project "Kate"

Кейт закрыла дверь комнаты и прислонилась к ней спиной, позволяя маске безупречности на мгновение сползти с лица. Боль в плече вспыхнула с новой силой, голова кружилась, а каждый вдох отдавался тупой болью в рёбрах. Она глубоко вздохнула, выдохнула и двинулась к мини‑бару.

«Первым делом — обезболивающее», — решила девушка, доставая из холодильника ампулу с прозрачным раствором и шприцом. Руки слегка дрожали, но движения были отточены: протереть кожу спиртовой салфеткой, набрать дозу, сделать инъекцию в бедро. Через несколько минут должно стать легче. Пока препарат начинал действовать, Кейт перешла к другим травмам.

Она сняла форму и осталась в нижнем белье, рана на плече, зияла глубокой ссадиной со рваными краями — осколок оставил неприятный сувенир. Кейт обработала рану антисептиком, нанесла заживляющую мазь и аккуратно забинтовала, стараясь сделать повязку как можно тоньше. Сверху надела специальный компрессионный рукав — он не только поддерживал плечо, но и должен был скрыть бинт под платьем.

Синяки, на предплечьях, рёбрах и бедре уже проступали тёмными пятнами. Кейт нанесла плотный корректор оливково‑зелёного оттенка — он нейтрализовал синеву, — затем перекрыла тональным кремом с высокой степенью покрытия. В местах особо ярких, пришлось нанести два слоя.

Глубокие вдохи по‑прежнему давались с трудом. Кейт затянула корсет платья потуже — это создало дополнительную поддержку, уменьшая болезненные ощущения при движении. Голова не переставая кружилась, перед глазами периодически мелькали чёрные точки. Девушка приняла таблетку и сделала несколько глубоких дыхательных упражнений, фокусируясь на ритме.

Пока препараты начинали действовать, Кейт подошла к окну, открыла створку и достала пачку Lucky Strike. Пальцы привычно вытащили сигарету, зажигалка щёлкнула — первый глубокий вдох, дым помог ненадолго заглушить боль и собраться с мыслями. Она затянулась, наблюдая, как серый дым растворяется в вечернем воздухе.

Запах табака мог выдать её — выдать напряжение, которое она так старательно скрывала. Поэтому Кейт достала из ящика плитку шоколада в золотой фольге, отломила кусочек и положила в рот. Шоколад перебил табачный привкус, а лёгкая сладость взбодрила. Она закусывала после каждой затяжки, методично, почти механически, пока не докурила до фильтра.

К макияжу Кейт отнеслась не менее ответственно, нанесла увлажняющий крем с охлаждающим эффектом — он немного снял отёк вокруг глаз. Использовала консилер с эффектом лифтинга под глаза, чтобы скрыть следы усталости. Подчеркнула скулы бронзером — это добавило лицу скульптурности и отвлекло внимание от бледности. Губы накрасила помадой насыщенного рубинового оттенка. Нанесла лёгкий спрей с шиммером на ключицы и плечи — для эффекта здоровой кожи. Сбрызнула запястья духами с цитрусовым ароматом — он помогал от тошноты, вызванной травмой, и отлично перебивал остатки табачного запаха.

 Платье сидело на Кейт, как всегда, идеально. Высокий разрез до бедра маскировал синяк на ноге, а глубокий вырез на спине отвлекал внимание от скованности движений. Кейт поправила волосы — низкий гладкий пучок открывал шею и подчёркивал линию плеч. В маленький клатч она закинула: шприц с обезболивающим; таблетки от головокружения; оставшуюся плитку шоколада и пачку Lucky Strike.

Она отошла на шаг и посмотрела в зеркало. Перед ней стояла безупречная Анна Пирс — дочь влиятельного отца, светская львица. Ни намёка на боль, усталость или страх. Только уверенность, грация и лёгкая загадочная улыбка.

Кейт поправила рукав, проверяя, не проступает ли бинт. Всё идеально. Она сделала глубокий вдох — рёбра отозвались тупой болью, но она не подала вида. Затем взяла клатч, и направилась к выходу. В коридоре она на мгновение остановилась, закрыла глаза и мысленно повторила план: держаться Пирса, но не слишком близко; фиксировать контакты и разговоры; не привлекать лишнего внимания к своему состоянию. Боль вибрировала в плече, но Кейт расправила спину, подняла подбородок и пошла вперёд.

Национальный музей Американской истории 1 марта 2014 год 20:16 (Вашингтон США)

Огромный атриум музея преобразился в сверкающий бальный зал. Хрустальные люстры, рассыпали блики по мраморным полам. Струнный квартет исполнял классические мелодии, а у фуршетных столов толпились гости — элита Вашингтона и Нью‑Йорка: сенаторы с каменными лицами, генералы в парадных мундирах, главы корпораций в безупречных смокингах. Дамы в вечерних платьях переливались драгоценностями, будто живые витрины ювелирных домов.

В центре внимания — новая выставка: «Символы Свободы: Капитан Америка и Ревущая Команда». Витрины с артефактами эпохи Второй мировой, фотографии в рамках, интерактивные панели с хрониками сражений.

Кейт стояла рядом с Александром Пирсом. Стоять было мучительно: обезболивающее приглушало боль, но не исцеляло. Каждое движение отдавалось тупой пульсацией по всему телу, плечо ныло. Она старалась улыбаться как можно естественнее, но в глазах застыл стальной холод — выработанный годами.

Пирс, в идеально сидящем смокинге, приветствовал гостей с лучезарной улыбкой политика. Но Кейт слишком хорошо его знала: под этой маской клокотала чистая ненависть — к символам, которые он презирал, к людям, которых считал пешками:

— Смотри, дочь. Вот он. Наш главный символ американской наивности, — тихо прошипел Пирс, глядя на центральный стенд — Стив Роджерс. «Первый мститель». Какая ирония.

На центральном стенде возвышалась витрина с потрёпанным щитом Капитана Америки. Рядом — старая форма, фотографии военных лет, голограммы и видео отрывки. Щит выглядел так, будто его только что вернули с поля брани: царапины, вмятины, следы краски, облупившейся под огнём.

—Он лишь человек, отец, — также шепотом ответила Кейт. Пирс посмотрел на неё с одобрением:

—Именно так, дорогая. Именно так.

В этот момент к ним подошла группа гостей. Впереди — высокий, широкоплечий мужчина с небесно-синими глазами и пшеничными волосами, в идеально скроенном, но явно не новом костюме: Стив Роджерс. Его улыбка была открытой, но в глазах читалась тоска — ему явно было неловко от этой выставки, от всеобщего внимания, от того, что его превратили в икону.

Рядом с ним — Наташа Романофф в элегантном шёлковом платье угольного цвета. Оно одновременно скрывало и подчёркивало её смертоносную натуру, оправдывая позывной «Чёрная Вдова». Замыкал группу улыбчивый афроамериканец в форме ВВС — Сэм Уилсон. Его взгляд был живым, настоящим.

—Мистер Пирс. — Роджерс протянул руку политику. — Это честь, познакомится с вами лично.

Пирс натянул самую дружелюбную из своих фальшивых улыбок:

—Это для меня честь, Капитан, — мужчина кивнул Наташе и Сэму, — Мой отец служил в сто первом.

Роджерс кивнул и перевел взгляд в сторону Кейт:

—А вы, должно быть, дочь мистера Пирса? Анна? Я много слышал о вас.

Кейт протянула руку для рукопожатия. Плечо заболело с новой силой, девушка незаметно поежилась. Их взгляды встретились. Взгляд Стива — прямой, честный, без тени фальши — на мгновение сбил её с толку. Она подавила приступ боли и растянула губы в улыбке:

—Надеюсь только хорошее?

—В основном — как о блестящей пианистке. Мистер Пирс не стал бы держать рядом с собой некомпетентного человека.

Это тонкий укол в сторону Пирса, который тот проигнорировал с ледяным спокойствием. Наташа вмешалась:

—Мы все так вечно заняты работой... Что иногда забываем о простых радостях жизни. Например, о танцах.

Она многозначительно посмотрела на Сэма с намёком. Тот лишь ошарашено глядел в ответ. Девушка тихо усмехнулась и произнесла:

—Мистер Уилсон, не подарите ли вы мне танец?

Тот на секунду растерялся, но тут же расплылся в обаятельной улыбке:

—Для вас, Романофф? Сделаю что угодно.

Они ушли на танцпол, оставив Стива и Кейт наедине с Пирсом. Напряжение нарастало. Кейт чувствовала, что от взглядов мужчин в скором времени начнут разлетаться икры и вспомнила совет: «Если ситуация выходит из‑под контроля — перехватывай инициативу»:

—Капитан, — обратилась она к Роджерсу, — удостоите ли вы меня чести потанцевать с вами?

Стив на мгновение замер, будто не ожидал такого предложения, затем кивнул с искренней улыбкой:

—С удовольствием.

Он протянул ей руку, и они отошли от Пирса. Кейт ощутила, как пульс участился — не от боли, а от странного волнения. И в этот момент она почувствовала странное облегчение. Боль в плече отступила на второй план, а головокружение почти не мешало. Кейт бросила короткий взгляд через плечо мужчины: Пирс наблюдал за ними с непроницаемым выражением лица. В его глазах читалось что‑то вроде: «Побалуйся, милая».

Музыка сменилась на медленный вальс. Стив уверенно повёл её в танце — легко, плавно, будто они репетировали это годами. Кейт расслабилась в его руках, позволяя вести себя.

— Знаете, — начал Стив, чуть улыбнувшись, — я давно заметил, что вы часто оказываетесь там же, где и Наташа. И не просто так, а в те моменты, когда вокруг появляется «запах опасности».

Кейт не смогла сдержать смешок:

— «Запах опасности», и как давно вы это поняли?

— Скажем так, после третьего совпадения я перестал верить в случайности, — он подмигнул, своими небесно-голубыми глазами, — особенно когда вы обе в один вечер оказались на вечере в Брюсселе, а на следующий день в городе накрыли ячейку террористов.

Они тихо рассмеялись. Кейт чувствовала, как напряжение последних часов тает. Рядом со Стивом было… Спокойно. Защищено. Будто рядом стоял не суперсолдат, а старший брат, готовый прикрыть спину в любой момент:

— Значит, меня раскрыли, — она театрально покачала головой. — И что теперь? Доложите? —Кейт игриво хихикнула.

— О, не сегодня, — Стив усмехнулся. — Я просто хотел дать вам знать, что вы можете мне доверять и рассчитывать. В случае чего.

Кейт на мгновение замерла, встретившись с ним взглядом. В его глазах не было ни осуждения, ни подозрения — только искренность и готовность помочь, Кейт было непривычно видеть такое в глазах людей:

— Спасибо, — тихо сказала она.

В этот момент плечо пронзила резкая пульсирующая боли. Кейт невольно поморщилась и чуть не сбилась с ритма. Стив сразу это заметил:

— Всё в порядке?

— Да, просто… Ушиб, — она попыталась улыбнуться. — Ничего серьёзного.

Он понимающе кивнул, но она поняла, что Капитан ей не поверил. Кейт бросила короткий взгляд в зал. Пирс больше не наблюдал за ними — он увлечённо беседовал с группой меценатов у стенда с военной формой 1940‑х годов. Его лицо было расслабленным, он даже улыбался, но это лишь маска.

— Капитан, а вы неплохо танцуете для человека, который не ходил на танцы с сороковых, — подмигнула Кейт.

— Ну, годы тренировок, — Стив слегка поклонился в танце. — Правда, партнёрши тогда были чуть менее… Взрывоопасные.

— Взрывоопасные? — Кейт изогнула бровь. — Это вы про меня?

— Про вашу ауру, — рассмеялся Стив. — Вокруг вас вечно что‑то взрывается. То планы врагов, то, кажется, сейчас взорвутся эти бокалы у официанта, — мужчина указал взглядом на официанта.

Кейт невольно рассмеялась, бросив взгляд на официанта, который действительно чуть не уронил поднос, засмотревшись на нее:

— Ладно, ладно, признаю: это моя суперспособность. Но сегодня обещаю вести себя прилично. Хотя бы до десерта.

— Звучит как обещание, которое долго не продержится, — подмигнул Стив.

— Зато честно, — улыбнулась Кейт, чувствуя, как боль в плече и тревога отступили. — Хотите, посмотрим выставку мистер Роджерс? — Предложила Кейт. — Хотелось бы услышать все от первоисточника.

 — С удовольствием, — мужчина кротко улыбнулся и предложил ей локоть. — Только давайте без формальностей. Просто Стив. И на ты.

— Договорились. Тогда просто Кейт.

—Кейт?! — Стив вопросительно произнес ее имя, но мгновенно добавил, — хорошо.

Кейт взяла его под руку. Они покинули танцпол и направились к витринам. Стив рассказывал истории о своих товарищах — смешные, трогательные, порой горькие. Кейт слушала, иногда задавала вопросы, и с каждым шагом ей становилось легче. Боль напоминали о себе время от времени, но теперь она могла это игнорировать.

Они продолжили обход музея. Кейт ловила на себе взгляды гостей — кто‑то узнавал Капитана Америку, кто‑то с любопытством разглядывал «дочь Пирса». Но сейчас это не имело значения. Впервые за долгое время она чувствовала себя не пешкой в игре, не агентом под прикрытием, а просто человеком — который может поговорить, посмеяться и на мгновение забыть обо всем, оказаться в моменте и плыть по течению.

Когда они остановились у голограммы, показывающей реконструкцию битвы в Аззано, Кейт поймала себя на мысли — «Если бы всё было иначе, возможно, мы могли бы подружиться со Стивом. Настоящей дружбой, без лжи и секретов. Мда очень бы хотелось»

Перед залом с собственными фотографиями и документами Роджерс на мгновение замолчал. Взгляд его стал отстраненным, он будто вернулся в прошлое, и оно причиняло ему боль:

—У меня был друг, — Стив вдруг понизил голос почти до шепота, — лучший друг Баки... Он был лучшим из нас.

Кейт видела, как Капитану тяжело вспоминать и говорить о своем друге. Конечно, война — это ужасно, она забирает самое лучшее и любимое, безвозвратно. Кейт почувствовала, как внутри всё сжалось:

—Думаю, он бы гордился тем, что ты делаешь. — Мягко произнесла девушка.

Стив посмотрел на неё и улыбнулся — искренне, тепло:

—Спасибо.

Несмотря на трагичность момента Кейт чувствовала магию мгновения. Какую-то человечность, живость ситуации. Настоящие эмоции, настоящего человека, ей казалось это чем-то волшебным. Правильным, не доступным ей. Но реальность напоминала о себе без жалости, подходя к очередному стенду Стив остановился и поднял глаза на фотографию мужчины:

—Баки... Мы были так молоды, — он сказал это с ностальгией в голосе.

—Это он? — Кейт подняла глаза на снимок, в этот момент она почувствовала, как земля вокруг неё начала медленно вращаться. Она неотрывно смотрела на этот снимок. Картинка перед глазами начала расплываться, звуки стали глухими, будто она оказалась под водой. В ушах зазвучал голос — холодный, металлический, из её воспоминаний: «Зимний Солдат — это и есть мое имя».

— Кейт? — Голос Стива доносился откуда‑то издалека, — всё в порядке?

Она не могла ответить. Боль в плече, которую она до этого успешно подавляла, вспыхнула с новой силой — острая, пульсирующая, будто кто‑то вонзал нож в рану снова и снова. Ушиб рёбер отозвался тупой пульсацией при каждом вдохе, голова закружилась так сильно, что она едва устояла на ногах. Сотрясение, которое Кейт игнорировала, дало о себе знать: в глазах потемнело.

Кровь отлилась от её лица, Кейт за мгновение стала бледная точно призрак. Рука, держащая бокал с шампанским, начала судорожно дрожать, а пальцы самопроизвольно сжиматься, что стекло было готово лопнуть. Она отступила на шаг, наткнулась на витрину и едва не упала. Девушка пыталась сделать глубокий вдох, но резкая боль в рёбрах заставила её зашипеть от боли.

Чёрно-белый снимок военного времени. Группа солдат смеялась вокруг пулемёта. В центре — молодой Стив Роджерс, ещё до сыворотки, худой и нескладный. А рядом с ним... Обнимает его за плечи... Высокий, красивый парень с ослепительной, живой улыбкой и пронзительно знакомыми ярко-синими глазами.

«Джеймс Бьюкенен Барнс», — Кейт судорожно читала эту строчку, раз за разом.

На фотографии был мужчина выглядевший точно так же, как Зимний Солдат в моменты редких проблесков сознания. Та же линия челюсти, тот же овал лица, те же темные волосы... Но глаза... Глаза живые, счастливые.

Стив очень насторожился, увидев нездоровый вид Кейт:

—Кейт? Тебе нехорошо?

«Баки Барн. Зимний Солдат. Одно и то же лицо. Один и тот же человек», — Кейт не могла оторвать взгляд от фотографии. В её голове произошло короткое замыкание. И прозвучал щелчок, точно такой же, как в далеком 2010 году, на плацу Аляски. «Это он… Это Баки… Это Солдат… Он был живым... Он был другом… Человеком… Он был другим... Что… Что они с ним сделали?», — Кейт хмурила брови, все сильнее и сильнее, ее накрывала паника, она была не готова к такой правде. Кейт пошатнулась, чувствуя, как тошнота подкатила:

—Я... Мне… Мне нужен воздух... — Она задыхалась, слова путались. — Прости…— Прохрипела Кейт.

Она развернулась и почти побежала прочь, через толпу гостей, к выходу на балкон, она не слышала, как Роджерс последовал за ней:

— Кейт!

Но она уже выбежала на морозный ночной воздух, захлопывая за собой стеклянную дверь. Кейт прислонилась к холодной каменной балюстраде и делала глубокие вдохи, они болью отбивались в травмированные ребра. Осознание обрушилось на неё всей тяжестью: Баки Барнс, друг Стива, тот парень с фотографий — это Зимний Солдат. Убийца, оружие ГИДРЫ. Мысли путались, сталкивались, разрывали сознание на части. Эмоциональная плотина рухнула. Кейт прижалась спиной к каменной колонне позади, сползла вниз и закрыла лицо руками. Первый всхлип вырвался сам собой — резкий, надрывный. Слезы покатились по щекам, оставляя горячие следы.

Кейт начало трясти — сначала слегка, потом всё сильнее. Зубы стучали, пальцы судорожно сжимались и разжимались, впиваясь в ткань платья. Дыхание сбилось: короткие вдохи чередовались с прерывистыми выдохами. Она пыталась успокоиться, но каждый раз, стоило ей представить лицо Баки — смеющегося со Стивом на старой фотографии, и то застывшего в ледяной маске Зимнего Солдата, — приступ рыданий накатывал с новой силой. Головокружение усиливалось — перед глазами мелькали чёрные точки, мир вокруг качался. Мышцы, и без того напряжённые от стресса, начали сводить судороги.

Она задыхалась — не от недостатка воздуха, а от комка в горле, от невозможности принять то, что узнала. Слезы капали на колени, оставляя тёмные пятна на ткани платья. Кейт закусила кулак, пытаясь заглушить рыдания, но они всё равно прорывались — тихие, отчаянные, полные боли. «Как? Как такое возможно? Так он не сам это делает?» — Металась мысль. — «Почему? Как так вообще?». Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони и тонкая струйка крови потекла по кистям.

Кейт услышала шум. Она подумала, что это Роджерс или Пирс... Но это были не они.

На балконе был Зимний Солдат. Он здесь как тень Пирса, его личная охрана на светском рауте. Он видел состояние Кейт — бледное лицо, трясущиеся руки, заплаканные глаза — и его взгляд изменился. В его пустых глазах появилась тень беспокойства. Он молча подошел к ней и протянул руку. В его ладони лежала маленькая шоколадная конфета в золотой обёртке.

Кейт посмотрела на него, потом на конфету, потом снова ему в глаза. Её начало трясти еще сильнее, слезы новой вспышкой полились из глаз. Она взяла конфету дрожащими пальцами. Их пальцы слегка соприкоснулись на долю секунды дольше, чем нужно для передачи сладости. Судорожно трясущими руками Кейт развернула обертку конфеты и положила ее в рот. Сладкий вкус шоколада слегка успокоил ее.

За стеклянной дверью мелькнула тень высокого мужчины в костюме. Капитан Америка смотрел на них через стекло: хрупкую девушку в вечернем платье, плачущую в истерики и огромного мужчину в чёрной маске, похожего на убийцу, стоящего слишком близко к ней:

— Отойди от неё, — раздался стальной голос Стива.

Солдат не двинулся. Он стоял спиной к Капитану Америке и медленно повернул голову на Роджерса. Неожиданно в его голове произошел сбой. Образы наложились друг на друга: лицо парня, которого он... Знает? И этот голос... Этот голос он слышал раньше. В криках. В дыму. В кошмарах. В холоде.

Кейт вскочила между мужчинами и дрожащим и хриплым голосом произнесла:

— Стив, нет! Всё в порядке! Это... —Кейт не знала, как это сказать, как преподнести правду.

Но Стив не дал ей договорить перебив, мужчина видел позу Солдата, его напряжённые плечи. Это хищник. Опасный и безжалостный:

—Сказал же, отойди.

Солдат сделал едва заметный шаг назад, но его взгляд остался прикованным к Роджерсу. Он пытался что-то вспомнить. Но память сопротивляется, причиняя физическую боль. Внезапно Солдат схватился за голову, и издал, утробный стон, похожий на рычание раненого зверя. Спустя мгновение Зимний резко выпрямился. Взгляд вновь стал пустым и стеклянным. Сбой устранён. Он — оружие. Мужчина резко развернулся и спрыгнул с балкона, не сказав ни слова, оставив Кейт и Роджерса одних.

— Кто это ? — Непонимающе спросил Стив, смотря на рыдающую Кейт.

— Прости Стив…— Кейт не смогла произнести ни слова, она ринулась в зал игнорирую призывы Роджерса объясниться.

Кейт бежала. Повязка на плече давно пропиталась кровью — рана открылась от резких движений. Каждое движение давалось с трудом: голова кружилась, а ноги подкашивались от изнеможения. Но она мчалась вперёд, стиснув зубы, игнорируя боль, заставляя себя не сбавлять темп. «Быстрее, — твердил внутренний голос. — Быстрее, пока не свалилась».

Наконец показалась парковка. Кейт метнулась к первому попавшемуся автомобилю — неприметный чёрный бумер. Дрожащими руками она сунула руку под козырёк, нащупала связку ключей. Пальцы скользили от пота и крови, но она всё‑таки ухватила их, рывком вставила ключ в замок зажигания. Поворот. Двигатель ожил. Кейт выдавила педаль газа — машина сорвалась с места и помчалась по тёмным улицам, к базе ГИДРЫ.