29.
Лечение входило в самую сложную фазу. Лиён стала совсем слабой, кожа приобрела пугающую бледность, а любая попытка встать оборачивалась головокружением. Врачи перевели её в палату интенсивной терапии, где за стеклом постоянно дежурили медсестры, а Чимин и Чонгук менялись на посту, не отходя от неё ни на минуту.
Но контракт — это контракт, а мировая слава не знала жалости. Группе предстояло важнейшее интервью и благотворительный концерт, пропуск которых мог вызвать волну слухов.Чимин и Чонгук сидели перед камерами. Они оба были безупречно одеты, но в их глазах читалась бесконечная усталость. Каждый вопрос ведущего о состоянии группы давался им с трудом.
Ведущий:Парни, мы знаем, что последние недели выдались для вас непростыми. Как вы справляетесь с давлением?
Чимин:Мы просто... стараемся быть опорой друг для друга. Семья — это самое важное.
Чонгук:Да. Мы всегда держим в сердце тех, кто сейчас проходит через трудности. Мы... мы просто хотим, чтобы все знали, что мы не одни. У нас есть люди, за которых мы боремся каждый день.
Чимин лишь коротко кивнул, кусая губу. Он не мог сказать прямо: «Моя жена сейчас в палате, борется за жизнь». Но в этих словах было всё — вся боль и вся любовь, которую они несли в себе.Вечер того же дня. Стадион был залит светом фонариков. Чимин стоял на сцене, в руках у него был микрофон, а в ушах — мониторы, по которым он должен был слышать трек. Но он не двигался. Он знал, что Лиён сейчас в палате, на планшете, подключенном к прямой трансляции, смотрит на него.Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, и его голос, дрожащий от слёз, разнесся над многотысячной толпой.
Чимин : Сегодняшний концерт... он особенный. Есть один человек, который сейчас не может быть здесь с нами. Человек, который является моей силой, моим миром, моим домом.
Зал притих, почувствовав искренность в его голосе. Чонгук подошел к Чимину и положил руку ему на плечо, молча поддерживая.
Чимин:(глядя прямо в камеру, транслирующую его лицо на огромные экраны, голос срывается на хрип) Я знаю, что ты смотришь. Я знаю, как тебе сейчас трудно. Но я хочу, чтобы весь мир знал: я не сдамся, пока ты не вернешься ко мне. Лиён... я люблю тебя.Больше всего на свете. Пожалуйста, держись.
В больничной палате, в полной тишине, Лиён лежала на кровати, сжимая в руках планшет. Экран дрожал от её собственных рыданий. Она видела лицо Чимина на огромном экране, видела его заплаканные глаза, видела, как тяжело ему было признаться в этом перед миллионами людей.Ей становилось хуже — показатели на мониторе начали тревожно пищать, дыхание стало поверхностным. Страх Чимина потерять её был настолько осязаемым, что просачивался даже через экраны камер. Он смертельно боялся, что это «признание» станет последним, что она услышит.
Лиён:(шепотом, обращаясь к экрану, где Чимин продолжал петь, несмотря на слезы) Я здесь... я слышу тебя, Чим. Я не уйду. Я обещаю...
Она закрыла глаза, чувствуя, как где-то далеко, на сцене, Чимин поет песню, которую посвятил ей, вкладывая в каждое слово всё своё отчаяние и всю свою веру в то, что любовь сильнее любого диагноза. Она знала, что как только концерт закончится, они оба прилетят к ней, бросив всё, чтобы просто быть рядом. И эта мысль была единственным, что держало её в этом мире.