28.
Рабочий день в ателье, который должен был стать обычным днём подготовки к американскому туру, обернулся кошмаром. Лиён уже несколько недель чувствовала странную слабость и головокружение, списывая всё на стресс, недосып и подготовку к концертам, но этим утром мир просто поплыл перед глазами.
Она стояла у стола, держа в руках эскиз, как вдруг буквы на бумаге начали расплываться. В следующую секунду всё потемнело, и она потеряла сознание, с грохотом упав на пол мастерской.
Лиён медленно открывает глаза. В нос бьет резкий запах антисептика, а перед глазами плывет белый потолок. Рядом с кроватью, в неудобной позе на маленьком пластиковом стуле, сидит Чимин. Он выглядит пугающе: лицо серое, под глазами залегли тени, волосы спутаны, а руки, сцепленные в замок, заметно дрожат.
Лиён:Чим...? Что случилось? Где я?
Чимин вздрагивает, как от удара тока. Он мгновенно оказывается рядом, его движения судорожные. Он пытается улыбнуться, но уголки его губ предательски дергаются.
Чимин:Ты упала, милая. Переутомилась. Врачи сказали, тебе нужен покой... мы сейчас дома, всё хорошо.
В этот момент в палату входит лечащий врач с папкой документов. Он выглядит серьезным. Чимин на секунду замирает, его лицо каменеет. Врач не стал тянуть с объяснениями, видя состояние пары. Тихим, но четким голосом он произносит диагноз: острый лейкоз.Мир Лиён рухнул. Она смотрела на врача, но не слышала слов, в голове стоял лишь шум. Она перевела взгляд на мужа. Чимин слушал врача, и с каждым словом в его глазах гас свет. Шок был настолько сильным, что он перестал дышать. Он смотрел в пустоту, пытаясь осознать, почему его жена, такая яркая и деятельная, была всё это время так болезненно слаба.
Лиён:Лейкемия... это же...
Она не могла закончить. Слезы хлынули из её глаз, но Чимин, будто очнувшись от транса, резко подался вперед. Он схватил её за руку, прижимая её ладонь к своей горячей щеке.
Чимин:*Нет. Не думай об этом сейчас. Слышишь? Мы справимся. Мы прошли через всё — через армию, через разлуку, через сумасшедший график. Мы пройдем и через это.
Лиён видит, как сильно он сжимает челюсти. Вены на его шее вздулись, он борется с самим собой, с невыносимым желанием зарыдать, разломать всё в этой палате, но вместо этого он заставляет себя быть каменной стеной.
Чимин:Я не позволю тебе сдаться. Никогда. Ты слышишь? Я буду рядом каждую секунду. Мы будем бороться. Ради нас, ради нашей будущей жизни...
Он наклоняется и утыкается лбом в её плечо, его плечи начинают мелко дрожать. Он скрывает слёзы, не хочет, чтобы она видела, как он сломлен. Лиён чувствует, как на её простыню падают крупные, горячие капли — его слезы. Он пытается скрыть своё отчаяние, пытаясь дать ей хотя бы крохи спокойствия, хотя внутри него в этот момент сгорает целый мир.
Лиён:Чим... я люблю тебя.
Чимин:А я люблю тебя больше самой жизни. Мы выберемся, Рапунцель. Я обещаю.
В эту минуту за дверью слышатся быстрые шаги Чонгука, который, судя по звукам, бежал по коридору, не разбирая дороги, чтобы быть рядом с семьёй в самый темный час.Чонгук ворвался в палату, запыхавшийся, с расстегнутой курткой, его глаза метались от врача к Чимину, а затем остановились на бледной, почти прозрачной Лиён. Увидев её, он на мгновение замер, словно боясь, что если подойдет ближе, она исчезнет.Чимин, всё ещё скрывая лицо, чтобы Лиён не видела его красных глаз, резко встал, освобождая место для брата. Он подошел к окну, вцепившись пальцами в подоконник так, что костяшки побелели. Он отчаянно пытался выровнять дыхание.
Чонгук:Сестренка... мы только что говорили с врачом в коридоре.
Лиён:Я знаю, Гукки. Лейкемия.
Чонгук болезненно поморщился, словно услышанное физически ударило его в грудь. Он посмотрел на Чимина, который так и стоял спиной, напряженный, как натянутая струна. Чонгук понял — брат держится из последних сил, и если сейчас Лиён увидит, как он плачет, у неё не останется надежды.
Чонгук:Значит, так. План простой. Никаких «почему я» и «за что». Врачи говорят, что начали вовремя. У нас лучший уход, лучшие клиники, и... -он нервно усмехается-мы с Чимином теперь твоя личная охрана. Никаких эскизов, никаких тканей, никаких бессонных ночей в ателье. Только отдых и лечение.
Лиён:А тур?
Чимин:Тур не имеет значения. Без тебя нет никакого «нас». Нет никаких выступлений. Мы отменяем всё, что нужно.
Наступила ночь. В палате было тихо, только писк аппаратов мониторинга ритмично отсчитывал время. Лиён задремала под действием препаратов. Чимин и Чонгук сидели рядом, не сводя с неё глаз.
Чимин:Как я мог не заметить? Она же всегда была такой хрупкой... я просто думал, она устает из-за работы.
Чонгук:Не вини себя. Она скрывала это лучше, чем мы скрывали подготовку к секретным камбэкам. Она не хотела, чтобы мы волновались перед туром.
Чимин аккуратно подошел к кровати и поправил одеяло. Он смотрел на Лиён и сжимал зубы, чтобы не разрыдаться. Он видел её маленькой, слабой, беззащитной перед лицом такого страшного диагноза. Его "Рапунцель", которая совсем недавно смеялась в Париже, теперь боролась за каждый вдох.
Чимин:Я вытащу тебя. Даже если мне придется отдать всё, что у меня есть, если придется вымолить у судьбы каждый твой день — я это сделаю.
Когда Лиён слегка пошевелилась во сне, Чимин тут же опустился на колени у кровати и прижался лбом к её ладони. Он не мог больше держать это в себе. Беззвучные слезы катились по его щекам, падая на её тонкие пальцы.
Чимин:Спи, милая . Только спи. Мы рядом. Мы никуда не уйдем. Завтра начнется самая сложная битва в нашей жизни, но ты не будешь сражаться в ней одна. У тебя есть мы. И мы не проиграем.
Чонгук молча вышел из палаты, прикрыв за собой дверь. Он знал, что сейчас Чимину нужно хотя бы немного выпустить боль. А сам он уже начал звонить лучшим специалистам мира, поднимая все связи компании, чтобы найти путь к спасению. В этот момент оба брата — «Золотой Макнэ» и «Ангел BTS» — превратились в защитников, для которых не существовало ничего, кроме одной цели: вернуть жизнь в глаза Лиён
Следующие дни превратились в бесконечную череду анализов, капельниц и медицинских консилиумов. Реальность, в которой они жили, сменилась строгим больничным протоколом. Но если для врачей Лиён была «пациентом с диагнозом», то для Чимина и Чонгука она оставалась центром вселенной, ради которой они были готовы перевернуть мир.
Солнце едва пробивалось сквозь жалюзи больничной палаты. Чимин, который почти не спал, сидя в кресле, первым заметил, что Лиён приоткрыла глаза. Он тут же подскочил, его лицо было осунувшимся, но в глазах горела решимость.
Чимин:Привет. Как ты? Чонгук уехал на пару часов — обещал привезти из дома твои любимые вещи, чтобы здесь было уютнее.
Лиён:Чим, ты опять не спал. Посмотри на себя. Ты выглядишь хуже, чем я.
Чимин:Мой сон подождет. Моя главная задача сейчас — следить, чтобы ты чувствовала себя любимой. Каждый миг.
В палате стало уютнее: Чонгук привез её любимый плед, фотографии с их поездок и даже маленький светильник, который давал мягкий свет. Он старался вести себя как обычно — шутил, рассказывал новости компании, лишь бы хоть на секунду отвлечь Лиён от бесконечных медицинских процедур.
Чонгук:Я принес тебе фруктовое пюре. Хён, ты пробовал? Говорят, это самое питательное, что сейчас можно. Лиён-а, если ты съешь это, я обещаю, что до конца недели не буду доставать тебя своими видеоиграми.
Лиён:Ты и так их не включаешь, когда я сплю.
Чонгук:Потому что сейчас ты спишь для того, чтобы набираться сил. А силы тебе понадобятся, потому что как только ты поправишься, мы с тобой устроим такое празднование, что Сеул вздрогнет.
Когда Чонгук вышел в коридор, чтобы поговорить с лечащим врачом, в палате повисла тишина. Лиён смотрела на Чимина, который сидел рядом и расчесывал её волосы — теперь, после начала терапии, они стали ломкими, и он делал это с невероятной осторожностью, словно работал с самым дорогим шелком.
Лиён:Чимин... ты ведь понимаешь, что будет дальше? Волосы... слабость... это только начало. Ты не обязан проходить через это со мной.
Чимин замер. Он отложил расческу и медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было жалости — только стальная, непреклонная любовь.
Чимин:Ты говоришь так, будто я выбирал, любить тебя или нет. Ты — моя жена. Мы давали клятву. И если мне придется держать тебя за руку через каждый этап этой борьбы, я буду это делать. Даже не смей думать, что ты останешься одна. Мы будем бороться, пока ты не выйдешь отсюда на своих ногах.
Он наклонился и нежно коснулся лбом её лба. Его дыхание было ровным, но сердце под футболкой стучало, как барабан.
Чимин:Я буду твоей силой, когда твоя закончится. Буду твоим голосом, когда ты не сможешь говорить. Я здесь. Я никуда не уйду.
Чонгук вернулся в палату, заметив момент их близости, и тихо присел на край кровати. Он положил свою руку поверх их сцепленных ладоней.
Чонгук:И я здесь. Понимаешь? Мы — твоя команда. Хён будет «сердцем», а я буду твоим «щитом». Мы вытащим тебя из этого, сестренка. Слышишь? Мы всё ещё должны полететь в то путешествие, которое планировали до всего этого кошмара.
Лиён посмотрела на двух самых дорогих ей мужчин. В этот момент она поняла: какой бы тяжелой ни была болезнь, она не победит. Потому что у неё есть опора, которая не позволит ей упасть, даже если небо рухнет на землю.
Лиён:Спасибо вам. За всё.
Она закрыла глаза, чувствуя, как спокойствие, подаренное их присутствием, впервые за долгое время позволило ей уснуть без кошмаров.