8глава. Улыбка.
Кейт была полноценным агентом ГИДРЫ — винтиком в отлаженном механизме зла. Её швыряли по свету, поручая лишь самую заурядную, грязную работу: передать пакет с «товаром», проследить за кем‑то в толпе, подбросить жучок в кабинет чиновника, запугать мелкого информатора. Ничего масштабного, ничего, что могло бы раскрыть её потенциал. Но это была не оплошность, а урок от «папочки» — он пачкал ей руки. «Любимый» отец, таким образом демонстрировал свою власть, давая понять: «Ты — не уникальный талант, ты — инструмент. Один из многих. Твои способности не важны, важно лишь слепое подчинение». Он намеренно не давал ей серьёзных заданий, держал на побегушках, словно наказывая за саму мысль о собственной значимости. Кейт погрязла в болоте по самую макушку, без единого шанса отмыться. Она давно смирилась со своей ролью. «Что ж, пусть будет так», — решила она. Девушка будет играть по его правилам, до поры до времени. Будет выжидать.
И даже в самой беспросветной тьме всегда есть луч света. Для Кейт это стало возможность перемещения в разные уголки мира — редкие, но дающие больше свободы, чем у нее было до этого. Возможность увидеть Париж на рассвете, вдохнуть морской воздух в Ницце, пройтись по улицам Токио, где неоновые огни скрывают всё, что ты хочешь скрыть.
Её прикрытием стала Анна Хейз — талантливая, молодая пианистка, подающая большие надежды. Под этим именем Кейт ездила по миру, выступая в престижных залах, на закрытых вечерах для элиты, в домах богатых покровителей искусств. Она действительно играла — и играла хорошо. Музыка была её убежищем, островком чего‑то настоящего в фальшивом мире лжи и приказов.
Она помнила, как впервые вышла на сцену в Вене. Руки чуть дрожали, но она села за рояль, закрыла глаза — и заиграла. В тот момент Кэт была ни агентом, ни инструментом, не дочерью жестокого «политика-нациста». Она была собой, Кейт Форман, и мир принадлежал только ей в этот момент.
Но за кулисами всё возвращалось на круги своя. После концерта — встреча с курьером, передача данных, установка слежки, иногда — устранение. Грязная работа ГИДРЫ. Кейт выполняла её хладнокровно, методично, с той самой отстранённостью, которой её учили с детства.
А потом снова — самолёт, новый город, новый зал, новый концерт. Иллюзия нормальности. Возможность надеть красивое платье, улыбнуться зрителям, услышать аплодисменты. Возможность почувствовать себя живой.
Она создавала эту иллюзию с тщательностью профессионала. В гримёре — ноты, флакон духов с цитрусовым ароматом, фотография любимого щенка. В чемодане — концертные платья, туфли, нотный сборник, а под ним — пачка "Lucky Strike" с шоколадным фильтром, SIG Sauer P226R, компактный набор для экстренной связи, Gerber Mark II и форма, для побега. В голове — программа выступления и маршрут отхода на случай провала.
Каждый раз, выходя на сцену, Кейт на мгновение забывала, кто она на самом деле. И в эти секунды она была почти счастлива. Но после концерта маска Анны Хейз снималась, и Кейт снова становилась агентом ГИДРЫ. Пока она играет по правилам. Пока ищет свой дом.
Сидя на борту самолета Кэтрин, увидела у ребенка, сидевшего впереди мыльные пузыри. Он их забыл, — «как кстати». Теперь девушка везет их, веселить свою «мрачную сосульку». Солдат был на задании, поэтому удалось встретиться лишь на третий день. Зимний ждал её в зале у панорамного окна, как и всегда на протяжении последнего месяца. Это стало их негласным ритуалом: две тени в огромном пустом пространстве.
Ночь укрыла город плотным одеялом тьмы, сквозь которое лишь изредка пробивались редкие огни звезд. Кейт бесшумно опустилась на пол рядом. Зимний Солдат не повернул головы, но девушка знала — он заметил её присутствие ещё в дверях.
— У меня кое-что есть. — Тихо сказала она, доставая из кармана флакон. «Опасно красивый», — промелькнуло в голове. Лицо мужчины оставалось непроницаемым. Кейт встряхнула баночку, и первый радужный шар взмыл в воздух, лопнув у плеча Зимнего Солдата. Кэт — энергично шаркала ногами, держа в руках пузырек с мыльной пеной, которой продолжала играть:
— Так холодно... — Протянула Кейт, глядя не на пузыри, а на застывший профиль Солдата. — А ты такой серьезный, будто весь мир тебе что-то должен...
Он медленно повернул голову. Взгляд был пустым, но он смотрел прямо на неё.
— Ну что ты молчишь, Солдатик? — Продолжала девушка, чуть смущенно улыбаясь, — неужели ты не хочешь немного повеселиться? Давай же! Я знаю, что ты умеешь. — Слегка щуря глаза, лепетала Кэт.
Он не ответил, лишь слегка наклонил голову, Кейт надула губы.
— Ну пожалуйста! — Она зажалась, делая милую грустную мину. — Ну ты же умеешь! Один раз! — И я обещаю, что больше не буду к тебе приставать. Только сейчас, прошу!
Тишина затянулась. Затем он медленно, словно, преодолевая внутреннее сопротивление, протянул руку и взял пластиковую палочку. Его стальные пальцы действовали с предельной осторожностью, будто обезвреживали бомбу. Он сделал вдох. Выдохнул — и с глубоким сосредоточением начал надувать пузырь.
— Ого! — Кейт улыбнулась, наблюдая, как пузырь постепенно растет. — Видишь? Даже это — ты можешь! Удивительно! Надувай его побольше! — Девушка, не могла сдержать смех. Солдат же продолжал надувать пузырь, не обращая внимания на ее слова, чуть заметно покачиваясь из стороны в сторону. Для неё это было комично: машина для убийств и мыльные пузыри. Для него — сложнейшая операция по стабилизации воздушного давления внутри тонкой плёнки.
— А у меня еще есть! — Она достала второй пузырек, и начала хаотично выдувать десятки пузырей, наполняя зал переливающимися сферами. — Смотри, сколько их!
Он взглянул на нее — его лицо оставалось холодным, словно камень, не выражая ни малейшей эмоции.
— Знаешь? — Кейт подсела чуть ближе, — иногда мне кажется, что ты — ледник. Такой же холодный и неподвижный. Может тебя нужно чуть-чуть согреть? — Девушка, смотрела прямо в глаза мужчине, слегка прикусывая губу.
Он чуть наклонил голову в сторону, прищурившись, осмысливая ее слова. Но ничего не произнес в ответ.
— Солдат! — Кэт хлопнула в ладоши. — На этот раз — надуй пузыри вместе со мной!
Мужчина тяжело вздохнул, и, наконец, тихо произнес:
— Раз ты так просишь, сделаю. Но только один раз.
Кейт зарычала от радости, и в мгновение ока они надули очередную партию пузырей. Они были большими и яркими, сверкающими в свете звезд и луны, что чуть пробивались сквозь ночные облака.
— Мило! — Она смотрела на него, сияя от счастья. — Ты ... Иногда кажешься не живым вовсе, но внутри у тебя — точно есть тепло, ты его спрятал очень-очень глубоко... Жаль…
Он не ответил, только аккуратно поставил пузырек с мыльным раствором на пол. Но девушка, смеялась, улыбалась и хлопала в ладоши:
— Спасибо! Ты даже не представляешь, как это было мило, правда. Может, еще один? А?
Мужчина произнес холодно:
— Не стоит злоупотреблять моим терпением. Один раз — значит один раз.
Кейт улыбнулась еще шире, слегка пихнув его в плечо, нежно произнесла:
— Ладно - ладно, сосулька, спасибо.
Время продолжало тянуться дальше, а пузыри, словно маленькие звездочки, рассыпались в ночном небе, освещая их тихую, непринужденную ночь.