Глаза смерти

    ...дед сказал:

    - Ладно, пойдём домой. Ты, должно быть, устал после ночи в полицейском участке.
Е Чэнь невольно посмотрел на женщину-полицейского, которая улыбнулась и погладила его по голове.

    - Е Чэнь, живи хорошей жизнью.

    Мысли Е Чэня зациклились на этих четырёх словах - «живи хорошей жизнью». Яо Дунлян потянул его за собой, и они медленно вышли из здания полиции. Остановившись во дворе, Е Чэнь обернулся и посмотрел назад. Государственный герб, висящий на здании полицейского участка, казалось, символизировал правосудие, но мальчик был ещё слишком мал, и не совсем понимал, что такое правосудие.

    - На что ты смотришь? — Спросил Яо Дунлян.

    Е Чэнь лишь покачал головой. Прохладный утренний ветерок и восходящее солнце, казалось, возвещали о наступлении нового дня. Нового дня для Е Чэня.

****
    Дом, в котором жил Яо Дунлян, был старым, расположенным в бывшей Французской концессии. Этот город, как и другие крупные китайские города, пережившие унизительные периоды истории, когда-то был раздроблен на множество частей-концессий: Британскую, Французскую, Японскую, Российскую и так далее. В те времена на китайской земле верховодили иностранцы!
    Этот старый дом купил отец Яо Дунляна. В то время он стоил недорого, во-первых, потому что семья Яо была хорошего происхождения - из неё вышло много подпольщиков и прогрессивной молодёжи. А во-вторых, потому что вся семья со стороны матери была военной - двое её членов были известными генералами. Так что с приобретением дома не возникло особых хлопот.
    Хотя дом и находился во Французской концессии, он не был особенно выдающимся. В отличие от тех знаменитых зданий, которые были отреставрированы правительством и на стенах которых теперь висели таблички, объявляющие их бывшими резиденциями такого-то и такого-то, предыдущим владельцем этого дома был всего лишь коммерсант. Позже он таинственно исчез, и поскольку за ним числились крупные долги, дом был выставлен на аукцион в качестве залога, и много раз переходил из рук в руки, пока в итоге не оказался в руках семьи Яо.

    Е Чэнь и Яо Дунлян вышли из машины, которая принадлежала институту и была специально выделена Яо Дунляну для служебного пользования. Шофёр Лао Чэн уже несколько лет возил Яо Дунляна. Вчера глубокой ночью ему неожиданно позвонили. Подняв трубку, он сначала услышал прерывистые, сдержанные рыдания и сразу догадался, что случилось что-то неладное. Из последовавшего рассказа Яо Дунляна он узнал, что его дочь и зять трагически погибли, оставив после себя внука, и что утром нужно заехать в участок, чтобы забрать мальчика.

    Лао Чэн, естественно, стал утешать Яо Дунляна. Сам Яо Дунлян ко всем относился вежливо и никогда не смотрел свысока на Лао Чэна только потому, что тот был всего лишь водителем. Пообещав приехать с утра пораньше, он повесил трубку. Жена, лежавшая рядом, спросила, что случилось, и Лао Чэн рассказал, что в парке развлечений произошёл несчастный случай, и дочь декана с зятем погибли. Жена всплеснула руками — она как раз видела в новостях сообщение о многочисленных жертвах. Оба посетовали на то, как непостоянна и непредсказуема жизнь, и что смерть и рождение предопределены судьбой.

    Сегодня Яо Дунлян специально взял выходной, не уточняя причины. Отпустив Лао Чэна домой, он повёл Е Чэня во двор.

    Планировка дома напоминала небольшой особняк с отдельным входом и двором. Во дворе стояли каменные стол и скамьи, рядом с которыми росли два ясеня, а у стены, в углу, располагалось несколько горшков с растениями. Цикады на ясенях ещё не начали трещать с неистовой силой, так как утренний воздух был свеж и не слишком жарок. Фасад дома был из красного кирпича, и хотя он находился во Французской концессии, архитектурный стиль был британским.

    Поднявшись по нескольким ступенькам и открыв дверь, они вошли внутрь. У стены в прихожей стоял шкаф для обуви, на стене висело зеркало в полный рост. Дальше, с одной стороны, была кухня, а с другой – деревянная лестница, ведущая наверх. На первом этаже было довольно темно, и просторная гостиная за кухней тонула в полумраке.

    Яо Дунлян снова хотел взять мальчика за руку, но передумал. Он указал на лестницу:

    - Ты вчера спал в полицейском участке, да? Наверняка, плохо спал. Поднимайся наверх, поспи немного!

    Е Чэнь медленно поднял голову и посмотрел на Яо Дунляна.

    - Мама и папа всё ещё в больнице. - Его голос был тихим и холодным, без каких-либо эмоций. Такой тон вряд ли подходил ребёнку, только что потерявшему родителей, но Яо Дунлян подумал, что мальчик, должно быть, в шоке.
    - Я обо всём позабочусь, не волнуйся, – сказал Яо Дунлян, уже поднимаясь по лестнице. Со второй ступеньки он посмотрел на Е Чэня. - Пойдём со мной наверх, прими душ и поспи.

    Е Чэнь больше не стал ничего говорить и последовал за ним. Ступени под ногами не были холодными и твёрдыми, как бетон. Напротив, они обладали какой-то особой удивительной мягкостью. Лёгкий скрип дерева гармонично вписывался в атмосферу старого дома.

    Сразу напротив лестницы располагалась спальня Яо Дунляна. Смежная комната, такого же размера, как гостиная внизу, была кабинетом. Дверь кабинета была открыта, открывая вид на огромный от пола до потолка книжный шкаф. Напротив кабинета, прямо над прихожей первого этажа, находилась кладовая.

    Яо Дунлян продолжил подниматься.

    - Отдохнёшь в комнате, где раньше жила твоя мама, хорошо? — Спросил он, хотя, казалось, решение было уже принято. Он повёл Е Чэня на третий этаж.

    Мысль о том, что он увидит комнату, где жила его мама, вызвала в душе Е Чэня лёгкое волнение.

    Планировка третьего этажа в точности повторяла второй. Прямо напротив лестницы находилась комната Яо Хун. Яо Дунлян открыл дверь и провёл Е Чэня внутрь.

    Комната оказалась не такой, как представлял себе Е Чэнь. В ней не было ни мечтательной атмосферы юной девушки, ни ожидаемой уютной теплоты. Всё было просто и аскетично: стол, стул, кровать и шкаф – эта обстановка казалась безжизненной.

    - Когда твоя мама уехала, она забрала с собой много вещей, – тихо произнёс Яо Дунлян. Его голос разнёсся по комнате лёгким эхом, словно она слишком долго была пуста и, наконец, снова ощутила человеческое присутствие.

    Е Чэнь молча оглядел комнату. Он поднял взгляд на Яо Дунляна, чьё старческое лицо выражало безысходность и подавленность. Наверное, стоит сказать, что она ничего после себя не оставила.

    - Подожди тут, я принесу постельное бельё.

    - Хорошо.

    Яо Дунлян ушёл, а Е Чэнь снова окинул комнату взглядом. На окне висели белые занавески с мелким фиолетовым цветочным узором. На кровати лежал только голый матрас. На письменном столе стояли лишь подставка для ручек и несколько книг, покрытых тонким слоем пыли, которая, казалось, накопилась всего за пару дней. Значит, здесь убирают раз в несколько дней, — подумал Е Чэнь. Вдруг он услышал шаги за спиной и обернулся, но вместо Яо Дунляна увидел... призрака.

    Е Чэнь молча смотрел на него, на мгновение ошеломлённый. Этот призрак явно отличался от других, которых он видел раньше. От него не веяло ледяным холодом, его тело было более прозрачным, и, что самое удивительное, его шаги были слышны.

    Е Чэнь слегка приоткрыл губы и тихо позвал:

    - Дедушка?

    Как и каждый раз, когда он видел призрака, он сделал вид, что ничего не замечает, и направился прямо на него, намереваясь пройти сквозь него и выйти из комнаты.

    В тот миг, когда Е Чэнь прошёл сквозь призрака, на губах того появилась улыбка. Её нельзя было назвать злой, но и просто доброй — тоже. В его глазах вспыхнул странный огонёк, словно у змеи, пролежавшей слишком долгую спячку и, наконец-то с приходом весны, получившей возможность, как следует размять своё тело.

    - Дедушка! – Е Чэнь остановился за дверью.

    Призрак, всё ещё находившийся в комнате, уже повернулся к нему. Е Чэнь смотрел прямо перед собой, ни на что не отвлекаясь. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал о его необычных глазах. Он боялся, что его сочтут монстром, и не собирался вступать в контакт ни с одним призраком.

    Снизу донёсся звук шагов по лестнице.

    - Е Чэнь, что случилось? – Послышался голос Яо Дунляна, который, очевидно, услышав возглас мальчика, поднимался наверх.

    - Ничего. Я просто хочу поскорее лечь спать, – ответил Е Чэнь.

    Яо Дунлян уже поднялся, неся в руках стопку постельного белья, а на руке висел пластиковый пакет.

    - Сейчас постелю, – сказал он, входя в комнату.

    Проходя сквозь призрака, он не встретил никакого сопротивления, а Е Чэнь с внутренним вздохом подумал, что ему каждый раз приходится морально готовить себя к таким «столкновениям».

    - Е Чэнь, иди, прими душ! Правда, у дедушки нет для тебя сменной одежды, так что спи без ничего.

    - Ладно! – Е Чэнь подумал, что другого выхода всё равно нет. Одежда, в которой он провёл последние сутки, ужасно пахла и, что самое главное, он слишком долго был закутан в ту вонючую куртку.

    Постель была застелена, и Яо Дунлян подошёл к шкафу, в котором кроме двух полотенец ничего не было. Он протянул полотенца Е Чэню.

    - Ванная вон там. Сам справишься? – Спросил он и протянул мальчику принесённый им ранее пакет. Там оказались шампунь и гель для душа.

    Е Чэнь посмотрел в сторону, куда указывал Яо Дунлян. Единственная небольшая деревянная дверь в комнате, должно быть, вела в ванную. Он кивнул.

    Яо Дунлян присел на корточки и нежно, с болью в сердце, погладил мальчика по голове.

    - Дедушке нужно поехать в больницу, чтобы уладить дела твоих родителей. Я закрою входную дверь на ключ. Ты прими душ и ложись спать. Дедушка вернётся и приготовит тебе поесть.

    - Хорошо, — согласился Е Чэнь, глядя на дверь.

    В дверном проёме, прислонившись к косяку и скрестив ноги, стоял призрак. На нём были чёрные брюки и чёрные лакированные туфли. Белая рубашка была заправлена ​​в брюки, верхние три пуговицы расстёгнуты, рукава закатаны на два оборота.

    Яо Дунлян ушёл. Е Чэнь смотрел ему вслед, но на самом деле краем глаза наблюдая за призраком. Тот был самым красивым из всех, что он когда-либо видел: с узким подбородком и прямым носом. Если бы и нужно было найти в нём какой-то изъян, так это то, что он был довольно женственным, в его взгляде сквозила некая мягкость, свойственная именно женщинам.

    Е Чэнь вышел из оцепенения, услышав, как внизу щёлкнул замок. Если бы его спросили, о чём он думал, он бы просто ответил, что, возможно, ему стоило пойти с Яо Дунляном, поддержать его в горе и сказать, что его родители уже мертвы.

    - Фу-у-ух... - Е Чэнь взял полотенца, шампунь и гель для душа и вошёл в ванную.

    Призрак не последовал за ним. Мальчик открыл кран и сел на крышку унитаза, наблюдая, как медленно поднимается вода, наполняя ванну, как пар постепенно заполняет комнату, как его собственное отражение в зеркале становится всё более размытым.

    Е Чэнь надеялся, что, выйдя из душа, он больше не увидит призрака. Завернувшись в полотенце, он остановился у двери ванной.