑то вколол ему что‑то в руку. Мир перед глазами поплыл, звуки стали глухими, тело обмякло.

— Транквилизаторы подействовали, — сказал один из санитаров. — Теперь что?
— Доктор велел применить экспериментальный метод, — ответила психолог, избегая смотреть на мальчика. — VR‑терапия для стабилизации психики.
— Но он же не в том состоянии, чтобы давать согласие…
— У нас нет выбора, — вздохнула женщина. — Если не стабилизируем сейчас, потеряем его окончательно.

Насильственное погружение

Алёшу перенесли в специальную комнату — белую, стерильную, с большим креслом в центре. Его привязали ремнями, чтобы он не навредил себе во время погружения. На голову надели громоздкие VR‑очки с множеством датчиков.

— Начинаем синхронизацию, — произнёс врач, нажимая кнопки на панели. — Подключение к Цифровому Пространству…

— Нет… — слабо прошептал Алёша. — Не надо… я не хочу…
— Это для твоего же блага, — сказала психолог, но её голос звучал всё дальше и дальше.

Мир перед глазами вспыхнул ослепительным светом. Тело перестало ощущаться. Он почувствовал, как его словно всасывает в огромную воронку, разрывая на части и собирая заново.

Цифровое пространство

Когда зрение прояснилось, Алёша оказался в бесконечном пространстве, переливающемся оттенками синего и фиолетового. Под ногами простиралась гладкая, зеркальная поверхность, отражающая небо — если это вообще было небо. Вдалеке мерцали огромные светящиеся сферы, похожие на звёзды, а между ними скользили странные фигуры — тени людей, застывшие в разных позах.

— Где я? — прошептал мальчик.
— В Цифровом Пространстве, — раздался голос за спиной.
Алёша обернулся. Перед ним стоял тот самый мальчик, которого он видел раньше, — с потухшим взглядом и бледным лицом.
— Ты… ты тоже здесь?
— Да, — кивнул мальчик. — И ты теперь тоже. Навсегда.
— Навсегда? — Алёша почувствовал, как внутри всё похолодело. — Но я хочу вернуться!
— Обратного пути нет, — покачал головой мальчик. — Те, кого погружают насильно, остаются здесь. Их сознание растворяется в коде, становится частью системы.
— Но почему? — голос Алёши дрогнул.
— Потому что так решили врачи. Они думают, что спасают нас. А на самом деле просто прячут подальше от мира.

Вокруг начали собираться другие обитатели Пространства — десятки детей и взрослых, застывших в вечном ожидании. Они смотрели на Алёшу пустыми глазами, и от этого взгляда становилось жутко.
— Смотри, — мальчик указал на одну из сфер. — Видишь? Это твоя жизнь.
В сфере появились мама и папа. Они сидели за столом и спорили.
— Он нездоров, — говорил отец. — Ему здесь лучше.
— Но это же наш сын! — возражала мама. — Мы должны быть с ним!
— Видишь? — повторил мальчик. — Они уже смирились. Они не будут тебя искать.
— Будут! — крикнул Алёша. — Они обязательно будут!
— Нет, — вздохнул мальчик. — Они послушают врачей. И забудут. Как забыли всех нас.

Алёша закрыл глаза. В голове билась последняя мысль: «Миша… Миша поймёт. Он не забудет».

Последствия в диспансере

В реальной комнате врач снял VR‑очки с неподвижного тела мальчика. Монитор показывал ровную линию мозговой активности.
— Синхронизация завершена, — констатировал он. — Сознание пациента интегрировано в Цифровое Пространство. Физическое тело переводим на поддерживающую терапию.
— Он… он жив? — спросила психолог.
— Физиологически — да. Психически… теперь он часть системы.

Миша, который всё это время метался по коридору, бросился к двери.
— Пустите меня к Алёше! Что вы с ним сделали?!
Его остановили санитары.
— Мальчик в стабильном состоянии, — сухо ответил врач. — Но доступ к нему ограничен.
— Он жив?!
— Физически — да, — повторила психолог, опустив глаза. — Но его сознание теперь в другом месте.
— В каком «другом»? — Миша почувствовал, как к горлу подступает комок.
— В безопасном, — уклончиво ответила женщина. — Там ему будет лучше.
— Нет! — закричал Миша. — Вы его украли! Вы забрали моего друга!

Он упал на колени и заплакал. Где‑то глубоко внутри он знал: Алёша не просто «в другом месте». Его забрали. И вряд ли когда‑нибудь вернут.