13
Последние аккорды демки затихли, оставив в уютной кухне Мелиссы приятное послевкусие. Она еще несколько секунд сидела неподвижно, глядя в одну точку, а потом медленно подняла глаза на Гришу.
— Это… — она запнулась, подбирая слова. — Это совсем не похоже на то, что ты делал раньше, Гриш. В твоем голосе больше нет той колючей защиты. Как будто ты наконец-то снял бронежилет.
Гриша, который всё это время внимательно наблюдал за её реакцией, облегченно выдохнул. Он подошел к ней, мягко положил руки на её плечи и слегка сжал их.
— Я и снял его, Мел. С тобой он мне не нужен. Парни на студии сразу почувствовали, что вайб сменился. Тёма даже сказал, что в песне «появился кислород».
Мелисса улыбнулась, разворачиваясь к нему на стуле.
— Это лучшая твоя работа. Потому что она — про нас настоящих, а не про тех персонажей из новостных пабликов.
Она потянулась к столу за своим телефоном, который беспрерывно вибрировал.
— Кстати, о пабликах. Ты видел, что творится под тем фото, которое Егор выложил?
Гриша поморщился, присаживаясь рядом и заглядывая в экран.
— Могу себе представить. «Они снова вместе», «Взгляд Буды говорит обо всём», «Мелисса вернулась к бывшему»… Угадал?
— Почти слово в слово, — Мелисса открыла один из популярных ТГ-каналов. — Там уже строят теории, что наш распад в двадцать третьем был прогревом, а сейчас мы запускаем совместный проект. Люди не верят, что можно просто… любить и ошибаться.
Гриша взял её телефон из рук и отложил его экраном вниз на стол.
— Пусть строят теории. Пусть гадают. Это даже забавно — быть в центре внимания и при этом хранить самый главный секрет. Мы им ничего не должны, Мел.
Он взял палочки и подцепил ролл, протягивая его к её губам.
— Давай просто побудем в этом пузыре тишины как можно дольше. Пока нам самим не захочется из него выйти.
Мелисса приняла угощение, довольно зажмурившись.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она, прожевав. — Раньше я бы места себе не находила от таких слухов. А сейчас мне абсолютно всё равно. Мне так хорошо сидеть здесь с тобой в этих дурацких тапочках, что пусть хоть всю Москву обклеят нашими фотографиями.
— В этих тапочках ты всё равно самая красивая модель в мире, — Гриша рассмеялся, притягивая её к себе для очередного поцелуя.
Вечер тянулся лениво и тепло. Они обсуждали мелочи: новый оттенок помады, который Мелисса планировала запустить (Гриша серьезно доказывал, что «вот этот, чуть потемнее» ей идет больше), его планы на грядущий тур, который он теперь хотел сократить, чтобы больше времени проводить дома.
Они не строили грандиозных планов на десятилетия вперед — они просто наслаждались моментом, которого были лишены долгие два года.
Позже, когда они переместились в гостиную и включили какой-то старый фильм, Мелисса заметила, что Гриша то и дело поглядывает на неё с каким-то особенным, спокойным восторгом.
— Чего ты? — прошептала она, прижимаясь к его боку.
— Просто проверяю, не сон ли это, — честно ответил он, обнимая её крепче. — Два года я засыпал в пустой квартире и видел тебя в демках и снах. А сейчас ты здесь. Пахнешь персиком, ворчишь на сюжет фильма и… ты моя.
Мелисса закрыла глаза, слушая мерный стук его сердца. Внешний мир с его камерами, сплетнями и Егором Кридом, ждущим сенсации, был где-то бесконечно далеко. Здесь, в этой комнате, существовали только они.
— Твоя, Гриш. Навсегда твоя.
Продолжение следует...