Вера
Коля замер, не в силах оторвать взгляд от пятна на стене. Оно и раньше было тут — тёмное, расплывчатое, похожее на кляксу. Но теперь в нём проступили черты: высокий лоб, длинные волосы, скорбный взгляд. Лицо Иисуса, словно сотканное из теней и отблесков скудного света, смотрело прямо на него.
Он моргнул — видение не исчезло. Напротив, стало чётче: проступили складки на одежде, лёгкая складка между бровей, едва заметная линия губ. В груди что‑то дрогнуло, будто прорвалась плотина, за которой годами копились боль, страх и отчаяние.
— Это знак, — прошептал Коля, и голос его дрожал. — Знак, что я должен… должен что‑то сделать.
Он вспомнил, как отказался выполнить поручение Даваса Кладета — передать пакет с «золотым билетом» Мамайсону. Тогда он думал, что поступает правильно: не хотел быть частью этой грязной игры. Но цена оказалась слишком высока. Кошка, его верный молчаливый друг, лежала перед ним холодная и неподвижная.
«Она умерла из‑за меня», — с горечью подумал Коля.
Лицо на стене будто уловило его мысли. В глазах Иисуса читалось не осуждение, а сострадание — такое глубокое, что у Коли перехватило дыхание. Ему показалось, будто кто‑то невидимый положил руку на плечо и тихо сказал: «Ты можешь всё исправить».
Он поднялся, ноги едва держали его. Подойдя к стене, Коля протянул руку — пальцы коснулись шероховатой штукатурки. Видение не исчезло, лишь слегка дрогнуло, словно отражение на воде.
— Что ты хочешь от меня? — спросил он вслух, сам не зная, к кому обращается.
В этот момент за дверью послышались шаги. Коля резко обернулся: замок щёлкнул, дверь приоткрылась. На пороге стоял Тошнотлур — один из людей Мамайсона, с вечной ухмылкой и холодными глазами.
— Ну что, Коля, — протянул он, — готов передумать? Билет всё ещё нужен.
Коля замер. В голове что‑то щёлкнуло. Он посмотрел сначала на Тошнотлура, потом снова на лицо на стене. Иисус по‑прежнему смотрел на него — спокойно, терпеливо.
— Нет, — сказал Коля твёрдо. — Я не отдам его вам. И больше не буду прятаться.
Тошнотлур нахмурился, сделал шаг вперёд. Но Коля уже знал, что делать. Он резко схватил ложку, лежавшую на столе, и метнул её в окно. Стекло разлетелось вдребезги, раздался сигнал тревоги — старый механизм, который он когда‑то установил на случай опасности.
— Ты что творишь?! — рявкнул Тошнотлур, бросаясь к нему.
Но Коля уже был у двери. Он выскользнул в коридор, слыша за спиной топот и ругань. В голове звучали слова, которых он раньше не знал, но которые теперь казались ему родными: «Не бойся. Иди вперёд».
Он бежал по тёмным переходам, мимо камер, где томились другие пленники. Где‑то вдалеке слышались крики, выстрелы — город погружался в хаос. Но Коля больше не чувствовал страха. Лицо на стене, этот странный знак, дал ему нечто большее, чем надежду. Оно дало ему цель.
«Я найду тех, кто ещё не потерял душу, — думал он, сворачивая в боковой проход. — И мы остановим это безумие».
За спиной грохнул выстрел, пуля чиркнула по стене рядом. Коля пригнулся и ускорил бег. Впереди маячил свет — выход во двор, где его ждали новые испытания. Но теперь он знал: он не один.