Глава 58
...он, наконец, понял, что происходит: слепой мальчик по-прежнему неуверенно брёл вперёд. Е Чэнь отвёл взгляд и последовал за Вэй Чи в сторону реанимации.
В палате интенсивной терапии находились два близнеца, которые были на грани смерти. Их родители стояли у окна палаты и смотрели на сыновей. Близнецы пришли в этот мир вместе, неужели и уйти им тоже суждено вместе? Глаза матери были полны слёз, её бледные руки слегка дрожали, тело уже достигло предела усталости. Казалось, она может в любой момент не выдержать и рухнуть на пол.
Е Чэнь стоял неподалёку, и смотрел на спину этой женщины. Он вспомнил о своей маме и невольно вздохнул. Холодная аура Вэй Чи ощущалась рядом, он почувствовал, как рука Вэй Чи обвила его талию.
— Иди. Нужно быстрее сделать своё дело. — Донёсся голос призрака.
Е Чэнь подумал, что, возможно, тот заметил его нерешительность, ведь он по себе знал, каково это — потерять двух членов семьи одновременно. Это действительно было невыносимо, словно жестоко вырвать всё ещё бьющееся сердце. Но, как ни странно, сейчас его боль не была такой острой и мучительной, не вызывала страданий, потому что не осталось самого сердца, которое могло бы это чувствовать.
Конфеты подтаяли от тепла руки Е Чэня. Он медленно приблизился, сердце его тревожно колотилось. Палата близнецов находилась сразу за той, где когда-то умерла его мама. Тогда ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь и увидеть её, но прошло совсем немного времени, а он уже так подрос.
Е Чэнь не задерживаясь, прошёл мимо нужной палаты интенсивной терапии. Вэй Чи поспешил догнать его.
— Что случилось?
Е Чэнь молча дошёл до другого конца коридора, где никого не было, повернулся лицом к окну и уставился на небо снаружи.
— У меня рука не поднимается.
— Может, сначала пойдём в онкологическое отделение? Пока их родители здесь, ты всё равно не сможешь войти и отдать им конфеты.
— Мне обязательно самому отдавать их?
— Да.
Е Чэнь беспомощно вздохнул. У него не оставалось другого выбора, кроме как последовать совету Вэй Чи и сначала отправиться в онкологическое отделение. Спустившись по лестнице в конце коридора и сделав пару поворотов, они оказались на месте. Здесь его ждали двое: пожилой мужчина по имени Ли Цзошань с раком желудка и женщина средних лет по имени Лю Жун с раком груди. Сначала Е Чэнь пошёл к женщине.
У её постели сидел муж. Увидев Е Чэня, женщина слегка нахмурилась, а затем сказала мужу:
— Не мог бы ты купить мне мою любимую кашу?
— Хорошо. — Послушно согласился муж.
Его брови были нахмурены от неизгладимой печали, а в глазах отражалось бледное лицо хрупкой, беззащитной и такой уязвимой жены. Он знал, что при раке на поздней стадии только и остаётся, что ждать смерти.
Проводив взглядом мужа, выходящего из палаты, Лю Жун указала на стул у кровати:
— Садись.
Её натянутая улыбка была некрасивой, делая выражение лица больше похожим на плач. Е Чэнь тихо присел на стул. Лю Жун вздохнула:
— Не думала, что ты придёшь так скоро. Мне хотелось ещё немного побыть с мужем, но, возможно, так даже лучше, так я не буду ему в тягость.
Е Чэнь промолчал, лишь разжал ладонь. Две конфеты для близнецов он уже убрал в карман, и теперь та, что была в его руке, предназначалась Лю Жун. Женщина взяла конфету, положила в рот и позволила сладости растаять на языке. Её сокровенная печаль проникла в сознание Е Чэня.
Первым возник образ солнечного света и зелени травы, затем мальчик, радостно бегущий по лугу. Но вся эта идиллия внезапно рухнула. Тёплый солнечный день сменился грозовыми вспышками. Е Чэнь услышал плач, услышал звук разбивающегося сердца. Эта женщина по имени Лю Жун потеряла своего любимого сына. Прямо здесь, в этой больнице она простилась с ним навсегда.
Всё рассеялось, как дым. Е Чэнь чувствовал себя так, будто пережил жестокую битву. Хотя шёл уже второй день, он по-прежнему не мог спокойно переносить чужое горе. Сжав кулаки, он увидел, что выражение лица Лю Жун уже не было таким напряжённым, как прежде. Возможно, в этом и заключалось благодеяние Смерти для умирающих: забрать их печаль и позволить им покинуть этот мир очищенными.
— Спасибо, — тихо сказала Лю Жун. Она сняла с руки красный шнурок с привязанным к нему небольшим маленьким медным колокольчиком.
— Это тебе. Мне дали его в храме Ницзясы. Пусть он охраняет тебя! Е Чэнь замешкался, но, в конце концов, взял красный шнурок, почувствовав тепло руки Лю Жун в своей руке. Он встал и, не проронив больше ни слова, вышел из палаты.
Шагая по коридору, он в смятении дошёл до лестничной клетки и, только прислонившись к стене, наконец, глубоко с облегчением вздохнул. Вэй Чи обеспокоенно спросил:
— Ты в порядке?
Е Чэнь махнул рукой.
— Ничего. Каждый раз, когда я чувствую чужую печаль, мне становится особенно тяжело.
— Ты привыкнешь.
— Привыкну или очерствею? — Глаза Е Чэня ярко блестели.
Вэй Чи невольно отвёл взгляд. Обычно он был суровым, даже жестоким, но к Е Чэню почему-то никогда не мог относиться холодно. Он подумал, что дело не в особенности Е Чэня, а в том, что за сотню лет забвения его собственная натура изменилась.
Видя, что Вэй Чи не отвечает, Е Чэнь усмехнулся. На самом деле ответ был очевиден, и оба это понимали. Е Чэнь оторвался от стены, снова глубоко вздохнул, потянулся и достал из кармана конфету с именем Ли Цзошаня.
— Пошли к следующему.
****
Ли Цзошань только что перенёс операцию по удалению рака желудка и находился на стадии восстановления. Он и представить себе не мог, что его спасение от смерти – не более чем огромная насмешка. Увидев перед собой Е Чэня, глаза Ли Цзошаня широко раскрылись.
— Нет... — Будучи всё ещё больным, он не мог даже кричать, и его испуганный голос был лишён всякой силы.
В палате находились медсестра и члены семьи Ли Цзошаня. Неожиданное появление мальчика, естественно, привлекло всеобщее внимание. Все взгляды устремились вслед за взглядом Ли Цзошаня. Члены семьи первыми спросили:
— Мальчик, ты ошибся палатой? Здесь частные палата.
Е Чэнь пристально смотрел на Ли Цзошаня, протянул руку и разжал ладонь, показывая шоколадную конфету. Увидев её, мужчина чуть не умер от ужаса. Он бормотал:
— Отпусти меня! Умоляю, отпусти!
Вэй Чи обнял Е Чэня за плечи и сказал:
— Давай уйдём, сейчас неподходящее время.
Е Чэнь мягко покачал головой и сделал два шага вперёд.
— Дядя, это конфета для тебя. Мой дедушка тоже заболел, он в соседней палате. Он съел мою конфету и выздоровел, поэтому я дарю эту конфету тебе.
Конечно, Е Чэнь лгал, но все, кроме Ли Цзошаня, поверили ему. Сын Ли Цзошаня улыбнулся и взял конфету.
— Спасибо, мальчик. Пусть дядя съест её, когда ему станет лучше, хорошо? Я пока подержу её у себя.
Е Чэнь кивнул и отдал конфету молодому мужчине. Затем он сделал несколько шагов вперёд и встал у кровати Ли Цзошаня.
— Дядя, ты обязательно поправишься! Конфету нужно съесть самому, если отдать другому, то и удача перейдёт к нему. — Е Чэнь специально сделал акцент на слове «удача», и Ли Цзошань тут же всё понял. Его лицо побелело, губы задрожали. Семья и медсестра подумали, что с Ли Цзошанем что-то не так, и поспешили вызвать врача. Е Чэнь же спокойно ушёл.
Вэй Чи последовал за ним, с недоумением глядя на Е Чэня. Судя по его прежнему настроению, перемена была слишком резкой: ещё секунду назад он был несчастен, а теперь уже сам строил козни.
— Разве тебе не не нравилось этим заниматься?
Е Чэнь дотронулся до трёх конфет, оставшихся в кармане, и решил сначала пойти в реанимацию. Убедившись, что вокруг почти никого нет, он тихо сказал:
— Именно потому, что мне это очень не нравится, я не хочу снова через это проходить.
Е Чэнь шмыгнул носом. Специфический больничный запах в коридоре был ему поистине неприятен. Его голос вновь понизился, он тихо вздохнул:
— Интересно, когда же это закончится?
Вэй Чи нахмурился, сделав вид, что не услышал его вздоха.
****
Вернувшись к палате интенсивной терапии, они обнаружили, что родители близнецов куда-то ушли. Вэй Чи сказал, что это хорошая возможность. Е Чэнь заглянул в окно и увидел, что в палате была только одна медсестра, стоявшая к Е Чэню боком. Казалось, она собиралась делать укол. Е Чэнь осторожно постучал в стекло. Медсестра обернулась, её лицо напряглось. Увидев Е Чэня, она отложила шприц и подошла к окну.
— В чём дело?
— Можно мне войти и посмотреть на них? — Спросил Е Чэнь.
— Нет, — категорично отказала медсестра.
— Я их двоюродный брат. Скоро я уезжаю в аэропорт, мне нужно успеть на рейс, я просто хотел попрощаться в последний раз, — сказал Е Чэнь, стараясь выглядеть искренним. — Сестричка, пожалуйста.
Медсестра оглянулась на двух едва живых человек, лежащих на больничных койках, и слегка кивнула.
Е Чэнь вошёл в палату интенсивной терапии и встал между двумя кроватями. Оба мальчика были без сознания. Е Чэнь не знал, как заставить их съесть конфеты. В этот момент Вэй Чи сказал:
— Положи конфеты им в руки, посмотрим, что из этого получится.
Е Чэнь так и сделал. И в тот же миг почувствовал мысли обоих братьев. Он потёр лоб. В такие моменты ему до сих пор казалось, что он участвует в ожесточённой битве. Сердце Е Чэня бешено колотилось, вены на висках пульсировали. Он повернулся к медсестре со слабой улыбкой:
— Спасибо за помощь.
На лице медсестры не было никаких эмоций. Она кивнула и проводила Е Чэня взглядом. Её рука, спрятанная в кармане униформы, крепко сжимала два флакона с лекарством, отчего кончики её пальцев слегка похолодели. Это ощущение было похоже на то, что Е Чэнь испытал вчера, когда сжимал розовую металлическую коробочку, с той лишь разницей, что он испытывал отвращение, а медсестра – возбуждение.
****
Выйдя из палаты интенсивной терапии, оставалось только одно место: парковка. Больничная парковка была разделена на две зоны: одна для персонала, другая для посетителей. Вэй Чи повёл Е Чэня на парковку для посетителей.
На стоянке царило оживление, здесь сновал непрерывный поток людей и машин. Однако много машин вынуждены были выстроиться в длинную очередь из-за отсутствия свободных мест. Вэй Чи указал на старика, раздающего парковочные талоны у въезда, и сказал:
— Это Чэнь Юньфа.
Е Чэнь внимательно посмотрел и увидел обладателя пятой конфеты за день – старика с густыми седыми волосами, одетого в серо-голубую рабочую форму, который раздавал талоны на освободившиеся парковочные места водителям автомобилей, которые те тут же занимали.