30 Ночей Разврата |18+

Появляются такие химические вещества, которые вводят нас в состояние эйфории... половой акт, даже случайный, может закончиться зависимостью. Ведь эндорфины не знают, что в вашей жизни это всего лишь эпизод

Януш Леон Вишневский
«Интим. Разговоры
не только о любви»

Стоило нам вернуться на виллу, как Жофре, даже не взглянув на меня, молча ушел в сторону своего крыла. Я поспешно сбежала в свою спальню. Закрыв за собой тяжелую дубовую дверь на замок, я словно лишилась последних сил. Красный глянцевый пакет от Cartier с глухим стуком выпал из моих ослабевших пальцев на ковер.
Слезы, которые я сдерживала всю дорогу в машине, хлынули из глаз сплошным потоком. Я сползла по двери на пол, обхватив колени руками, и беззвучно зарыдала. В этот момент я искренне, до дурноты ненавидела себя. Ненавидела за слабость. За то, что позволила какому-то циничному безумцу растоптать мои принципы. Пытаясь отомстить Этьену, заглушить боль от его измены, я просто прыгнула из огня да в полымя, превратившись в покорную куклу для утех Жофре де Бомона.

Чтобы хоть как-то прийти в себя и смыть липкое ощущение стыда, я прошла в ванную, включила воду на максимум и набрала полную ванну горячей, почти обжигающей воды. Погрузившись в неё по самый подбородок, я наконец почувствовала себя живой. Тепло немного уняло дрожь в теле.

Вдруг на мраморной столешнице требовательно зажужжал телефон. На экране высветилось имя кузины. Я судорожно вздохнула — деваться было некуда, пришлось ответить.

— Жезафина! Ты издеваешься надо мной?! — в трубке тут же раздался злой, сорванный на грубый французский крик Милы. — Мне только что звонили хозяева того домика у моря! Ты не приехала! Мои деньги за бронь просто уплыли в никуда! Где тебя черт возьми носит? Что вообще происходит?!

— Мила, прости меня... — я зажмурилась, чувствуя новый укол вины. — Я тебе все верну. Честное слово, отдам до последнего евро, еще и со сверхурочными...

Я непроизвольно перевела взгляд на закрытую дверь ванной. Я понимала, что нахожусь в доме человека, который одним щелчком пальцев может решить абсолютно любую мою финансовую проблему. Но признаться в этом сестре было равносильно самоубийству.

— Да при чем тут деньги, Жез?! Где ты находишься? Твоя мама уже оборвала мне телефон! Она в истерике, сказала, что ты пропала, и только от меня узнала, что ты вообще сбежала из Парижа!

При упоминании матери моё сердце болезненно сжалось. Я вспомнила её суровое, никогда не улыбающееся лицо. Мама всю жизнь проработала учительницей французского языка. Она воспитывала меня в железной, удушающей дисциплине и всегда хотела, чтобы я пошла по её стопам — окончила университет и преподавала на кафедре. Но я не оправдала её надежд. Стала всего лишь обычной баристой в кофейне на окраине города... Наши отношения всегда были натянутыми и сложными, полными взаимных обид.

— Ты же знаешь, какие у нас с ней отношения... — тихо выдохнула я в трубку. — Я в порядке, Мила. Правда. Просто... я тут встретила кое-кого.

— Нет, Жезафина! Даже не смей! — кузина мгновенно забила тревогу, её голос так и сквозил паникой. — Тебе что, Этьена не хватило?! Опять наступаешь на те же грабли?!

Мне пришлось лихорадочно придумывать ложь на ходу. Я знала, что Мила никогда не поймет и не простит меня, если узнает хотя бы крошечный кусочек той порочной правды, что творится между мной и моим французским аристократом.

— Нет, всё не так, успокойся, — соврала я, разглаживая ладонью пену на воде. — Я познакомилась с одной взрослой женщиной. Она очень добрая, приютила меня у себя на роскошной вилле. Знаешь... кажется, она даже может взять меня к себе на работу.

— Ты что, хочешь остаться в Неаполе? — удивилась сестра.

— Ну... она может меня трудоустроить. У нее здесь есть небольшая частная гостиница, и я могла бы работать у нее администратором. Мне нужно сменить обстановку, понимаешь?

На том конце провода воцарилась недолгая тишина, а затем кузина тяжело вздохнула:

— Не думаю, что это хорошая идея — переезжать в Италию. Там кругом одни извращенцы...

От её слов на моих губах появилась горькая, полная самоиронии усмешка.

Ох, Мила... Знала бы ты, что вытворяют твои соотечественники-французы прямо сейчас... — подумала я, но вслух ничего не сказала.

Мы поболтали еще несколько минут, я пообещала, что завтра обязательно наберу её по видеосвязи и покажусь, что со мной всё в порядке. Положив трубку, я еще долго лежала в остывающей воде, глядя в потолок.

Когда кожа на пальцах окончательно сморщилась, я выбралась наружу, вытерлась пушистым полотенцем и скользнула в огромную постель. Прохладный египетский шелк нежно обволакивал моё уставшее, натруженное ласками тело.

Моральное истощение взяло верх, и я провалилась в глубокий, сладкий сон без сновидений.
Я засыпала в полной уверенности, что худшее уже позади. Я даже близко не подозревала, какой изощренный, горячий и пугающий сюрприз ждет меня на этой вилле следующим утром...

***

Утром я проснулась от резких, громких звуков, доносившихся из соседней комнаты. Жофре. Он на повышенных тонах, очень грубо ругался с кем-то по телефону на своем родном французском. В его голосе звенела такая ярость, что у меня по коже пробежали мурашки. Я поспешно поднялась, умылась, привела себя в порядок и робко вышла на веранду.
Увидев меня, Жофре со злостью швырнул телефон на стол и тут же закурил, выпуская изо рта густое облако дыма.

— Добро утро, — тихо произнесла я, присаживаясь на край стула.

— У меня оно совсем не доброе, — отрезал он, даже не глядя на меня.

— Что-то случилось?

— Работа душит меня. Ни черта не могут без меня сделать в этом Париже... Идиоты! — выплюнул он, нервно стряхивая пепел.

Мы начали завтракать в густом, напряженном молчании. Пытаясь хоть как-то разрядить обстановку и втайне надеясь, что сегодня он оставит меня одну, я спросила:

— Какие планы у тебя на сегодня?

Жофре медленно отложил сигару, поднял на меня свои потемневшие, полные дикого напряжения глаза и жестко произнес:

— Ты. И только ты. Мне нужно разрядиться, Жезафина. Если я сейчас не суну в тебя мой член и не освобожу свои яйца, меня просто разорвет от этой злости. Извини, за прямоту и грубость, но такова логика мужчин.

От услышанного я готова была сквозь землю провалиться. Сердце испуганно забилось, а к щекам прилил жар.

— Но... я не побрила киску... — пробормотала я, судорожно сжимая в руках салфетку.

— А ты и не должна была это делать, — Жофре одним глотком допил свой остывший кофе, резко встал, схватил меня за запястье и повел за собой в свою огромную хозяйскую ванную.

Там он подошел к шкафчику и достал тяжелую бархатную коробку. Открыв её, он продемонстрировал мне сверкающий в лучах солнца золотой станок с опасно заструганным лезвием.

— Раздевайся. Сейчас я буду тебя брить, — не терпящим возражений тоном приказал он.

— Это безумие... — прошептала я. Меня всю трясло от страха и странного, запретного предвкушения.
Дрожащими пальцами я потянула вверх лямки сорочки и сбросила её на пол, оставаясь перед ним абсолютно обнаженной. Жофре оценил мой страх, его губы тронула хищная ухмылка. Он властно усадил меня на холодный мраморный край ванны и раздвинул мои колени.

— Бритье — это тоже своего рода интимное искусство, Жезафина.

Его сильные пальцы нанесли воздушную пену на мой пах. Жофре действовал медленно, невероятно чувственно. Острое золото станка плавно скользило по моей коже, сбривая мягкие кудряшки. Свободной ладонью он то и дело ласкал мою промежность и набухающий бугорок, заставляя меня плавиться и обильно течь прямо под его пальцами. Мой страх перед лезвием смешался с пиком возбуждения.

Когда мой лобок стал идеально гладким и нежным, Жофре опустился на колени и запечатлел долгий, обжигающий поцелуй прямо в мою бритую, пульсирующую киску. Я громко застонала, выгибаясь. После этого он включил теплую воду, тщательно, с мылом обмыл меня, а затем притянул к себе и начал жадно, до боли терзать языком мои торчащие, искусанные соски.

Не дав мне опомниться, Жофре потащил меня в спальню. Посреди комнаты красовалось огромное напольное зеркало в полный рост. Он придвинул к нему стул, за секунду сбросил с себя всю одежду и властно усадил меня к себе на колени, лицом к нашему отражению.

— Зачем зеркало? — выдохнула я, глядя на то, какими беззащитными и порочными мы выглядели со стороны.

— Хочу, чтобы ты смотрела на себя и познала свое тело. Ты должна видеть свою красоту, — прохрипел он.

Жофре дотянулся до прикроватной тумбы и взял темную стеклянную бутылочку.

— Сегодня мы грязные итальянские извращенцы, Жеза. Они любят баловаться оливковым маслом.

Он наклонил флакон, и тяжелые, теплые капли масла упали на мою грудь. Жофре медленно смазал мои соски, а затем обильно полил мою бритую, нежную киску. Я смотрела в зеркало на свое лоснящееся, возбужденное тело, и от этой картинки внутри всё окончательно перевернулось.
Жофре поймал мой взгляд в отражении.

Его массивный, багровый член, уже покрытый маслом, скользнул по моей промежности. Мужчина зафиксировал мои бедра своими железными ладонями и начал медленно, уверенно толкаться в мою тесную дырочку.

— Жофре! — закричала я, запрокидывая голову.
Его член, словно по маслу, плавно и без препятствий полностью вошел в мою промежность. Это было первое полноценное, оглушительное проникновение. Жофре утробно зарычал и начал мощно двигать тазом, вбиваясь в меня до упора. Я стонала, сама сжимала свои масляные соски пальцами и во все глаза смотрела через зеркало на то, как его огромный член идеально и безжалостно дерет мою киску. Наблюдать за этим было чем-то необычным, от вида, я возбудилась еще сильнее и моя киска начала хлюпать от обильной смазки.

— Мне нравится, как твоя киска душит мой член в своих объятиях... — рычал он мне прямо в ухо, кусая за плечо.

Он вбивался все сильнее, доводя меня до безумия. А затем, на самом пике, он резко приподнял меня за талию, ссаживая с колен, и толкнул лицом к зеркалу.

— Нагнись над зеркалом, шкура! Я хочу войти грубо сзади! — скомандовал он, теряя остатки контроля.

Я послушно нагнулась, упираясь ладонями в холодное стекло зеркала и отставляя назад пропитанные маслом ягодицы. Жофре пристроился сзади и со всей силы, дико и животно вбился в меня. Зеркало мелко задрожало. Мы вдвоем достигли сокрушительного, оглушительного оргазма.

Я кричала, царапая стекло, пока Жофре шумно стонал за моей спиной. Он вышел из меня и излился горячей, густой струей прямо на мой свежебритый лобок.

— Чтобы не смывала! — тяжело дыша, приказал он, падая спиной на кровать. — Я тебя пометил. Тебя и твой бритый лобок.

Я стояла у зеркала, тяжело хватая ртом воздух, со следами его семени на коже, совершенно обессиленная. А Жофре, едва восстановив дыхание, небрежно бросил:

— А теперь соберись. Мы едем кататься на яхте с Пьером и его телочками... должно быть весело...

От автора:

Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?

Ахахха, бедная Жезафина😂😂😂 побрили её и пометили еще вдобавок...

Что думаете по поводу всего происходящего?

Что нас ждет на яхте? Есть мысли?

Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️