30 Ночей Разврата |18+

«Разврат начинается не тогда, когда двое снимают одежду, а когда они снимают с себя запреты, позволяя своим самым тёмным фантазиям овладеть разумом»

Остаток дня на яхте превратился для меня в сплошной кошмар наяву. Я заперлась в каюте и не выходила до самого вечера, пытаясь заглушить подушкой доносившиеся сверху звуки. Пьер, Жофре и близняшки улетели в какую-то безумную, пьяную оргию, отголоски которой заставляли мою кожу покрываться мурашками. Я была опечалена, раздавлена и опустошена. Мой внутренний мир окончательно раскололся.

Когда мы наконец причалили, Жофре коротко попрощался с Пьером, и мы вернулись на виллу. Но стоило Maserati заехать в ворота, как Жофре даже не зашел в дом. Ему на телефон поступил срочный звонок от итальянских партнеров. Хмуро бросив мне: «У меня важная деловая встреча, буду поздно», он развернул машину и умчался обратно в ночь, оставляя меня наедине со своими удушающими мыслями.

Я сидела в своей просторной спальне, когда телефон в руке снова яростно зажужжал. Сестра. Скрываться больше не было смысла, и я наконец нажала на кнопку ответа.
— Хватит меня обманывать, Жезафина! — с ходу закричала в трубку Мила, её голос срывался от паники и злости. — Во что ты ввязалась?! Какая к черту работа в гостинице?! Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас бросила всё и прилетела к тебе в Италию?!

— Мила, успокойся, я тебе всё объясню... — взмолилась я, прижимая ладонь к горячему лбу.

— Когда ты вернешься в Париж? Назови мне точную дату!

В моей голове гулким набатом пронеслось властное: «Проведи со мной тридцать ночей». Сделка, которую я заключила, не оставляла мне выбора.

— Я не знаю... — тихо выдохнула я, сглотнув ком в горле. — Но я вернусь скоро. Дождись меня, Мила. Со мной правда всё хорошо, честно. Я тебя обязательно познакомлю с хозяйкой гостиницы, когда ты приедешь, она очень милая женщина...

— Не пугай меня, Жез, — голос кузины стал тише, в нем послышались слезы. — Пообещай мне. Не верь местным мужчинам, ни с кем не спи там! Они коварны, они могут легко вскружить тебе голову, воспользоваться тобой и выбросить! И второго Этьена ты уже не вытерпишь.

«Уже вскружил один... Пользуется и ломает каждую секунду», — с горькой обреченностью подумала я, вспоминая хищный взгляд темных глаз Жофре и его пальцы на моих волосах.

— Я переживаю за тебя, — добавила сестра.

— Я знаю... Береги себя. Целую.

— И я тебя.

Я отключила вызов и без сил отбросила телефон на кровать. Чтобы хоть немного успокоить нервы, я отправилась в ванную, включила теплую воду и долго смывала с себя запах морской соли, сигаретного дыма и чужого разврата.

Примерно через сорок минут после моего выхода из ванной в дверь спальни осторожно постучали. Горничная внесла огромный глянцевый пакет. Когда я открыла его, у меня перехватило дыхание. Внутри лежала коробка с культовыми туфлями на умопомрачительной шпильке от Christian Louboutin с фирменной алой подошвой. А под ними покоился комплект безумно дорогого, невесомого прозрачного белья из черного кружева, которое не скрывало вообще ничего, лишь подчеркивая мою свежебритую наготу.

В коробке также лежала маленькая записка:

«Извини за грубость»

Я слегка улыбнулась и также была в абсолютном шоке от порочных предпочтений Жофре, но выбора у меня не было. Медленно, затаив дыхание, я натянула на себя это прозрачное безумие, обула шпильки, которые сделали мои ноги бесконечно длинными, и приготовилась к его возвращению.

Жофре ворвался в спальню глубокой ночью. Он был злой, уставший после тяжелых переговоров, галстук был небрежно ослаблен, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Но стоило ему увидеть меня, стоящую посреди комнаты в черном прозрачном кружеве и на огромных шпильках, как его взгляд мгновенно полыхнул первобытным, голодным огнем. Он вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло, вытащил сигару и прикурил, не отрывая от меня хищного взора.
— Кошке понравился подарок? — хрипло, с ленивой ухмылкой спросил он, выпуская струю дыма.

Мои принципы были сожжены дотла. Я посмотрела на него и тихо, с абсолютной покорностью произнесла:
— Да, хозяин.

— На четвереньки, — ледяным приказным тоном скомандовал Жофре, делая затяжку.

И я послушно, покачиваясь на высоких шпильках Louboutin, двинулась к его креслу прямо по ковру...

Я медленно опустилась на колени прямо у его ног, чувствуя, как тонкое кружево прозрачного белья едва прикрывает кожу, а шпильки Christian Louboutin удерживают мое тело в вызывающем и покорном изгибе.
Жофре лениво скользнул по мне взглядом, выпуская изо рта тонкую струйку дыма.

— Ты выглядишь бесподобно, Жезафина, — хрипло произнес он, но в его голосе не было мягкости. Только холодное одобрение хозяина.

— Ты сделал мне больно на яхте... — тихо прошептала я, поднимая на него свои заплаканные глаза.
Жофре жестко ухмыльнулся и стряхнул пепел в пепельницу.

— Я дал тебе понять, каково это — не слушаться меня. Я ясно дал тебе понять, что ты должна быть покорной. Если я захотел отодрать твою дырочку в океане на глазах у всех — значит, я это сделаю. А твои сопротивления только раздражают меня и делают хуже для тебя самой. Поняла?

— Прости меня... — сглотнула я ком в горле, окончательно ломаясь под его авторитетом.

— Принеси мне молоко из холодильника, — скомандовал он.

Я послушно развернулась и на четвереньках, покачивая бедрами на высоких шпильках, поползла на кухню. Вернувшись со стеклянной бутылкой прохладного молока, я протянула её ему. Жофре открыл её, сделал глоток и посмотрел на меня сверху вниз.
— Приподними голову и открой рот.
Я беспрекословно выполнила приказ. Но вместо того, чтобы дать мне напиться, Жофре перевернул бутылку и начал медленно выливать молоко прямо на мое лицо, рот, шею и грудь. Белые прохладные струи потекли по прозрачному черному кружеву белья, пачкая кожу и заставляя соски мгновенно затвердеть от контраста температур.

— Нравится, молочная девочка? — он порочно усмехнулся, отставляя пустую бутылку.

— К ноге!

Я подползла еще ближе. Жофре резко потянул меня за руку вверх, усаживая к себе на колени лицом к себе. Его сильные пальцы грубо оттянули чашечку моего влажного кружевного бюстгальтера, и он жадно припал губами к моим соскам, которые были густо пропитаны молоком. Мужчина долго, с рычанием сосал мою грудь, доводя меня до тихого поскуливания. А затем он резко ссадил меня на пол, поднялся, неторопливо вытащил из брюк тяжелый кожаный ремень и сложил его вдвое.
Мое сердце ушло в пятки. В следующую секунду ремень со свистом обрушился на мои бедра. Я громко закричала от обжигающей боли, намертво вцепившись пальцами в подлокотник кресла. Но Жофре не останавливался, методично наказывая меня за дневное непослушание. Ягодицы горели огнем, слезы градом катились по щекам, смешиваясь с остатками молока.

Наконец он отбросил ремень, расстегнул ширинку и достал свой огромный, пульсирующий член. Наклонившись, он начал дразняще водить горячей головкой по моей промежности прямо через влажную ткань трусиков.

— Я буду наказывать тебя каждый раз, если ты будешь непослушной девочкой, Жезафина.

— Хорошо, хозяин... — выдохнула я, полностью признавая его власть.

Жофре бесцеремонно оттянул кружевную ластовицу моих трусиков в сторону и медленно, до упора вошел в мою горячую, мокрую промежность. Я судорожно вздохнула и закатила глаза от оглушительного удовольствия, волной прошившего тело.

Он двигался внутри меня уверенно и мощно, а затем наклонился к самому моему уху и порочно прошептал:
— Я хочу войти в твою попку.

От этих слов мое сердце забилось в бешеном, паническом ритме. Ведь подобный вид интима всегда казался мне чем-то запредельным и пугающим.

— Я... я не готова... — испуганно выдохнула я.

— Я подготовлю тебя, не переживай. Надо будет разработать твою попку, я сделаю это пальцами и языком... — его низкий голос не терпел возражений.

Жофре продолжал глубоко толкаться в мою киску, а его большой палец, обильно смазанный молоком и моими соками, медленно опустился ниже и начал со всей силы надавливать на мою тугую, сморщенную анальную дырочку, пытаясь проникнуть внутрь.

Я громко, протяжно застонала, окончательно теряя над собой всякий контроль. Этот дикий, извращенный микс боли, давления и наслаждения буквально свел меня с ума. Мне это нравилось! Нравилось всё, что этот сумасшедший француз делал со мной. Кожа покрылась мурашками, разум отключился.

— Кошечка любит, когда балуются с её попочкой... — сыто рассмеялся Жофре, заметив мою реакцию.

Лицо мое вспыхнуло от стыда, но я лишь сильнее прижалась к нему.

Мужчина резко увеличил темп толчков. Стенки моей киски судорожно сжались вокруг его члена, и меня накрыл мощнейший, сокрушительный экстаз. Я задрожала всем телом, плача и крича от удовольствия, пока он продолжал безжалостно терзать мою плоть. На моем пике Жофре резко вышел из меня, схватил за волосы и поставил на колени перед собой.

— Открой рот! Живо!

Я послушно открыла рот и высунула язык. Жофре несколько раз резко дернулся и начал обильно изливать горячие, густые струи своего семени прямо на мое лицо, губы и язык. Пересилив себя, я покорно сглотнула его позор.

— Хорошая кошечка. Мне нравится твое поведение, — тяжело дыша, произнес он, поправляя одежду. — Сегодня я хочу, чтобы ты спала со мной рядом.

— С тобой? — я удивленно моргнула, вытирая лицо ладонью.

— Да. Прими душ, и я жду тебя у своей кровати.

Смыв под теплыми струями остатки молока, пота и семени, я на цыпочках зашла в его огромную спальню. На мне не было ничего. Я робко забралась под одеяло и легла голая прямо на его широкую, горячую грудь. Жофре собственнически обнял меня за талию, прижимая к себе, и закрыл глаза.

Слушая размеренный, успокаивающий стук его сердца, я неотрывно смотрела в темноту потолка. И именно в эту минуту, посреди роскошной виллы на Амальфи, я впервые за все эти безумные дни осознала самую страшную, сокрушительную правду: кажется, я бесповоротно влюбилась в своего французского мучителя по имени Жофре де Бомон...

От автора:

Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?

Вот и всё🥲 попалась Жезафина по крупному...

Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️