Следуй за Золотой рыбкой

Это могло показаться странным, но теперь Кая напрягало, что его не пытались убить. Особенно после того, как они посетили родителей Хаски, и их квартиру стало проще выследить. Как бы Тим там не путал следы, а все равно Кай ожидал нападения, и после этого даже в булочную один ходить перестал и вообще на улицу показываться. Но он каждый день ждал, что в дверь постучат. Или сразу вышибут. Но было тихо. И это затишье его напрягло ещё больше. Это означало, что Бьерн что-то задумал. Омега попытался накануне сказать Тиму, что не может идти на суд, но полицейский снова пообещал, что за него заступятся и не позволят снова попасть в тот особняк. Ну и если бы Кай не пошёл на суд, им пришлось бы снова прятаться.

Хаски предлагал ему заказать костюм омеги, но Кай ответил, что не хотел бы провоцировать и выглядеть как-то вызывающе. Обычной рубашки и штанов хватит, чтобы появиться там. К тому же суд ведь не бал, и там нет особого дресскода. Главное быть одетым прилично. Хаски тоже не смог одеться, как альфа. Он собирался, но для этого нужно было либо сходить к портному, либо пригласить его в дом. Он не мог оставить Кая одного, и не мог впускать в дом кого-то чужого. А старый костюм был ему уже мал. Так что они даже не отличались от обычных бет при посещении суда. То ли дело Тим и Барс, а так же Акросс, которого не было видно все это время, но на суд он пришёл, хотя и рисковал. Тим и Барс оделись в парадную полицейскую форму. В такой обычно не работали, она была только для официальных мероприятий. Так же и Акросс был в парадном военном кителе, с аксельбантами и с медалями. Хаски даже показалось, что Кай рассматривал его пристальнее, чем остальных, и альфа быстро закрыл ему глаза ладонями. На самом деле Кай смотрел на Акросса, пытаясь понять, а почему того не было раньше. Хотел и вопрос такой ему задать, но Хаски постарался его отодвинуть, явно ревнуя. Сейчас он думал, что все-таки надо было одеться красиво.

К тому же в коридоре присутствовало много репортёров, Кая это немного успокоило. По крайней мере об этом деле напишут. Но так как он выглядел не как омега, а татуировка была довольно блеклой, чтобы заметить её, не присматриваясь, в коридорах на него не обращали внимания. Зато к Акроссу раз пять подошли спросить, не он ли тот альфа, что пытается отобрать омегу у почтенного и богатого семейства. Хаски уже обдумывал, как бы его незаметно отвести в сторону и там прибить. Хотя бы ненадолго. Но он не мог отойти от Кая далеко. Если омега успокоился, то Хаски казалось, что перед судом самое подходящее время, чтобы убить Кая.

Но было спокойно. Люди переговаривались между собой негромко, никого из семьи Бьерна, как и его самого, не было видно, и хотя Хаски чутко реагировал на любой громкий звук или резкое движение, все снова обошлось. Скорее всего, прав был Кай, и они что-то задумали.

Их адвокатом была девушка-бета Аврора. Довольно молодая, но специализировавшаяся на делах, в которых не могли поделить омегу. Или детей от омег. Низкая, тонкая, в юбке карандаше, она не выглядела опасной. Она помогала до суда подать нужные документы и жалобы, что запросы Хаски игнорировались. Ответ они бы в любом случае не получили ещё, слишком рано. Но по крайней мере об этом можно было сказать на суде: вот доказательство поданных бумаг, вот жалоба на то, что на них не было ответа. Аврора пришла минут за десять до заседания, и Кай выдохнул наконец спокойно. Он боялся, что если цель не он, то что-то сделают с адвокатом. Но Аврора до последнего не подавала свою кандидатуру на защиту омеги, так что скорее всего от Кая вообще не ждали, что он придет с защитой.

Бьерна или его представителя не было на момент начала заседания. Судья прямо сказал, что начнут без него — они предупредили суд, что опознают. И начали со свидетелей.

Барс и Тим рассказали, как привезли Кая «извиниться перед прошлым хозяином», оставили там, не желая влезать дальше в эти разборки, а потом увидели Кая уже в больнице. Хаски рассказал, как ему сообщили через слуг, что с Каем происходит что-то плохое, и он побежал спасать омегу, вытащил уже в таком состоянии. Дальше послушали врача, который рассказывал про травмы Кая, и что они не могли появиться при падении с какой-нибудь лестницы. И уже после него двери в зал открылись — прибыла вторая сторона.

Репортёров не пускали на заседание, но они считали, что могут заваливать вопросами опаздывающих, находясь за пределами зала суда. Но охранники Бьерна в чёрных костюмах отогнали их от двери и позволили своему хозяину с адвокатом спокойно зайти. А вот у Бьерна адвокат был явно альфой, ещё и в парадном, как и сам Бьерн. Каю стало не по себе при его появлении в зале. Хаски, как и Тим с Барсом, сидели рядом с ним и могли защитить, но спокойнее от этого не становилось. Кай сначала злился, что Бьерн даже не пришёл послушать, что про него скажут, а теперь злился уже за то, что тот пришёл и придётся при нем вспоминать все это.

Но альфа был таким же холодным и отстраненным, как обычно. А кроме того — он был на свободе. Его не привезла полиция, на нем не было чёрного комбинезона, в которые обычно одевали арестованных альф. Он даже принарядиться успел. И Кай не знал, его выпустили на суд или он уже отсидел достаточно за избиение и мог спокойно находиться на воле и после суда? Хотя чего-то такого Кай и ждал. Подумаешь, избил омегу. Своего же. К тому же не убил.

И именно при Бьерне Каю пришлось рассказывать, как его привезли, как на него напали, как он проснулся в больнице, но точно помнит, что агрессором был Бьерн, на случай, если они попытаются свалить это на Хаски.

А сразу после него вызвали Бьерна.

— Да, — начал он, — Кая привезли ко мне. Я просил это сделать, потому что он пытался отказаться от меня. Мне нужно было понять, добровольное ли это решение, и что вообще тогда произошло. Видите ли, вы же знаете, что он сбежал отсюда в семнадцать. Но я не был виноват. Я всегда относился к нему со всем уважением, я должен был для себя понять его решение. Но, боюсь, слишком поздно, и, когда нас оставили одних, и я сказал, что против того, чтобы передавать его другому альфе, Кай набросился на меня. Все мои раны зафиксированы. Мне говорили, что он довольно-таки одичал внизу, но я надеялся, что забота и любовь вернут его к нормальной жизни. Сначала мы дрались, а потом сыграли инстинкты и, кажется, я перестарался. Я уехал из поместья в шоке от себя же, я вернулся с доктором. Я думал, что после случившегося его нельзя перемещать, а тут мои слуги говорят, что явился этот и забрал его...

Кай растерялся. Ему показалось, что теперь ему перестанут верить и Тим с Барсом, и Хаски, не то что суд. Но те внимательно слушали. Конечно, Кай защищался как мог. Может быть слишком сильно для омеги этих мест. Само собой, на Бьерне остались следы. Но у всех были внимательные и непроницаемые лица, только у Хаски желваки под кожей ходили.

— Я пришёл в суд в том числе заявить, что я по-прежнему готов забрать Кая в семью. Я не сержусь. Я думаю, что смогу заслужить его доверие. К тому же я не бывший полицейский. Всем известно, что полицейские из альф чаще всего срываются. Примерно наравне с военными, а Каю нужен кто-то, чтобы помочь ему справиться с травмами, а не наделать новых.

— Простите, — Аврора поднялась и, глядя в бумаги, спросила: — Вы говорите, что готовы забрать омегу под свою опеку. Но разве вы не заказали его убийство?

— Нет. Даже в мыслях не было. Разве не доказали, что случившееся в больнице — это кто-то из прошлого с нижнего уровня пытался свести счёты с Каем? Это ещё одна причина для него пойти под мою защиту, я смогу справиться и с теми, кто придёт мстить за его прошлое.

— Если они тебя отсудят, — шепнул Хаски, наклонившись к Каю и притянув его к себе. — Клянусь, я тогда тебя хватаю и выпрыгиваю в окно. Не пугайся.

Тим упёр руку в его голову и оттолкнул от омеги, при этом по-прежнему глядя на судью.

— У меня есть документы, что мой подзащитный не хочет возвращаться к своему прошлому хозяину, подавал об этом бумаги. Так же для господина Бьерна он наверняка уже считается «неликвидным», ведь неизвестно, с кем и как он общался на нижнем уровне. Ведь там другие порядки.

Кай одобрил ей речь. Практически написал её, но в его тексте она звучала хуже, там было написано: «Я не могу ручаться, что моего подзащитного не выебала вся банда альф, что обитает внизу». Так что их адвокат её ещё сильно пригладила, прежде чем это говорить.

— Ну и насчёт того, чтобы омега не остался бесхозным, тоже не стоит волноваться, ведь его готов принять к себе альфа, вот наши бумаги, он подавал на него заявление несколько раз, но так и не получил на них ответ. Конечно, он не очень высокого чина и незаконный сын, но вроде как сейчас мой подопечный по крайней мере не сможет разрушить его репутацию.

— Что вы такое говорите? — перебил Бьерн, но сделал это лишь немного нервно, не выходя за регламент. — Кай может быть своевольный, но в том, что могло случиться внизу, он никак не виноват. Мы все знаем, зачем альфы остаются там. Насиловать и убивать безнаказанно. Я виноват, что не построил для нас устойчивой связи. Я тоже был молод и думал: «А зачем стараться, если омегу уже определили ко мне?» И получилось, что когда он попал в беду, то не смог обратиться ко мне, потому что меня почти не знал. Я не сержусь за то, что он напал на меня. Я отправлял своих родителей проведать его, я отправлял просьбы увидеться, чтобы поговорить с ним до суда. Но каждый раз я и мои родители получали отказ. Я понимаю, что нанёс Каю слишком сильные раны и вряд ли он сможет мне доверять. Но посмотрите на этого человека, он с самого возвращения снизу сидит без работы, его не признает родная семья, да и мало ли, чего он там внизу мог нахвататься. Альфы отсюда иногда идут туда работать именно потому, что там над ними меньше контроля. Как вот он смог познакомиться там с моим омегой?

Хаски начал вставать, и Тим резко посадил его обратно, сжав плечо. Хаски, шикнув от боли, шепнул раздражённо:

— Да я только спросить.

Бьерн кивнул своему адвокату. Тот вывел на экран за судьёй фотографии квартиры Хаски с нижнего уровня. Фотографии из дела, которое завели, когда он пропал. Кай почувствовал, как ему стало дурно.

— Видит бог, я не хотел это затрагивать, — заговорил Бьерн, — но в его квартире внизу был проведён обыск. Там была цепь, уважаемый суд! Прикрученная к полу цепь! Соседи слышали крики из его квартиры. Вы хотите сказать, что омега отказывается от меня добровольно? Откуда вы это знаете, если этот маньяк от него не отходит?!

Кай прикрыл лицо рукой. Сильно болела голова. Он сам не знал, что на это говорить, по-хорошему тут Бьерн прав и нужно было Хаски за такое сразу на хер послать. Даже как-то стыдно стало, что забыл об этом и простил.

— Дайте сказать! — потребовал Хаски.

— Ждите своей очереди, — вежливо попросил адвокат.

— Да, я держал Кая на цепи, но это для его же блага, ведь это нижний уровень, а он главарь банды! У нас был такой протокол — держать омегу у себя, пока...

— Дома? — все так же холодно переспросил адвокат. Лет под пятьдесят, в очках и с седыми волосами, завязанными в хвост. Хаски может быть и мог бы что-то ему возразить, но его уже посадили на место Тим и Кай, и если полицейский продолжал смотреть на судью, то омега бросил на Хаски такой взгляд, что тот стушевался и замолчал. Он и правда был не прав. И, кажется, даже не извинялся за это.

— Если это было задание, то почему вы оставались с ним один на один? — продолжал закапывать его адвокат. — Мы могли бы вам поверить, если бы этот омега сейчас говорил, что вы его не тронули, но судя по метке у него на шее — тронули! И кто теперь докажет, что это было добровольно?! Нам известны феномены, когда омеги после изнасилования начинают защищать альф, которые это с ними сделали, потому что происходит гормональный скачок и они привязываются к агрессору. Но разве мы, как общество, можем допустить это?

У Хаски дёрнулся рот, но сказать ему было нечего, тут говорить должен был только Кай. Но что бы он сказал, если после последней фразы даже его слова ставились под сомнение. Омега все же возразил:

— Он меня не трогал против моей воли.

— Но на цепи держал? — спросил судья.

— Нет, это была цепь не для меня, — соврал Кай, но по взглядам понял, что его видят насквозь. Объявили перерыв, Аврора тут же вытащила их компанию в переговорную, чтобы уточнить информацию. Как только дверь переговорной закрылась, Хаски бодро сказал:

— Думаю, самое время бежать.

Акросс сорвался и рванулся ударить его после того, что услышал, но Кай бросился наперерез и они едва не упали, а все же военный не дотянулся.

— Зачем ты врал? Там все зафиксировано, — устало спросил Барс.

— Да? Может там зафиксировано и то, что в той квартире между нами ничего не было? — огрызнулся Кай, все ещё державший Акросса на дистанции.

— А тут кто знает. Ну и они правы, теперь Хаски на тебя претендует, это выглядит подозрительно, — продолжал Барс. — Вообще, ребят, что там между вами было? Судя по всему, что-то интересное.

Хаски посмотрел вопросительно на Кая, спрашивая, может ли наконец рассказать. Омега взглядом показал: «Я тебе кадык выгрызу, если попытаешься», пришлось ответить только:

— Разговаривали, знакомились. Но все ведь хорошо закончилось.

— Ничего ещё не закончилось, — возразил Тим. — Они может и не вернут его прошлому хозяину, но ты точно дальше под суд пойдёшь за то, что сделал.

— Да я же ничего!.. — попытался возразить Хаски. — Кай, да скажи им!

— Не стоило держать меня на цепи, — напомнил омега.

— Слушай, мне стыдно! Мне сейчас очень за это стыдно, но у меня не было выбора, ты бы просто свалил в закат и мы бы увиделись снова через три года при новой облаве...

— Вот это держите при себе, пожалуйста, — попросила адвокат. — И вообще без моей просьбы больше не говорите. Как мы можем его оправдать?

Хаски знал, какое у него оправдание. Они истинные. Но Кай почему-то не хотел это в суде использовать.

— Значит так, — Аврора потёрла переносицу, прикрыв глаза. Хаски тут же сделал очень внимательное выражение лица. — Скажите, что вам очень за это стыдно, что вы ничего не делали, доказательств этому нет, раз не делали... не делали же?!

Вместо Хаски покивал Кай.

— Вы, — она обратилась уже к омеге, — подтверждаете его слова и говорите, почему вообще это оправдано. Запомнили? Не вот он говорит, почему держал омегу на цепи, а сам подзащитный говорит, что это была вынужденная мера. Скажите, что были ранены и собирались идти раниться дальше. Но опять же — не альфа! Альфа говорит, что ему очень стыдно и не говорит больше ничего!

Когда с этим было покончено, Акросс не собирался их выпускать.

— Что там произошло? — спросил он, стоя между ними и дверью, но вспылил снова именно Кай, а не Хаски. Омега раздражено и нетерпеливо ответил:

— Тебя не должно это волновать! Мы даже не встречались!

И вышел, отодвинув Акросса. Хаски подошёл к нему поближе и попытался оправдаться:

— Я уговаривал его эвакуироваться наверх. Клянусь, я его и пальцем тогда не тронул, иначе он сейчас не подписывал бы документы, что готов со мной жить!

Тим толкнул его в спину, подсказывая выходить быстрее.

Заседание начали с заверений Хаски о том, что ему очень стыдно за ту ситуацию, и он будет всегда благодарен Каю за то, что тот ему это простил, и вообще это совсем не то, чем кажется. После этого слово дали Каю, на него судья и его помощники смотрели уже не так сурово, словно подбадривали сказать правду.

Кай решил снова врать.

— Да, простите, что наврал про цепь, я просто понимал, как вы теперь это увидите. У меня был конфликт с бандой альф... У нас нам внизу есть такая, они отбитые, правда. Вот, они искали меня в городе, но не стали бы искать в квартире полицейского. И Хаски, который уже проявлял знаки внимания, решил, что нужно спрятать меня на время, потому что меня убьют, если найдут. Он этого не хотел. Я же был ослеплён своим влиянием и, стыдно признаться, считал, что сам альф убью, если доберусь. Мои люди вытащили меня из квартиры Хаски, и у вас должно быть отмечено, чем это кончилось: альфы добрались до меня. Даже вспоминать об этом не хочу. Так что выглядит это ужасно, но я сам не оставил Хаски выбора.

— Или ты врёшь, — произнёс Бьерн.

— Тогда почему альфы забрали меня к себе через несколько дней после того, как я оттуда выбрался? Совпадение? — возразил Кай. Суд начал негромко переговариваться. Кай старался не смотреть на Хаски, чтобы не увидеть на его лице улыбку, выдававшую их обоих. Все что угодно, лишь бы не правда. Кай понимал, что наверху нельзя, чтобы знали, что они истинные. Состояние истинности было легендарным, в него даже не все верили. Он и сейчас был просто разменной монетой, а если наверху узнают, что они истинные, то из них сделают подопытных. Тогда он точно никогда не выберется, ещё и в покое их обоих не оставят. Так что Кай мог с совершенно искренним выражением лица врать, изворачиваться, лишь бы все это хорошо закончилось. Ему и правда стоило прийти на этот суд, потому что да, его слово мало что значило, но все же должно было прозвучать.

— Как видите, это делалось на благо омеги, — снова поднялась адвокат. — И даже сейчас Кай это признает. Итак, вернёмся к вашим словам. Вы говорите, что убийц оплатил кто-то из врагов омеги снизу. Но это были особи десятого уровня. Такие стоят очень дорого. Откуда у кого-то снизу возможность таких нанять?

— Но эти убийцы ведь и сами с нижнего уровня, — напомнил адвокат Бьерна. — Никто и не говорил, что им платили. Возможно, с ними договорились как-то иначе. В любом случае, есть ровно ноль доказательств, что это мой подзащитный. Только домыслы. В то время как он очень извиняется перед своим омегой, обещает, что это больше не повторится и просит подумать ещё раз.

— Нет, — ответил Кай, не поднимаясь, и не глядя в его сторону. Аврора жестом поздно попросила его молчать — все равно омега ничего больше не собирался говорить.

— Я прошу отметить, что Кай не согласен и уже выбрал себе пару. Нет закона, по которому высокоранговый омега должен выбирать богатого или высокорангового хозяина. Брак пытались заключить, когда он был молод и растерян. К тому же Бьерн сам заявил, что омега напал на него, и он не справился с собственной агрессией. В нынешних отношениях моего подзащитного такого уже не происходило. Прошу отметить, что за время восстановления именно Хаски находился рядом с ним и защищал его.

— Защищал?! — переспросил Бьерн высокомерно. — И как, защитил?

Хаски тут же прошибло воспоминанием, как не его глазах дверь лифта стала закрываться, а внутри Кай, у которого ещё не до конца срослись переломы, и альфа десятого ранга, который пришёл его убить. Хаски стиснул зубы и поднялся, но Барс и Кай усадили его на место, уговаривая шёпотом: «Ты же видишь, он тебя провоцирует. Не ведись. Пожалуйста, давай держать себя в руках». Хаски сел, посмотрел на помощников судьи и теперь уже его взбесили они — они что-то записывали в своих блокнотах.

— Дайте хотя бы испытательный срок, — предложил Бьерн. — Я подпишу бумаги, что я не трону омегу. Уберите от него этого маньяка, дайте ему спокойно прийти в себя, и вот увидите, он поймёт, что ошибался. Не отдавайте его этому человеку.

— Меня никуда не отдают, — напомнил Кай. В этот раз адвокат его не останавливала. — Я сам ухожу, — спокойно закончил он. Суд снова стал переговариваться, в этот раз не шёпотом.

— Может ли омега отвечать за свои действия?

— Это нечестный спор, Бьерн не ставил на нем метку, в отличие от этого альфы. Омега может говорить из-за их связи. Стоит все же их разлучить, чтобы он смог подумать и чётко сказать, насколько ему нужен этот союз...

— Бьерн может настаивать на этом, потому что омега девятого ранга. Все же мало кто в наше время простит гулящего омегу, способного на агрессию.

— У Хаски больше поводов. Бьерн признан семьёй и уже имеет хорошую должность. С Хаски же только недавно татуировку свели, полиция на нижнем уровне — его максимум без этого омеги, а он не признан семьёй, он незаконный. Через этого омегу смог бы вернуться в иерархию.

— Да я не... — начал Хаски, но по жесту адвоката замолчал. Но смотрел уже иначе. Он все ещё думал, что этаж тут второй. Если что надо хватать Кая и бежать. Даже если суд убедится в своих подозрениях. Но его оклик словно бы напомнил совету, что они говорят при участниках, и те тактично замолчали, глядя теперь на Кая с жалостью и явным желанием защитить омегу. Правда было непонятно, от кого конкретно.

Хаски не мог успокоиться. У него в висках пульсировало. Он представлял, как на него бросается охрана, Кая увозят в особняк этого мудака сегодня же, а там кто бы и что ни обещал, ещё непонятно, что с ним сделают. Возможно это будет вообще последний раз, когда он увидит Кая. Он ни за что не мог им отдать своего омегу.

— Вы все забываете, что мой подзащитный выбрал именно Хаски, какого бы положения и уровня он ни был, — напомнила Аврора. — У него было достаточно времени, чтобы подтвердить это.

Весь состав суда так посмотрел на Кая, словно впервые его тут заметили. Тот встал и заговорил, хотя его об этом никто не просил:

— Я прошу прощения у Бьерна, но мне было семнадцать, за меня решал опекун, а я думал, что ничего страшного не случится. Но я никогда не испытывал к нему никаких чувств. Это доказывает то, что я ещё тогда нашёл другого альфу, в которого влюбился. Это не было течкой, я вполне осознанно выбрал его, мне стало интересно, что такое любить. Но и Акросс был только влюблённостью. Я прошу оставить меня в покое с Хаски, я его встретил и я уже не смогу без него.

Пару секунд они молчали, Хаски казалось даже дышать перестал. И вдруг судья и помощники рассмеялись, подначивая друг друга. Они сидели выше остальных в зале, и ощущение было неприятное. Кай тоже почувствовал, что все идёт так, как он и боялся.

— Защищаемый омега, — заговорил судья, — а вы ещё слишком молоды, чтобы понимать... Любовь в этом мире мало что значит. Будьте благодарны, что после всего, что натворили, ваш хозяин все ещё готов вас принять. Как знать, возможно за это он к вам и привязан. Я, можно сказать, спасаю вас от этого голодранца, передавая в руки более ответственному и перспективному человеку. Умейте все-таки решать головой, а не гормонами и сердцем. Я думаю, тут и совещаться нечего, ведь понятно же, с кем вам будет лучше. Явно не с бывший полицейским. И даже если отдать вас ему — ваш бывший хозяин все равно заберёт вас, у него же есть на это власть.

У Кая по спине прошлись мурашки. Его не слушали. Тим наклонился к Барсу и ему негромко на ухо сказал: «Их купили, это надо только доказать». Видимо, это был их план. Какой план был у Кая? Он перевёл взгляд на Бьерна, тот был так же спокоен, как всегда, молча слушал, не выказывая ни радости, ни грусти. Словно был лишь секретарём на этом суде. Кай разозлился. Ему в голову пришло: «Отлично, отдавайте меня ему. У меня с ним ещё остались счёты. Я сделаю вид, что подчиняюсь, но я сегодня же его зарежу».

Что Хаски больше не на грани нервного срыва, а прямо в процессе его, уловил только Акросс. Он заметил, как Хаски стал вставать и попытался усадить его обратно, но Хаски так отшвырнул его от себя, что Акросс свалился со стула, тут уже и остальные обратили внимание и стало тихо.

— Выведите... — начал было судья.

— Вы не можете нас разлучать! — глядя прямо на суд, с горящими глазами возразил Хаски. Кай шестым чувством понял, что он собирается сделать, и выкрикнул: «Не слушайте его!», одновременно попытался дотянуться и закрыть альфе рот. Но того уже ничего не могло остановить. — Потому что я заявляю сейчас под присягой! Кая нельзя никому больше отдать, потому что мы истинные!

В полной тишине Акросс поднял стул и сел обратно. Он единственный прослушал, что случилось, потому что считал, что Хаски будет приводить какие-то более незначительные доводы.

— Это правда? — спросил судья. Кай схватился за эту возможность:

— Нет! Он врёт просто чтобы нас оставили вместе! Это неправда!

Видимо, у судьи была какая-то кнопка под столом, или у кого-то из его помощников, потому что двери открылись и, извинившись, вошли двое медиков в белом и масках с пластиковыми белыми чемоданчиками. Они дошли до Кая с Хаски и предложили им вежливо:

— Следуйте за нами.

Кай не мог поверить, что это произошло. Он пытался сосредоточиться на том, что теперь его хотя бы оставят с Хаски. Но как он тогда поквитается с Бьерном?.. Да и проблемы у них теперь не меньше. Но их хотя бы будут держать вместе... хотя бы... чёртов альфа, не мог держать язык за зубами.

Хаски не понимал. Он выглядел счастливым. Конечно, их же сейчас проверят, докажут, и их по закону уже никак не разделят. Ни за деньги, ни за статус, никак. Потому что Кая никто кроме Хаски трогать не может. Их оставят в покое.

Их привели в тесную светлую комнату. Кай первым делом проверил окно — оно оказалось забито гвоздями, не открыть так сразу. Когда он понял, что медики смотрели на него, то бросил только тихое:

— Душно.

Хаски с готовностью закатывал рукав, приготовившись сдать кровь на первичный анализ. По крови погрешность была большая, но все же это был самый доступный сейчас анализ и самый быстрый. Кай сел на стул рядом с ним, дёрнул альфу за рукав и подсказал наклониться, зашептал:

— Ты знаешь, что будет дальше?

— Нет, — Хаски только сейчас растерялся и стал понимать, что сделал что-то не так. И вместо ответа Кай укусил его за ухо, больно. Альфа поймал его лицо за подбородок, попросил:

— Тихо, тихо! Не надо! Я понял...

Каю пришлось его отпустить, чтобы сказать:

— Ни хера ты не понял.

Омега нехотя закатал рукав. Кай знал, что они больше не вернутся в зал. Именно потому, что они истинные. Если бы Хаски соврал, то суд бы продолжился, а его бы просто больше не слушали. Но Хаски не врал, и пусть их не разлучат, домой они отсюда тоже не уедут.

Когда медики отвлеклись, Хаски потянул омегу к себе, уже обеспокоенно спросил:

— Что дальше будет?

— Ты раньше не мог этим задаться?! — прошипел Кай. Альфа держал его за шею, немного поглаживая, думая, что этим успокаивает.

Один из медиков обернулся и улыбнулся омеге, тоже решив, что это должно успокоить. Кай только решил, что вместо Хаски надо бы врезать этому медику. Он сжал руку альфы и негромко, но стараясь быть очень убедительным, заговорил:

— Хаски, кроме литературы и сериалов, сколько истинных ты знаешь?

— Ну... Не то чтобы лично знаком, но была же какая-то высокопоставленная семья, где их омега встретил своего истинного альфу. Их ещё к президенту на приём часто звали. Я не хочу сказать, что это мы...

— Ты хочешь сказать, что они были защищены своими деньгами, — поправил его Кай. — Как ты думаешь, где все истинные? Это место буквально собирает всех альф и омег. Где блять истинные? Где им быть, если не тут?

Кай не мог не обрадоваться, когда увидел, как у Хаски поменялось выражение лица, когда он осознавал. Сначала он все ещё улыбался, потом уголки губ поползли вниз, он все ещё пытался вспомнить. Наконец улыбка вернулась на его лицо, но стала нервной.

— Нам пиздец? — выдохнул он. Кая это даже успокоило, но он закрепил, подтвердив:

— Ещё какой.

***

Хаски с Каем не было полчаса, перерыв на это время не объявляли, но и в прениях сторон смысла не было. Все просто сидели и ждали результатов. Они переговаривались, но негромко. Судья тоже о чем-то говорил со своими помощниками, но со своего места Тим этого не слышал. Он тоже никогда не задумывался о том, что не видел вокруг истинных, и не понимал сейчас, почему Хаски с Каем это скрывали. Если бы у них был подтверждённый статус, то суд и не понадобился бы. Никакие деньги теперь не могли бы помочь выкупить Кая, он бесполезен для этих людей, он привязан к Хаски и сможет быть только с ним. И все же что-то заставляло Тима нервничать. Он очень внимательно следил за всеми, словно кто-то вот-вот вытащил бы оружие и бросился на людей. Но все были спокойны. С Бьерна слетела его спесь, он выглядел разбитым и реально проигравшим процесс, который наверняка дался ему такими огромными усилиями. И все же дело было не в нем. Тим не понимал, откуда это предчувствие. Он подвинулся к окну, около здания суда стоял белый медицинский фургон, но это тут было вроде как нормальным явлением. На суде кому-то становилось плохо, кого-то привозили из больницы давать показания. Все равно что-то было не так.

Чуть больше чем через полчаса ожидания двери так же тихо открылись, словно студенты опаздывали на лекцию и, зная, что их пустят, так же понимали и что отвлекают преподавателя, неловко вошли медики и передали судье какую-то бумагу. Бьерн оживился, сейчас единственным его шансом было то, что Хаски соврал, и они не истинные. Но, к его сожалению, судья зачитал:

— Да, это истинная пара. Кай останется с Хаски, я не имею права их разлучать.

Барс даже вскрикнул от радости, Акросс выдохнул с облегчением, Аврора пожала им руки, за неимением нанимателя. А Тим вскочил со своего места и побежал за медиками. Нагнал их в коридоре и, остановив, постарался как можно более буднично спросить:

— Где альфа и омега, которых вы проверяли?

— Как где? — удивился медик. — Вы же слышали. Они — истинные. Им больше ничего не угрожает, им не нужно тут присутствовать, омега не захотел возвращаться в зал суда. Они уехали домой, ведь их теперь никто не разлучает.

— Но я везу их домой, — возразил Тим. Медики переглянулись, после этого омеге захотелось взять их за шкирку и как следует встряхнуть, чтобы заставить говорить. Они, во-первых, что-то знали, во-вторых, собирались врать и дальше.

— Езжай домой, приятель, — произнёс один из медиков, хлопнув Тима по плечу. Тот проследил взглядом за этой рукой. — Они не хотели никого из вас видеть и...

И именно эту руку Тим в пару секунд заломил ему за спину в болевом приёме. Второй попытался оттащить Тима, но он был доктором, а оторвать полицейского было так же сложно, как вцепившуюся бойцовскую собаку.

— Где? Они? — раздельно произнёс Тим.

— Да мы не знаем! — запаниковал тот, который был свободен. Медик в захвате Тима упорно молчал, к тому же видел, что другие полицейские из коридора уже бежали его остановить. — Мы отдаём их доктору! Что дальше, нам не рассказывают!

Тим бегом вернулся в зал суда, откуда уже почти все разошлись, только чтобы заглянуть в окно. Белого медицинского фургона под окнами уже не было, он выезжал в ворота.