Начало
В мерцающем великолепии Лунного дворца, где вечная ночь была украшена переливающимся сиянием, жила юная девушка Хошико, младшая дочь Императора Луны. Ее дни текли в тихой грации, среди четырёх прекрасных сестер – Цукуёми, Мицуки, Юми и Аико, чьи имена, подобно лунному свету, воплощали красоту и нежность. Несмотря на любовь отца и ласковое внимание сестер, сердце Хошико тосковало по неизведанному, по той земной жизни, что казалась ей ярче и полнее, чем вечное, хоть и прекрасное, однообразие её родного мира...
Эпоха Спящих Светил, дворец Лунного Императора.
Это была такая же обычная ночь, как и всегда. Сегодня Хошико вместе с сёстрами прогуливалась в их прекрасном дворцовом саду. Сад Лунного дворца представлял собой застывший хрустальный сон: серебристые деревья с листьями из тончайшего лунного стекла шелестели под прикосновением невесомых лунных бризов, а по серебристым травам, будто рассыпанные звезды, мерцали цветы, отбрасывающие призрачное сияние. В то время как её сестры, Цукуёми, Мицуки, Юми и Аико, облачались в кимоно нежнейших оттенков серебра и бледно-голубого, лишь Хошико выделялась изысканным нарядом, сотканным из прядей самого солнечного лунного света, придававшего ей одеянию неповторимый, теплый золотистый оттенок. Император разрешал лишь ей носить кимоно подобного цвета, поскольку Хошико была самой младшей его дочерью и любимицей всех.
Сегодня Хошико была сама не своя, будто в своём собственном мире. Это заметила идущая рядом с ней Аико:
-Сестра, что с тобой? О чём ты думаешь?
Хошико вздохнула, поправляя пряди волос:
-Уже несколько дней меня мучает скука. Не знаю, откуда. За что не берусь - ничего не даётся.
-Ты скучаешь?- Удивилась Аико.- Возможно, твоя скука пройдёт, если мы вместе займёмся рисованием. Я давно не рисовала пейзажей к нашему прекрасному миру!
-Я пробовала заниматься рисованием, Аико, но это не подходит.
-Тогда, может, тебе стоит сыграть на сямисэне? Помнишь песню, которой учила нас ныне покойная матушка?
-И это тоже мне перестало приносить удовольствие, сестра. Мне хочется чего-то нового.
-Например?
-Например, посетить Землю и увидеть её во всей красе. Я ещё ни разу не посещала Землю, Аико.
Услышанное повергло в шок и Аико, и Цукуёми с Мицуки и Юми. Цукуёми, как самая старшая, повернулась к Хошико, её пальцы крепко сжали зонтик до побеления костяшек:
-Что ты говоришь, Хошико?
-А что? Разве вам не надоело всё время сидеть в нашем Дворце, как в клетке? Я хочу увидеть другой мир!
-Одумайся, сестра!- Побледнела Мицуки.- Тебе известно, каким характером обладает наш отец. Если он узнает о твоём желании, он не на шутку разозлится, даже если ты и младшая в нашей семье!
Хошико покачала головой:
-Я не думаю, что отец меня не поймёт. Я знаю, он любит всех нас. И он обязательно войдёт в моё положение!
Хошико была настолько упряма, что спорить с ней было невозможно. Сёстрам это было известно. Несмотря на это, Юми, являющаяся младшей перед Хошико, тихо произнесла:
-Как бы ты не пострадала из-за своей излишней уверенности, Хошико. Будь осторожна.
-Буду,- спокойно ответила Хошико.
На следующий день, когда лунные блики уже налились особой, предрассветной силой, а тени стали мягче, Хошико, облаченная в свое золотистое кимоно, направилась в покои отца. Сердце ее трепетало, как крылья пойманной бабочки, но решимость, подогретая вчерашними разговорами, была непоколебима.
Император Луны, величественный и спокойный, сидел на своем троне, отливающем перламутром. Его взгляд, глубокий, как лунный кратер, обратился к младшей дочери.
-Хошико, дитя мое, – прозвучал его голос, подобный тихому рокоту космоса. – Я заметил легкую печаль в твоих глазах вчера. Что тревожит тебя?
Хошико низко склонила голову, собираясь с духом.
– Великий Отец, – начала она, и голос ее дрогнул от волнения. – Я пришла к тебе с просьбой, что, быть может, покажется тебе дерзкой.
Император чуть склонил голову, приглашая говорить дальше.
– Я… я жажду увидеть Землю. – слова слетели с ее губ, словно заветные звезды. – Я слышала о ее красотах, видела земные пейзажи в наших хранилищах, но… никакие картины не сравнятся с живым видением. Мне скучно в нашем вечном сиянии, мне хочется познать иные радости, иные краски.
В покоях повисла тишина, настолько плотная, что можно было услышать шелест лунного света. Император молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Сестры, стоявшие неподалеку, замерли, боясь дышать.
– Землю, говоришь? – наконец произнес Император, и в его голосе не чувствовалось ни гнева, ни удивления, лишь задумчивость. – Ты знаешь, Хошико, что это мир перемен, мир страстей, столь чуждых нашему спокойствию. Там царят тьма и свет, радость и боль, любовь и… предательство.
– Я понимаю, Отец, – робко возразила Хошико. – Но разве не запретным плодом слаще всего? Я не прошу остаться там навсегда. Всего лишь увидеть, почувствовать…
Император поднял руку:
– Твоя жажда нового похвальна, дитя. Но Земля – место непредсказуемое. Я не могу отпустить тебя туда одну, без защиты. И, признаюсь, твое желание меня опечалило. Я думал, что мой дворец и мое внимание – достаточная награда за твою кротость.
Хошико почувствовала, как сердце ее сжалось. Она ожидала отпора, гнева, но скорее – запрета. А вот такое разочарование отца было тяжелее.
– Отец, – тихо прошептала она, – я не прошу награды. Я прошу лишь понять мое стремление…
Император вздохнул, но не от гнева, а от какой-то древней печали.
– Я вижу, что твои мысли не унять. – Он посмотрел на нее долгим, пронзительным взглядом. – Я понимаю, что запреты лишь разжигают твое желание. Хорошо. Я позволю тебе отправиться на Землю. Но при одном условии.
Глаза Хошико заблестели надеждой.
– Любом, Отец!
– Ты отправишься туда в облике простой земной девушки. Без всяких почестей, без свиты, лишь с тем, что сможешь взять с собой. Ты должна будешь прожить там некоторое время, познать мир такой, какой он есть. Если ты вернешься ко мне с осознанием ошибок, с пониманием ценности нашего мира – я буду рад. Но если ты увлечешься его суетой и забудешь о своем долге… – Император осекся, но в его глазах промелькнул оттенок тревоги. – Я не смогу тебя вернуть. А ты, вероятно, не сможешь вернуться сама.
Хошико, опьяненная своей полу-победой, не слишком вняла последним словам.
– Спасибо, Отец! – воскликнула она, склоняясь в глубоком поклоне. – Я буду самой осторожной!
Император Луны лишь кивнул, провожая взглядом ускользающую фигуру своей любимой дочери. В его глазах читалась грусть – предчувствие грядущих бурь, что несет с собой переменчивая Земля.
1673-й год. Период Эдо, Япония.
Под покровом метели, сотканной из небесного серебра, на земли спустилась Хошико, чье золотистое кимоно, символ ее былого сияния, теперь казалось лишь тонкой нитью, отделяющей ее от нового, сурового мира. Сбросив лунные одежды и оставив позади перламутровые дворцы, она приняла облик земной девушки, ослепленная обещанием познать земные краски. Сейчас, оказавшись в простом лесу, Хошико начала оглядываться, надеясь найти хоть какой-то намёк на присутствие жизни в этих краях.
Вскоре ей удалось выйти на небольшой городок, кажется, это была Нара. Воистину, здесь кипела жизнь - дети играли, женщины продавали товары на рынке, а мужчины занимались всяким видом работы. Но когда мимо проходила Хошико, люди с удивлением начали на неё оглядываться, а некоторые - шептаться о её красоте. Они, разумеется, не подозревали, что перед ними не простая девушка.
"Ах, до чего же земной мир странный",- подумала про себя Хошико.
Хошико была так восхищена оживлённой жизнью в городе, что не заметила, как столкнулась с кем-то. Подняв взгляд, она увидела простого юношу лет восемнадцати, может, старше. Этот юноша был в простом, местами даже потёртом кимоно с заплатками, его руки были покрыты синяками и царапинами, что не могло не говорить о его низком происхождении.
-Прошу прощения, достопочтимая госпожа!- Побледнел юноша, отойдя на шаг.- Я не хотел испачкать ваши прекрасные одежды.
Услышав его слова, Хошико испытала жалость - ей отчасти было известно о том, что на Земле к беднякам относятся очень жестоко.
-Не надо волноваться, добрый человек. Всё хорошо,- ответила ему Хошико.
Юноша ещё раз взглянул на неё, немного смущённо, а потом восхищённо сказал:
-Признаться честно, никогда я ещё не встречал такой красавицы. Вы словно распустившаяся хризантема, госпожа!
Хошико улыбнулась:
-Спасибо, приятно это слышать. Все мне об этом говорят.
-Госпожа, позвольте спросить,- начал юноша.- Откуда вы? Раньше я вас не видел в нашем городе.
Хошико немного подумала, что бы такое сказать, чтобы не вызвать подозрений, и ответила:
-Я родом из столицы. Я путешествую по нашей великой стране. Мой отец - Кэнтаро Уэсуги.
-Вы принадлежите самурайскому клану?- Обомлел юноша.
-Верно. Мы живём в столице, как я и сказала. Но я путешествую втайне от всех. Никто не должен знать, что представитель семьи Уэсуги был здесь, в Наре.
-Но... но почему? - Удивился юноша.
-Это не важно,- отрезала Хошико.
Ещё немного помолчав, Хошико спросила его:
-Ну а как твоё имя, добрый юноша?
-Меня зовут Коичи,- ответил юноша.
-Коичи, значит... Рада с тобой познакомиться.
Хошико поправила свой зонтик и повернулась куда-то вдаль:
-Не мог бы ты показать мне свой город? Хочу увидеть все прекрасные места, о которых я слышала от матушки, а ещё увидеть древние храмы.
-С удовольствием, моя госпожа,- улыбнулся Коичи и после этого они пошли вперёд...
Снег уже не падал, но лес всё ещё был укутан в белоснежное покрывало. Лунный свет, пробиваясь сквозь голые ветви деревьев, создавал причудливые тени, словно призрачные силуэты, наблюдающие за ними. Хошико, чьё золотистое кимоно теперь казалось особенно ярким на фоне снега, шла рядом с Коичи, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Два дня, проведённых вместе, пролетели как одно мгновение. Коичи, с его простой, но искренней улыбкой, умением рассказывать истории и восхищённым взглядом, покорил её сердце. Она верила ему безоговорочно, считая встречу с ним настоящим подарком судьбы, доказательством того, что в этом земном мире, полном неожиданностей, она обрела родственную душу.
«Наверняка, отец был прав, говоря о земных страстях, – думала Хошико, с нежностью глядя на Коичи. – Но я никогда не думала, что любовь может быть такой… всепоглощающей».
Они вышли на поляну, где снег лежал особенно глубоко, образуя пушистые сугробы. Лунный свет здесь был ярче, и Хошико, опьянённая счастьем, впервые осмелилась говорить о своих истинных чувствах.
– Коичи, – начала она, её голос звучал тихо, словно лесной ручей, – я… я никогда не чувствовала ничего подобного. Ты стал мне так дорог за эти два дня. Я… я люблю тебя.
Она взглянула на него, ожидая увидеть ответную нежность в его глазах. Но выражение лица Коичи изменилось. На смех, ранее звучавший так искренне, наложилась холодная насмешка. Его взгляд стал острым, оценивающим, как будто он разглядывал её, как редкую, но бесполезную вещь.
– Любишь, говоришь? – он усмехнулся, и в его голосе прозвучала горечь, смешанная с торжеством. – Какая наивная. Знатная дева из столицы, поверившая простому вору.
Слова ударили Хошико, как ледяной посох. Мир вокруг неё словно замер.
– О чём ты говоришь, Коичи? – её голос дрогнул, в нём звучало недоумение и зарождающийся страх.
– О твоих драгоценностях, дурёха! – он рассмеялся, уже не скрывая своего злобного замысла. – Ты думала, я искренне восхищаюсь тобой? Твоё красивое лицо, твоё богатое кимоно, твои украшения… всё это – всего лишь приманка. Я видел, как украшения сверкали на тебе, и понял – моя удача. Ты, глупая, сама пришла ко мне в руки!
Он сделал шаг вперёд, и Хошико инстинктивно попятилась.
– Ты… ты обманул меня? – прошептала она, чувствуя, как всё её существо охватывает холод.
– Поняла, наконец? – Коичи подошёл вплотную, его глаза горели хищным блеском. – Я воспользовался твоей глупостью, чтобы получить то, чего мне так не хватало. А теперь, прощай, принцесса.
С этими словами он резко толкнул её. Хошико, совершенно не готовая к такому повороту, потеряла равновесие и с глухим стуком упала в глубокий, мягкий сугроб. Холодный снег окутал её, проникая сквозь тонкое золотистое кимоно. Пока она пыталась выбраться, Коичи быстро снял с неё ожерелье, серьги и браслеты, ловко и безжалостно.
– Никогда больше не смей появляться на моём пути, – бросил он ей вслед, уже отступая. – И помни, что даже самая прекрасная роза имеет шипы. А твои шипы оказались совсем не острыми.
Он развернулся и, как вихрь, растворился среди деревьев, оставив Хошико одну, в этой ледяной тишине, под равнодушным светом луны.
Хошико попыталась встать, но почувствовала, как её тело слабеет. В лесу становилось всё холоднее и тот холод сковывал её насквозь.
Слова Коичи эхом отдавались в её сознании, заглушая весь прежний восторг: "Ты, глупая, сама пришла ко мне в руки!", "Я воспользовался твоей глупостью!"
Внезапно, словно озарение, она вспомнила слова отца: "Но если ты увлечёшься его суетой и забудешь о своём долге… Я не смогу тебя вернуть. А ты, вероятно, не сможешь вернуться сама."
Эта мысль, холодная и ужасающая, пробрала её до самых костей. Он не просто украл её драгоценности. Он украл её доверие, её любовь, её саму. И теперь, оставленная здесь, она чувствовала, как жизненные силы покидают её.
– Отец… – прошептала она, ощущая холод на всём своём теле.- Прости меня...
В этот момент её густые, до этого чёрные, подобно смоли, волосы начали светлеть, становясь белоснежными, как сам снег, в который она упала. Золотистое кимоно, символ её лунного сияния, начало тускнеть, меркнуть,становясь белого цвета. Вместе с ним изменился и пояс оби, теряя свою яркость. И главное – её глаза. Ранее они сияли мягким, лунным светом, но теперь, отражая всё более холодную боль, они налились глубоким, тёмно-фиолетовым оттенком, цветом самой бесконечной, студёной ночи.
Хошико медленно поднялась из сугроба, заметив, как её кимоно становится сухим, несмотря на холод. Её кожа также изменилась, стала неестественно бледного цвета. Восторг и страх полностью исчезли, вместо них появился ледяной гнев и жажда мести.
-Коичи,- произнесла имя бывшего возлюбленного с непривычной ранее сталью в голосе Хошико.- Да кто ты, чтобы так со мной обойтись? Ты поплатишься за своё предательство, можешь не сомневаться.
В голове у девушки уже зрел план мести...