В свете фар

У Мары всегда пахло чаем и чем-то сладким. Сегодня — марципаном. Я сидела за её круглым кухонным столом, обхватив ладонями кружку в форме лягушки, и ловила редкое ощущение спокойствия. Кухня была уютной и светлой, оформленной в пастельных, небесно-голубых оттенках. Шкафчики с ручками в форме лап, подставки под горячее с силуэтами собак и кошек, магниты с анатомией животных на холодильнике, некоторые выглядели пугающе, наверное, чтобы лишний раз и не подходить к холодильнику во время диеты.

На полу, возле батареи, клубком спал рыжий кот Сыр, ленивый, наглый и абсолютно довольный жизнью. Рядом с ним носился Орех, маленький пёс, породу которого я так и не запомнила. На голове у него был заплетён крошечный хвостик. А на морде вечное выражение радости, будто он всегда ждал, что ему бросят мячик или хотя бы кто-нибудь, случайно уронит бутерброд.

Мара суетилась у плиты, заваривая чай. Ее белоснежные кудрявые локоны струились по спине, спадая до поясницы. На столе уже лежали бутерброды с колбасой и арахисовой пастой. Странное сочетание, но спорить с ней было бесполезно.

— Ты сегодня рано, — заметила она, смотря на меня своими необычными глазами и ставя передо мной тарелку. У неё была гетерохромия, из-за чего один глаз был зелёного оттенка, а второй – голубого. Я часто заезжала к Маре перед сменами, на совместный завтрак.

— Смена с одиннадцати, — пожала я плечами. — Взяла сегодня до ночи, буду мучиться.

Я жила в Подмосковье. Небольшой одноэтажный домик достался от бабушки, старенький, но свой. Мара же снимала в Москве однушку и жила одна. Ну… почти. Если не считать кота и собаку, которые, кажется, считали себя полноценными хозяевами жилья. Маре по наследству тоже достался дом, но она его продала, чтобы поступить в университет, и чтоб было на что жить пока она учится. И спустя несколько лет она уже стала работать в ветеринарной клинике, и вместе с этим продолжала учиться.

Мы пили чай, болтали о пустяках. О её пациентах, о странных клиентах в такси, о том, как быстро летит время. С Марой мы познакомились в интернате семь лет назад, нам было по шестнадцать. Родители погибли, когда я была совсем крошкой. А потом я потеряла и бабушку — она угасла от тяжёлой болезни. Так что интернат стал моим домом на несколько лет.

Завтракая, мы вспоминали совместное прошлое и смеялись. Всё было спокойно до тех пор, пока Мара, будто между делом, не спросила:

— Ну что, как вчера всё прошло с этим твоим Винсентом? — она выразительно заиграла бровями.

Я фыркнула и закатила глаза.

— Да как. Просто довезла до дома.

Мара ждала подробностей.

— Ну и нелепое совпадение. Он живёт в коттеджном посёлке, который находится рядом с моим домом. Так что до себя я добралась за пять минут.

Мара смотрела на меня, не моргая, из-за чего я не могла понять, о чём она думает.

— Ого, — произнесла она.

Я рассказала ей всё. Про поездку, про предложение стать его личным водителем, про то, какой он напыщенный индюк, типичный богатенький мальчик, которому всё досталось по праву фамилии.

Сказала, что его предложение хорошее, слишком хорошее и именно поэтому странное.

— Оно адресовано не мне, Мар, — подытожила я. — А Алексу. Всего лишь образу, парню, который не слышит и не говорит.

Мара слушала и молча помешивала чай.

— А я тебе говорила, что от такого маскарада могут быть последствия.

Я это понимала. Но одного понимания уже было мало.

— Ладно, разберёмся. А внешне он… — протянула она с хитрой улыбкой. — Ну? Как?

Сначала я удивилась такому резкому вопросу подруги, потом почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Перед глазами всплыли волосы цвета молочного шоколада, слегка вьющиеся, с тёплым отливом, будто припорошенные пряной корицей. Ровный профиль, чётко очерченные губы, линия подбородка, будто выверенная линейкой. Пальто из плотной шерстяной ткани, благородного кофейного оттенка, сидело на нём безупречно, свободно, с лёгкой небрежностью уверенного в себе человека. И глаза. Янтарные, тёплые, как мёд. Но взгляд его был холодным и острым, не подпускающим.

— Да ничего особенного, — резко сказала я. — Обычная внешность.

Мара усмехнулась, но ничего не сказала. В этот момент телефон завибрировал, пришло уведомление. Я посмотрела на экран, и внутри меня поднялась волна тревоги и непонимания.

«Ваш профиль заблокирован» — уведомление от таксопарка.

Я перечитала сообщение. Потом ещё несколько раз.

— Что-то случилось? — осторожно спросила Мара, убирая крошки со стола.

Я не ответила. Пыталась ввести код-пароль, чтоб поскорее зайти в приложение таксопарка. Блокировка, низкий рейтинг, отрицательные отзывы.

— Нет… Это какая-то ошибка… — пробормотала я. — Я же… я ничего…

Телефон выскользнул из моих рук и упал на стол. Руки дрожали. Мара быстро подошла, обняла меня за плечи и прочитала то, что было на экране телефона.

— Кошмар. Что за бред? Почему так вышло? – спросила она, пытаясь меня успокоить.

— Я не знаю. Я просто… глухонемой водитель, чем я могла не угодить пассажирам, не понимаю. В машине всегда чисто, тепло и сухо.

— Тише, — она погладила меня по плечу. — Успокойся, давай попробуем зарегистрировать тебя в другие сервисы такси?

— Нет, у них условия отвратительные. — произнесла я, стараясь вытереть покатившиеся слёзы. — И платят там меньше. Но у меня есть ещё одно приложение, где я беру смены, надо срочно взять на сегодня слот.

Я вошла в другой сервис. «Ваш профиль заблокирован».

В груди стало тесно, будто кто-то сжал сердце.

— Мар… — голос потускнел. — Я не понимаю.

Слёзы подступили.

— Это конец, — прошептала я. — У меня нет образования. Мне нужна работа, где я могу сама составлять график или работать несколько часов в день. Ты же знаешь… и деньги…

Я сглотнула.

— У меня куча долгов: машина, телефон, кредитные карты и ещё...

Мара сжала мои плечи.

— Что-то это как-то подозрительно. Заблокировали сразу два профиля, одинаковые причины… Может, напишем в поддержку? Хоть каких-нибудь подробностей попросим.

Я кивнула, а Мара уже схватила мой телефон и начала действовать.

— Как быстро! — удивлённо воскликнула Мара. — Я только отправила сообщение, а уже пришёл ответ.

— Что пишут?

— «Ваш профиль заблокирован за нарушение правил сервиса. Основание: низкий рейтинг и многочисленные жалобы от пассажиров. Решение пересмотру не подлежит».

— Это какой-то бред!

Я не знала, что мне теперь делать.

— Сейчас подожди, я попрошу их предоставить детали, ты же имеешь право знать. Узнаем, что за жалобы, и когда они были оставлены.

Мара принялась упорно печатать.

— Как же быстро они отвечают.

— Что там?

— «По данному вопросу уже проведена проверка. Решение окончательное. Рекомендуем ознакомиться с правилами сервиса на нашем сайте».

— Да что ж такое! — Мара чуть не бросила телефон на стол. — Они издеваются? Они просто по скрипту отвечают.

Я смотрела на свои руки, лежащие на столе, и понимала, что в такси я больше не работаю.

Мара положила телефон рядом со мной, где на экране я увидела последнее отправленное ею сообщение, на которое ответа ещё не поступило: «Мне нужна конкретика. Без причин блокировка незаконна. Я требую разговора с руководителем».

Но спустя мгновение ответ тоже уже был на экране: «Ваше обращение зарегистрировано под номером 229-К. На все вопросы вы получили ответ. Дальнейшие повторные сообщения будут считаться спамом».

Я закрыла лицо руками. Мара положила мне руку на плечо.

— Они не хотят ничего объяснять, — почти шёпотом сказала она. — Это какой-то абсурд.

— Послушай, — начала она тихо. Запнулась, но продолжила: — А если… если всё-таки попробовать с Винсентом?

Я подняла на неё покрасневшие глаза.

— Ты же сама говорила, что работы немного, а деньги хорошие. Попробуй. Расскажи ему всё как есть. Но в машине соблюдай его правила: тишина, комфорт, скорость. Ты это умеешь.

Я молчала. Мне было страшно и стыдно рассказывать всё Винсенту, что я не Алекс, что это всё враньё. Но я надеялась, что, если всё расскажу, как есть, то он поймёт, почему я лгу. Ведь я просто боюсь мужчин в такси, их вопросы и действия. Боюсь быть девушкой на этой работе.

Паника медленно отступала, уступая место холодному, ясному пониманию: других вариантов у меня почти не осталось.

Я посмотрела на Мару и кивнула.

— Я… напишу ему.

Надеюсь, он ещё не нашёл себе водителя. Я взяла телефон, разблокировала и открыла чат с Винсентом, моё прошлое сообщение всё ещё висело непрочитанным. Я вздохнула. Может, не стоит ему писать… Он же может даже не прочитать. Но пальцы сами взялись за клавиатуру.

«Алекс: Доброе утро. Прошу прощения, что отвлекаю. Но я изменил своё решение. Если вам всё ещё нужен личный водитель, я согласен.»

Я отложила телефон и повернулась к Маре, которая наливала нам вторую порцию марципанового чая. Она подошла и поставила кружки на подстаканники. И пододвинула ко мне кружку лягушку, стоявшую на плоской кошке.

Следующий час мы говорили о фильмах и сериалах, обсуждая чужие жизни. Новых сообщений мне пока не поступало. И мы решили посмотреть фильм, чтобы успокоить меня и отвлечь от мыслей. Подруга предложила посмотреть «Собачья жизнь», но я знала примерный сюжет, и я не была готова плакать из-за животных. Мы минут двадцать пытались решить, что смотреть, потом перебрались в спальню, включили «Смешарики» и через десять минут просмотра обе уснули.

Я проснулась на серии, где Ёжик громко кричал «Свет!», а Крош ему ответил: «Спи, спи, спи», выключил свет и свалил все его кактусы на себя. Мара спала, уткнувшись лицом в подушку. За окном было уже темно, сколько же времени сейчас? Я откопала в одеялах телефон и включила его. Пять вечера, долго же мы спим. Я пролистала уведомления и увидела сообщение от Винсента.

«Теодор В.: Я рад, что вы приняли такое решение. Заберите меня сегодня после работы, в шесть вечера, там же, где и вчера. Адрес назначения тот же. В конце поездки заключим договор и обсудим детали.»

В шесть? Уже пять! Я начала быстрыми толкающими движениями будить Мару.

— Мара, Мааара, вставай! Он мне ответил, мне надо к шести быть у бизнес-центра, выпусти меня.

Подруга пробормотала что-то, потом очнулась и нехотя поднялась, протирая глаза.

— Капец, как мы вырубились… кажись, бессонные ночи сказываются. — произнесла Мара, вставая с кровати. — Ну давай, Алекс, удачи тебе, потом всё расскажешь.

Мара улыбнулась и повела меня к входной двери.

***

Подъезжая к уже знакомому бизнес-центру, я чувствовала, как тело постепенно сковывает страх. Я должна буду рассказать ему правду, но чем ближе был этот момент, тем сильнее дрожали пальцы на руле.

Я припарковала машину и прибавила печку в салоне: февральские морозы пробирались даже сквозь закрытые двери и окна.

Через лобовое стекло я увидела две фигуры.

Всё то же кофейное пальто, строгий силуэт и уверенная походка. Теодор Винсент шёл неспешно, смотря на машину. Рядом с ним незнакомец. Такой же высокий, но шире в плечах, в классическом костюме, цвета ночного неба. Как ему вообще не холодно?

Они подошли к машине, и запрыгнули на задние сиденья. Чёрт. Ещё один свидетель моего вранья. Интересно, кто он.

— Не могли бы вы прибавить печку? — произнёс незнакомец, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Я сделала вид, будто не услышала. Я же только что прибавила, он сам виноват, что ходит в таком виде зимой!

— Он не слышит, — спокойно сказал Теодор, глядя в своё окно. — Глухонемой.

Достав телефон из кармана, он включил его, и спустя пару минут на моём экране телефона появилось сообщение, с просьбой увеличить температуру. Я кивнула зачем-то, и добавила ещё тепла. Пусть хоть сварятся.

— Зачем тебе глухонемой водитель? — снова спросил незнакомец, и с интересом уставился на Теодора.

— Я так решил.

Тот тяжело вздохнул.

— Тео, ты иногда бываешь просто невыносим. Вечно такой молчаливый — слова из тебя приходится силком вытягивать. Скажи честно, тебя всё вокруг раздражает?

— Ага, — безразлично отозвался Теодор.

В салоне повисла тишина.

Пока мы стояли на светофоре, я рассматривала незнакомца. Чёрные волосы средней длины были уложены назад в аккуратную причёску, так тщательно, что от лака они сияли и были похожи на глазурь. Карие глаза наблюдали за потоком машин. Довольно симпатичный молодой человек.

Он повернулся к Теодору.

— Я хочу на следующей неделе сделать Карле предложение.

Он улыбнулся и достал из кармана бархатную коробочку в форме сердца. Теодор бросил короткий взгляд и отвернулся к окну.

— Ты даже не порадуешься за старшего братца? — с заметной обидой спросил мужчина, и приоткрыл коробочку.

Братца? Отлично, просто отлично. Теперь в машине не один Винсент, а сразу два. И признаться стало вдвойне стыдно.

— Себастьян, — начал Теодор, не отворачиваясь от окна. — Я не понимаю, к чему это всё. Ей же от тебя нужны только деньги. Разве ты этого не видишь?

Себастьян замолчал. Медленно закрыл коробку и убрал её обратно в карман.

— Не вижу, Тео.

Повисла пауза.

— Да, я даю ей деньги, — продолжил Теодор. — А она даёт мне то, что мне нужно.

Теодор усмехнулся.

— Если тебе просто нужно развлечение, закажи себе девушку. Зачем жениться?

Себастьян покраснел. А потом, кажется, разозлился, потому что его голос стал твёрже и резче.

— Тео, — резко сказал он. — Скажи, ты хоть раз в жизни влюблялся? Любовь — это не только секс. Это забота, это желание быть рядом. Это разговоры ни о чём, это когда ты думаешь о человеке, даже когда его нет рядом.

— Любовь? — холодно усмехнулся Теодор. — Люди живут вместе только из-за совместной выгоды. Какая любовь? Забота, секс, и разговоры — это то, что тебе нужно от Карлы. А Карле, в свою очередь, нужно это же и от тебя, ну может про заботу я загнул. Так ты ещё и при деньгах, джек-пот. Конечно, она будет с тобой.

Он повернулся и посмотрел на Себастьяна.

— А теперь представь, что ты обычный таксист. Думаешь, вы были бы вместе?

Кровь прилила к ушам. Я быстро поправила шапку, натянув её глубже. От стыда и злости заслезились глаза. Какой же этот Теодор токсичный циник.

— Хватит, — жёстко сказал Себастьян.

— Что хватит? — Теодор не повышал голос. — Разве я не прав? Все девушки такие. Поэтому я их презираю. Посмотри на нашу мачеху, разве это не пример? Отец ничего не замечает, либо делает вид. А она даже не скрывает, что с ним ради денег.

В машине стало тяжело дышать.

— Все они лицемерны и алчны, — продолжил он. — Лгут ради своей выгоды. Хочешь развлечься — гуляй дальше со своей Карлой. Но брак… — он сделал паузу. — Лучше не стоит.

Мои ладони вспотели, а печка шпарила так, что лицо горело — и от жары, и от злости. И чем дальше мы ехали, тем яснее я понимала: рассказать ему правду будет куда сложнее, чем я себе представляла.

Мы свернули в коттеджный посёлок, где я уже была вчера. Навигатор вёл нас к знакомой точке.

Машина мягко затормозила. Я остановилась у ворот.

— Себастьян, иди в дом, у меня ещё одно важное дело. — Теодор передал ему ключи. — И покорми Айсберга, корм на кухне.

Тот взял ключи и вышел из машины, аккуратно прикрыв за собой дверцу. Холодный воздух, успевший ворваться в салон за этот короткий миг, остудил мои щёки.

Теодор тоже вышел из машины, и пересел на переднее сиденье рядом со мной. Слишком близко. Я невольно напряглась, сжала руль, будто он мог выскользнуть из рук.

Теодор приоткрыл полы пальто, и я заметила, как он ловким движением достаёт из внутреннего кармана плотную папку. Он положил её себе на колени и раскрыл. Вынул несколько листов, аккуратно выравнивая края. Затем из переднего кармана пальто вытянул ручку с логотипом своей компании и передал мне вместе с документами. После этого взял телефон и принялся писать сообщение в нашем чате. Вместо того чтобы отправить его, он повернул экран ко мне, и я читала написанное:

— Здесь условия. Также надо заполнить ваши данные. График я пришлю сегодня вечером. В чрезвычайных ситуациях вы всегда можете отказаться от поездки. В таком случае я просто воспользуюсь такси.

Вся эта информация почему-то давила на меня.

— Оплата фиксированная, — читала я — Плюс отдельные выплаты за внеплановые поездки. Выходные по договорённости.

Я смотрела на бумаги, но буквы расплывались. В голове гудело. «Все они лицемерны и алчны», «лгут ради своей выгоды». Ну и как мне теперь признаться? Мне прямо сейчас хотелось сказать правду. Сказать, что я не Алекс. Что я всё слышу. Что я — девушка. Что я вру не ради выгоды, а ради безопасности. Но я знала: даже если объяснюсь, работу всё равно потеряю, он не терпит лгунов.

Я сглотнула. Он передал мне телефон с сообщением:

— Если условия устраивают, заполните ваши данные, и подпишите здесь и здесь. — Он указал мне места в договоре, где предварительно обозначил галочки.

Я читала условия договора, потом правила, работа была неофициальной, поэтому данные паспорта не требовались. Я вписала везде Алекса и те данные, которые заранее для него придумала.

Рука дрожала, и я злилась на неё за это. Стиснула ручку крепче и поставила подписи.

Теодор внимательно посмотрел на листы, затем убрал их обратно в папку и кивнул. Снова открыл чат и отправил мне сообщение:

«Теодор В.: Хорошо, тогда договор вступает в силу с сегодняшнего дня.»

Он убрал папку под пальто, открыл дверь и вышел. Аккуратно закрыл её за собой и направился к дому, ни разу не обернувшись.

Я завела двигатель, машина дёрнулась с места, будто тоже хотела уехать отсюда как можно быстрее. Когда я вывернула из коттеджного посёлка, дорога всё ещё расплывалась перед глазами. Горло сжало. Слёзы катились, злые и горячие.

Я ударила ладонью по рулю.

— Ненавижу, — прошептала я в пустоту салона.