Глава 16
Его пальцы коснулись её щеки.
— Что мне попробовать – тебя или вино?
— Попробуй и то, и другое, а потом скажешь, что лучше: я или вино. — Зои кокетливо улыбнулась. Несмотря на то, что ей было чуть за тридцать, от неё веяло очарованием зрелой женщины. — Или ты не хочешь пробовать?
— Конечно, хочу, и как следует!
Пройдя по коридору, свернув за угол и спустившись вниз, они распахнули деревянную дверь в подвал. Перед ними предстал просторный винный погреб, на деревянных стеллажах которого красовались ряды бутылок с изысканными винами, привезёнными из дальних стран. Вэй Чи небрежно закрыл дверь, прижал Зои к дверному косяку и навалился на неё с поцелуем.
Подол её ципао королевского синего цвета, расшитого серебряным цзиньлянь*, был задран, подвязки чулок отстёгнуты. Запрокинув голову, она принимала ласки Вэй Чи. Сквозь полуприкрытые глаза она наблюдала, как в её помутневшем мире качался потолок. Она не понимала, почему так одержима этим мужчиной, и даже не знала, с какого именно момента началось это влечение. Если бы Вэй Чи был медленным ядом, то для неё уже не существовало пути назад.
* Цзиньлянь (并蹄莲, bìngtí lián) — дословно «сдвоенный лотос», «лотос со сросшимися цветоносами». В китайской культуре является символом супружеской гармонии, счастливой пары, часто используется в узорах на свадебных нарядах или предметах обихода. В данном контексте узор на ципао героини иронично контрастирует с ее неверностью и трагической судьбой, а фраза «легенда о цзиньлянь канула в небытие» метафорически подчеркивает крах этих идеалов.
Вэй Чи подхватил её и положил на пол. От их резких движений поднялась серая дымка пыли, которая делала воздух густым и спёртым, и которая неприятно щекотала ноздри. Но Зои уже было не до этого — она наслаждалась их запретной связью, смакуя ласки мужчины. Она верила, что Вэй Чи любит лишь её одну.
Уголки мужских губ тронула улыбка. Он наблюдал, как стонущая под ним женщина строит соблазнительные гримасы, а сам думал, что хочет убить её прямо сейчас. Ему не терпелось увидеть, насколько будут отличаться её предсмертные стоны от нынешних.
Он поднял голову, обнажив острые клыки, готовый извергнуть рык, но тут его взгляд встретился с парой чистых, ясных глаз, которые, не отрываясь, смотрели на него из-за винной полки.
Острые клыки скрылись. Вэй Чи уставился в эти глаза, а они, не выказывая ни капли страха, смотрели в ответ. Его рука медленно подобралась к шее Зои. Лёгкое сжатие — и стоны с хриплым дыханием стихли. В подвале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием самого Вэй Чи.
Он поднялся с пола, изящными движениями привёл в порядок одежду. Его шаги в кожаных туфлях отдавались по подвалу гулким эхом. Проходя мимо деревянного стеллажа, он приблизился к хозяину тех самых глаз. Им оказался паренёк лет пятнадцати-шестнадцати, в серо-голубой рубашке, заправленной в чёрные брюки и чёрных матерчатых туфлях. У мальчишки были большие, ясные глаза, в руках он сжимал бутылку вина. Его губы слегка дрогнули.
— Г-господин... я ничего не видел!
А кому какое дело, что ты там видел? — Вэй Чи подошёл к пареньку вплотную, протянул руку и легонько приподнял его подбородок. — Ты здесь подрабатываешь?
— Да, – робко ответил тот.
Вэй Чи пристально всматривался в глаза мальчишки: хоть голос и выдавал слабость, сами глаза были более откровенны – в них не было и тени страха. Ему показалось это забавным — такое несоответствие между словами и действиями. Он опустил руку и присел рядом с мальчиком на деревянный ящик, который используют для перевозки вина.
— Как звать?
— Чжэн Чунь, – тихо ответил мальчик. — Г-господин, а мадам... она умерла?
Вэй Чи бросил взгляд на распростёртую на полу Зои. Подол её ципао был задран и распахнут, обнажая белые бёдра, согнутые ноги были вывернуты под странным углом. Вэй Чи с отвращением скривил губы.
— Пока нет.
— А... — Чжэн Чунь крепко сжал в руках бутылку с красным вином. — Г-господин, можно мне уйти?
— Конечно. — Вэй Чи встал, отряхнул с себя пыль и обнял мальчишку за плечи. — Пойдём вместе!
Поравнявшись с Зои, Вэй Чи отшвырнул её ногой в сторону. Для него эта женщина уже утратила всякую ценность как забава, а посему могла быть отброшена прочь.
Зои отлетела к стене, и кровь медленно потекла из её рта на пол, словно лениво распускающийся цветок мака. Её роскошное, великолепное ципао поглотила серая пыль, и легенда о цзиньлянь канула в небытие.
****
Менее чем через полчаса элегантный вечер превратился в место преступления. Юань Бо, полицейский из управления сыскной полиции, с несколькими подчиненными прибыл на место одним из первых. Проходя через зал, они видели на лицах всех собравшихся выражение испуга разной степени, а также презрение к китайским полицейским.
Хотя это была китайская территория, хозяевами положения здесь были не китайцы. Служа в сыскной полиции, Юань Бо порой чувствовал себя особенно униженно, но понимал, что это была проблема, которую он не мог решить в одиночку, это касалось всей нации. Иностранцы помыкали ими, и, хотя Юань Бо было крайне неприятно, ради жалкого жалованья, необходимого для содержания семьи, ему приходилось терпеть.
Местом убийства оказался винный погреб в подвале «Французского клуба». Дверь в погреб была открыта, на пороге стояли двое мужчин. Один из них не скрывал усталости, но увидев приближающегося Юань Бо со своими людьми, он засунул руки в карманы и принял надменный вид.
— Здравствуйте, я полицейский сыскной полиции, Юань Бо. — Он уже привык к тому, что иностранцы его игнорируют. Инстинктивно он почувствовал, что перед ним был муж жертвы. — Вы господин Бонник?
Мужчина даже не пошевелил задранной головой, лишь скосил на Юань Бо глаза.
— Вы инспектор?
— Наш инспектор скоро подойдёт. — Честно ответил Юань Бо, а в голове промелькнуло лицо инспектора Гуань Юйсяна, от которого воротило съеденной с утра пищей.
Гуань Юйсян был невысоким полным мужчиной лет пятидесяти с небольшим, широким и лоснящимся от жира бледным лицом, глазами навыкате, как у золотой рыбки, толстыми губами и вечно сальными волосами, обрамляющими голову редкими, торчащими в разные стороны прядями. Когда он появлялся в поле зрения, люди первым делом, как правило, замечали его живот, явно набитый требухой и отходами, что, впрочем, вполне соответствовало его мелочной хамелеоновской натуре и властной манере поведения.
Сослуживцы, работавшие с ним над делами, ждали указаний Юань Бо. Хотя формально инспектором был Гуань Юйсян, на самом деле расследованием занимался именно он.
Юань Бо тихо кашлянул:
— Можем мы сначала взглянуть на тело?
Бонник на мгновение задумался, затем чуть отодвинулся в сторону, выражая безмолвное согласие.
В подвале витал запах крови, и, хотя Юань Бо повидал немало трупов, он всё равно не мог к нему привыкнуть — этот запах всегда означал несчастье.
Медленно спустившись, он увидел на полу тело, накрытое белой тканью. Юань Бо опустился на корточки и осторожно приподнял край ткани — перед ним предстало прекрасное, но уже безжизненное лицо. Хотя в уголках рта были видны следы крови, по опыту работы за последние годы Юань Бо заключил, что женщина скончалась без мучений, на её лице не было и следа страха.
Когда Юань Бо откинул ткань, его взгляд медленно менялся несколько раз: от полного спокойствия до лёгкого возбуждения. Ему показалось, что это дело, возможно, скоро будет раскрыто. Одежда жертвы была в беспорядке, на шее виднелись следы от удушения – всё указывало на один возможный мотив: убийство на почве страсти!
Юань Бо почувствовал, что сзади кто-то приближается. Обернувшись, он увидел Бонника, губы которого были плотно сжаты, а по напряжённому и недовольному выражению лица нетрудно было догадаться: хотя его жена была мертва, обстоятельства её смерти были для него неприемлемы.
Юань Бо встал и встретился с ним взглядом.
— Господин Бонник, не знаете ли вы, кто последним видел вашу супругу?
Тело Бонника напряглось. В его голове бушевала яростная битва: стоит ли говорить? Что будет правильнее? Если скажет, и его подозрения подтвердятся, то он, Бонник, станет посмешищем!
Мужчина сделал глубокий вдох. Жуткая атмосфера подвала угнетала его, ему нечем было дышать. Взглянув на безжизненное тело жены, он не мог принять то, что увидел, не мог простить ей измену.
Первым, кто обнаружил тело Зои, был китайский мальчик-прислуга, нанятый на бирже труда. Именно он, придя в погреб за вином, нашёл уже мёртвую Зои и в панике позвал Бонника. Когда тот увидел растрёпанные волосы жены, расстёгнутую и задранную одежду и следы между её ног, его первой мыслью было: «Наконец-то это случилось!» Он уже давно догадывался о тайной связи Зои с Вэй Чи, но будучи нерешительным и мягким, более того, полностью завися от семьи жены, предпочитал обманывать себя, будто всё это лишь глупые подозрения. Тем более, у него не было доказательств, подтверждающих его догадки. Однако, увидев мёртвую жену, первым кого заподозрил Бонник был Вэй Чи.
Юань Бо, наблюдая за его выражением лица, осторожно спросил:
— Господин Бонник, у вас есть подозрения насчёт кого-либо?
Вопрос застал Бонника врасплох. Внешне он старался взять себя в руки и сохранять спокойствие, хоть и, опасаясь, стать посмешищем, всё же решил высказать свои подозрения насчёт Вэй Чи.
— Хлоя сказала, что Зои в последний раз была с Вэй Чи.
— А Хлоя это...?
— Кузина моей жены.
Юань Бо кивнул, выражение его лица смягчилось. Он подумал, что в восьми-девяти случаях из десяти убийцей окажется этот самый Вэй Чи.
Скажите, а этот Вэй Чи всё ещё в вашем клубе?
— Должен быть, — уверенности Боннику явно не хватало, ведь от начала бала и до сих пор он сам ни разу не видел этого человека. Лишь Хлоя упоминала о встрече с ним. — После убийства я приказал всем оставаться на месте и не покидать клуб.
— Хорошо, мы возьмём подробные показания у каждого, включая этого господина Вэй Чи, — сказал Юань Бо, дав знак глазами своим людям. Те поняли и стали расходиться, каждый обдумывая свою задачу.
Атмосфера в зале накалялась, у каждого из присутствовавших нарастало беспокойство. С одной стороны, они уже давно ожидали, но им до сих пор не разрешали разойтись, с другой — все подозревали, что убийца, возможно, находится среди них, и это вызывало неприятные ощущения.
Юань Бо медленно...