Следуй за Золотой рыбкой

Хаски добрался до своей комнаты успокоенный и даже в приподнятом настроении. Ещё и бок не болел после обезболивающих, и от капельницы было так хорошо, что казалось и нет никакого ранения. Он даже предвкушал, как его план исполнится, и ему вернут Кая, а он будет только наблюдать за этим со стороны. С этими мыслями Хаски лёг на спину спать, подумав ещё расслабленно: «Во сне раны будут заживать быстрее».

Прошло всего несколько минут, он даже стал засыпать, когда на него сверху вдруг словно бетонную плиту опрокинули, и Хаски скрутило от боли. Он загнанно осмотрелся, но в комнате он был один, как и плиты никакой не было. Осознание пришло очень быстро, а с ним и вторая волна боли, заставившая его свернуться на кровати и зарычать сквозь стиснутые зубы.

«Сука, — подумал в отчаянье Хаски. — Это мой омега, какого хера ты его трогаешь, животное?!» Наверняка Каю в этот момент было так же больно. Голова раскалывалась, а в животе словно кто-то все внутренности в кулак собрал и стал прокручивать.

В дверь комнаты постучали, и обеспокоенный голос Гранита спросил:

— Я войду?

Не дожидаясь разрешения, он подёргал ручку, но было заперто. Хаски не хотел, чтобы тут узнали о его связи, он ещё не придумал про это ложь и был не в состоянии придумывать её сейчас.

— Все в порядке! — соврал он. — Обезбол отпустил!

— Ты же только что его вколол... — растерянно проговорил голос Гранита.

— И я с кровати упал, — продолжал Хаски. Он не мог скрыть боли в голосе. Его начало отпускать, так что он подумал, что сможет разогнуться — но тут же новая волна. Мало того, что больно, ещё и морально было тяжело от осознания, что в этот момент тот садист добрался до Кая. А Хаски ничего не мог с этим сделать, только корчиться.

— Я разбужу медсестру, — предупредил Гранит. Хаски успел выкрикнуть:

— Нет! — и в самом деле не заметил, как кончилась кровать, и он упал на пол. Тут же и бок взвыл от боли, и позвать медсестру стало казаться не такой уж плохой идеей, а что-то внятно говорить уже просто не получалось. Хаски до этого злился, а теперь ему стало страшно. Он не мог понять, что именно делают с Каем, что это настолько отражается болью. Его там убивают, что ли? От боли и страха Хаски покрылся холодным потом, с пола приподнялся на колени, держась за бок, и, словно ему было мало, именно в этот момент Гранит выбил дверь в его спальню. Прямо в Хаски выбил.

***

Никто не видел, что Легион зашёл в свою спальню с омегой, иначе его не стали бы беспокоить. Но банда считала, что Золотая рыбка куда-то от него спрятался, и сейчас главарь один. Да, из комнаты раздавались странные звуки, но кто знает, чем Легион мог заниматься там в одиночку с утра. К тому же дело было срочным, поэтому посланный за ним альфа постучался и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь спальни, ведь он точно знал, что внутри кто-то есть. И замер, забыв, за чем пришёл. Ему показалось, что он настолько не вовремя, что его или убьют, или покалечат.

Легион медленно поднялся с пола, повернулся к двери. На его лице была кровь, он выглядел так, словно едва-едва сдерживался, и самым лучшим вариантом было бы закрыть дверь и сделать вид, что ничего не случилось. Омега лежал на полу, свернувшись в позу эмбриона, рубашка на нем оказалась порвана. Лица видно не было, но дышал он с трудом.

— Что? — поторопил Легион. Первой мыслью было: «Наверное, альфа из полиции все-таки умер и главарю сейчас вообще не до чего, он хотел бы остаться тут и доделать начатое».

— Не могли бы вы выйти со мной? Это только для банды, — предупредил альфа. Он пока не понимал, что для Легиона будет важнее: доделать или все же услышать новости, поэтому предполагал, что его сейчас пошлют и придётся ждать, когда главарь тут закончит.

Но Легион по-прежнему не мог что-то сделать Каю. И даже то, что было, делал больше чтобы Золотой рыбке причинить боль, которая не сказалась бы дальше на его физическом состоянии. То есть, конечно, Легион мог приложить его головой об пол, но так можно перестараться и остаться без ресурса, который он так долго добывал. Куда безопаснее было пытать так. Да и полицейский там получит предупреждение. Но теперь Легион без особых сожалений поднялся и вышел.

Кай не очень понимал, что с ним сделали, помнил только, что было очень больно, а теперь ощущал, что его единственная одежда, рубашка, порвана. Нужно было послушать, о чем говорили альфы, но Кай физически не мог этого сделать, он приходил в себя как после очень сильного и оглушающего удара, хватая ртом воздух. Понял, что на глаза от боли и досады навернулись слезы, вытер их, почувствовав, что руки ледяные. Начал подниматься. Нужно было найти другую одежду, рубашка оказалась испорчена безнадёжно, её будто пытались по лоскуту срывать. Кай тяжело встал на ноги и добрался до шкафа, но там висели вещи только Легиона. Разница в размере была такая, что омега утонул бы в них.

Сейчас все мысли были даже не о себе, а о том, какой болью случившееся прошлось по Хаски, который и так был ранен. Наверняка ему теперь очень плохо. Хоть бы швы не разошлись. В последнее время Кай не ощущал фантомной боли в боку, что исходила от Хаски. Либо ему помогли, либо, что маловероятно, связь стала разрушаться. Такую связь так просто бы не сломали.

Кай не хотел выходить наружу в порванном, осмотрел кровать, но идти куда-то в простыне ему показалось ещё более унизительным. Тогда он заглянул под кровать, и уже там нашёл в пыли две тряпки: это оказались синяя футболка и мужские трусы, явно не размер Легиона. Значит, кого-то из омег, кто был тут до этого. Кая передёрнуло от мысли о том, как они там оказались. Он раньше старался не думать об этом, но теперь особенно ярко представил, потому что всего пару минут назад был в похожей ситуации. А раз Легиону уже ничего не страшно, то отсюда надо было бежать. Иначе эта ночь для Кая плохо кончится, потому что он все ещё омега в логове альф.

Он выглянул в коридор — рядом со спальней главаря никто не стоял, они ушли говорить куда-то дальше. И Кай смог незаметно выйти. Он выбрал направление противоположное спортзалу и выходу, вглубь логова. Потому что конечно у выхода его скорее всего развернут.

Питался он в логове так себе, и за все время тут съел только вчерашний пирог. Было около семи утра, и в логове ещё спали, так что Кай никого не встретил в коридорах. Он двигался на запах еды. Несмотря на то, что ел он мало, ему и не хотелось. Слишком нервным и болезненным было все происходящее, и ему бы сейчас кусок в горло не полез. Но Кай решил, что альфам кто-то готовит. И, насколько он их знал, это вряд ли был бы тоже какой-то альфа. Скорее всего кто-то из внешнего мира, запертый тут или приглашённый сюда. Легион сказал, что Кай на данный момент тут единственный омега, так что он плюс-минус предполагал, что происходит на кухне у альф. Догадался по вчерашнему пирогу — альфа не стал бы украшать его защипами и цветочками.

Несмотря на ранний час, на кухне гремели кастрюли, разговаривали, и голоса эти были женскими. Кай надеялся только, что эти женщины тут по своей воле, потому что ему бы себя как-то отсюда вытащить. Он был слишком слаб, чтобы помогать ещё кому-то.

Кухня оказалась большая, как у кафе. Там горел яркий свет, на плите стояли две большие кастрюли и сковородка. В центре всего — высокая женщина под пятьдесят, и ещё трое девушек лет на десять младше. Они спешили готовить, нарезать, сгружали овощи и мясо с пластиковых досок то в кастрюлю, то на сковородку, то в противень. Старшая женщина всем командовала, и когда она тем же тоном позвала: «Не стой там, входи», — Кай даже не сразу понял, что это ему. Он особо и не прятался, но и не выходил в центр кухни, чтобы сказать: «Вот он я, любуйтесь». Но когда он вошёл, все это замерло вдруг, словно они не ожидали его увидеть.

— Прости Господи, омега? — спросила старшая. — Давно тут? Эти в курсе, что ты тут?

— Да, — признался Кай. Одна из девушек схватила железное блюдо, явно предназначенное для готовки, а не для еды, и в него налила несколько половников из кастрюли, в которой все ещё продолжало что-то вариться. Она же расчистила стол и поставила это перед Каем, приглашая поесть.

— Вы тут добровольно? — спросил он, присаживаясь за стол, но есть все равно не начинал. Девушки после этого вопроса вспомнили, что у них дела, и работа снова закипела.

— Да, тут хорошо платят, — заверила старшая. — Ни на одной другой кухне на нижнем уровне так хорошо не платят, как тут. Но это все не просто так, у них есть условие: мы не вмешиваемся в дела банды. Так что извини, мы тебя только накормить сможем.

— Да, я понимаю, — заверил Кай, сделав вид, что вообще не надеялся от них что-то получить: передать что-то наружу или подсказать ему, где запасной выход тут. Ему нужно было, чтобы они расслабились, а ещё лучше вернулись к работе. Потому что выход для себя он уже нашёл.

Кухня у банды была почти что промышленная. Сложно было держать тут столько отходов, сколько получалось от готовки на такую ораву, так что вместо бака с мусором тут же был мусоропровод: дыра с трубой, уходившей куда-то на улицу. Кай видел, как её иногда открывали, сбрасывая внутрь очистки, шелуху и другие отходы. Один раз Кай уже сбежал через мусор, единственная опасность была в том, что он мог застрять в этой трубе. Неприятно, но хотя бы шанс.

— Ты хотя бы совершеннолетний? — продолжала старшая. Кай для вида взял ложку. По сути в тарелке был просто жирный мясной бульон с капустой, пока что не очень похожий на суп, его и есть-то было не приятно, тем более сейчас, когда не было аппетита.

— Да. Мне двадцать три.

— Выглядишь нормально. Они тебя не трогали ещё?

— Можно сказать, я личная игрушка Легиона, — поморщившись, ответил Кай. — Поэтому они не могут меня тронуть.

— После главаря тоже не так бодро выглядят, — покачала головой старшая, и у омеги засосало под ложечкой от страха за то, что его ждёт, если этот план сорвётся.

— Да, он пока, по личным причинам, может меня только бить, — признал Кай. — Значит, никакой помощи я от вас получить не смогу? Даже что-то наружу передать?

Старшая тут же отстала от него и вернулась к готовке. Кай подумал, что на нем только футболка и штаны, а снаружи поздняя осень. Но на кухне не лежало никакой куртки или кофты, фартук ему бы вряд ли помог. Он наклонился к тарелке и наблюдал, как остальные готовят, делая вид, что его тут нет. Кажется, вскоре они и сами в это поверили и перестали его замечать. Во всяком случае, когда Кай поднялся, на него больше не обернулись. Они боялись, что он попросит о помощи.

Когда в мусорную трубу свалился Кай, это было громче, чем когда туда выбрасывали очистки, и это, конечно же, заметили все, и замерли. И следующее, что они поняли — омеги больше нет на кухне, хотя он не выходил. Ещё несколько секунд ушло, чтобы сопоставить причину и следствие, и готовка тут же была забыта, старшая крикнула:

— Быстро, предупредите банду, пока нам за это не досталось!

Кай застрял только немного в самом конце, когда ноги уже вывалились на улицу, а тело ещё оставалось в трубе. Но он протолкнул себя изнутри и свалился наконец в мокрую и вонючую лужу отходов. Стало ещё холоднее. Оказалось, что снаружи ещё темно, но мусорку, конечно, никто не охранял, только крысы разбежались врассыпную от свалившегося. А Кай сам не мог поверить в то, что так просто оказался снаружи. Но на осознание ушло несколько секунд, после чего он быстро поднялся и побежал прочь, в темноту.

***

Уже через час полицейские-альфы собрались в кабинете, в котором раньше сидели только Хаски и Алабай. Личной переговорки у них не было, а с нижнего уровня полиция могла передать банде то, что услышит, поэтому там говорить было опасно.

— Как найти альф? — спросил Тим, как только Гранит раздал бумаги. Хаски засмеялся, тут же закашлялся, положил руку на бок. После того, что было утром, его снова отвели к медсестре, и она смогла только помазать рану какой-то мазью и наложить новые бинты. Хаски же радостно сказал, что ему уже лучше, и на собрание пришёл без капельницы.

Гранит бросил на него холодный взгляд и ответил:

— Они не прячутся.

— Прятались только омеги, — пояснил Хаски. Чтобы исправить своё неуважение, он сам в бумагах Тима нашёл карту и фотографии логова альф, на которых было видно забор с колючей проволокой и бетонное здание за ним. — Никто не стал бы нарываться на альф.

После этого Хаски в его бумагах нашёл черно-белую распечатанную на листе А4 фотографию Легиона, снятую исподтишка. Ему показалось, что фото не отражает в полной мере размеров Легиона, и Хаски решил дополнить:

— Головы на две-полторы тебя выше будет.

— Слышал же? Большим дурака больно падать! — пошутил Барс, и Хаски тут же поддержал его приглушённым смехом. Тим и Гранит понимающе переглянулись.

— Есть план здания?

— Да нам до этого он не нужен был. Незачем было их трогать, — с улыбкой откинулся на спинку кресла Хаски.

— Нет, — подтвердил Гранит.

— Но можно найти, — продолжал Хаски. — Я знаю ребят, строителей. Они могут подсказать, кто им это строил. Не думаю, что альфы потом всех там же закопали, чтобы никто не знал, что у них внутри. К тому же они прям не особо боятся. С альфами предпочитают договариваться. Хуже них только наркоторговцы.

— Может, тоже попробуем договориться? — внезапно предложил Барс. Тим развернул к нему фото Легиона и уточнил:

— С этим?

— Не получится, — на этом моменте Хаски собрал всю волю в кулак, чтобы продолжать улыбаться. — Кай — высший ранг. Легион вбил себе в голову, что ему нужен высший ранг для потомства. Он его не отдаст, нам нечего предложить.

Ну и если Хаски пойдёт договариваться, то его застрелят ещё на подходе, а остальных просто выставят за ворота.

— Ты зовёшь его по имени, — заметил Барс. Хаски фыркнул:

— Прозвище у Кая появилось где-то года три назад. Я слишком долго знал его под именем, чтобы переучиваться. Надо кличкой звать?

— Нет, просто подметил, что внизу его зовут иначе. Этот омега, он опасен? Да, я понимаю, что он двоих из полиции уже в больницу отправил. Но все же... может, ему повезло?

Как бы Хаски хотелось сказать: «Да, конечно повезло, не принимайте его всерьёз, не обращайте на него внимания. Относитесь к нему как к обычному омеге, и просто за ручку приведите в участок, все будет в порядке». Но рядом сидел Гранит, и он бы сразу понял, что Хаски лжёт. Поэтому он показал на своё горло, следы от зубов на котором ещё были красными, и похвастался:

— Это он оставил. Когда я потерял бдительность. Относитесь к нему как к альфе, просто мелкому. Так будет проще.

— Разве не все омеги внизу дикие? Мне казалось, по-другому тут не выжить, — добавил Барс, забирая бумаги у Тима и рассматривая их. — Я вот прям не хотел тебя дёргать пока. Но раз ты говоришь, что знаешь строителей, то давай спросим у них план. Без него туда соваться самоубийство, конечно.

— Э, оставить он меня решил! — возразил Хаски задорно. — Я с вами ещё пойду. Хочу увидеть его лицо, когда мы за ним аж туда явимся. Наверное, в аду-то он меня увидеть не ожидал.

Да, очень хотелось снова увидеть Кая, да и в операции участвовать. Хаски не планировал оставлять все на новеньких, да и с омегой жаждал как можно скорее увидеться.

***

Кай тем временем понял, что зря переживал за то, что на нем только футболка и штаны. Да, сначала было прохладно, он ещё и промок. Но как он побежал подальше от логова, так сразу разогрелся, вскоре даже показалось, что жарко.

Вот только он рассуждал, что Легион либо ещё внутри логова, и ему понадобится время, чтобы броситься в погоню; либо снова уехал, и ему нужно будет время, чтобы вернуться. Кай понял, что ошибался, когда очень скоро услышал рокот двигателей мотоциклов. У него даже мысли не возникло, что может быть это с ним не связано. К сожалению, логово стояло в стороне от города, и до других домов нужно было преодолеть пустырь и место, заросшее молодыми деревьями. Через забор Кай выбрался между прутьям — видимо не предполагалось, что внутрь полезет кто-то настолько худой, а тем более попытается выбраться. Кай решил, что главное преодолеть пустырь, а в деревьях он сможет затеряться. К сожалению, уже начинало светать, и уж на пустыре он точно был как на ладони.

Легион успел вовремя из-за того, что только недавно выехал с пятью своими людьми из логова, когда по рации сообщили, что омега сбежал. Главарь думал, что у Кая был более продуманный план побега, но они вернулись как раз, чтобы успеть увидеть его на пустыре. А заметив, направились прямиком туда, размывая осеннюю грязь взвывшими шинами.

Кай отлично понимал, что будет, если его поймают. Это был, возможно, единственный шанс вырваться. Ему казалось — только добраться до деревьев, а там он потеряется. Он даже не мог точно сказать, насколько далеко от него мотоциклы. По этому оглушительному звуку, который распространялся по всему пустырю, казалось, что совсем близко, и это заставляло бежать быстрее. Каким-то чудом он ни разу даже не споткнулся, хотя как таковой дороги под ногами не было, только вязкая грязь. Мыслей почти не осталось, только цель — добраться до деревьев. А почему, зачем, как его это спасёт — об этом уже не было сил думать. Словно был какой-то договор со вселенной, что если доберётся, то сможет уйти, то спасён. Но как раз, когда до них оставалось несколько метров, перед Каем наперерез выехал чёрный мотоцикл и остановился. По инерции омега в него врезался, и его отбросило назад, он все-таки упал в эту грязь. Впрочем, он и до этого особо чистым не был. Казалось, лёгкие разорвёт от нехватки воздуха, и словно этого было мало — в следующую секунду Легион сзади перехватил его за горло и заставил подняться.

— Это было быстро, даже как-то скучно, — произнёс тот альфа, в которого Кай врезался. — Может быть, отпустить его снова и досчитать до ста? Чтобы было интереснее.

— Найдите другое развлечение, — приказал Легион, оттаскивая Кая к своему мотоциклу. Там поставил его на ноги и при всех отвесил пощёчину. Со стороны казалось, что это скорее унизительно, чем больно, но у омеги в ушах зазвенело от этого. Первым порывом было — ответить, тоже ударить, он даже дёрнулся, но встретился взглядом с этой скалой с холодными впившимися в него глазами. Легион даже не думал защищаться. Как бы Кай не ударил его сейчас, это было бесполезно. А если бы получилось найти уязвимую точку — то тут ещё пятеро альф, которые его изобьют за главаря. У Кая опустились руки. Все было бесполезно. Легион улыбнулся такому смирению, но эта улыбка тут же стёрлась с его лица. Он заставил омегу сесть на мотоцикл, он не собирался пешком тащить его через пустырь обратно.

***

Душевые альф совершенно отличались от тех, как было устроено в гнезде. У омег душевые были отдельными кабинками, светлыми, в бежевых и белых тонах, с зеркалами и раковинами, а так же лавочками, на которых можно было подождать, если очередь. Душевые у альф во-первых располагались в подвале, во-вторых были терракотового кирпичного цвета, а в-третьих света там было не так уж много. Никаких зеркал, никаких перегородок и уж тем более дверей, и лавочек, чтобы подождать, тут тоже не было. Так как все ещё длилось это бесконечное утро, трое альф как раз мылись, когда дверь сильным толчком открыл Легион.

Кай чувствовал, что у него от предыдущей пощёчины лопнула губа, но почти не думал об этом, понимая, что дальше будет хуже. Альфа тащил его за собой и постоянно держал так, чтобы Кай не упал, но при этом и толкал так, что несколько раз омега почти споткнулся.

Войдя в душевые, Легион ничего не сказал, так же с силой захлопнул за собой дверь. Кая он все это время держал за предплечье, словно тот мог вот-вот снова сбежать. Мывшиеся тут альфы спокойно вернулись к прерванному занятию, словно ничего не случилось, словно главарь не ввалился в душевые в обуви и одежде, втащив сюда и своего омегу, тоже одетого. Тут был свободный душ по центру, главарь под него впихнул Кая и открыл воду, холодную, грязь потихоньку стала сползать на пол.

— Тебя больше не пустят на кухню, — спокойно произнёс Легион, словно даже не злился. Он взял мочалку и принялся оттирать Кая прямо так, в одежде, и для омеги это было даже неплохо. Намного хуже если бы его заставили раздеваться или сам альфа снял бы с него одежду. К тому же Кай не чувствовал боли, значит и никакой подоплёки у этого действия не было — Легион просто оттирал его от грязи после помойки и улицы. Кай все ждал, когда вода нагреется, ведь у других альф точно от воды шёл пар, значит она была тёплой, но его душ становился только холоднее. Видимо, Легион специально выбрал холодную воду. Неприятно, но все ещё не так плохо, как могло оказаться вскоре.

Хотя Легион ничего не приказывал и остальных игнорировал, альфы в душевой как-то быстро закончили со своим душем и вышли. Когда поспешил уйти последний, Легион выключил воду, хотя Кай видел, что ещё не вся грязь отмылась. Он даже подумал, что возможно его не отмывать собирались, а наказать. Тогда понятно и почему вода холодная, и зачем свидетели.

— Откуда у тебя эта футболка? — нависнув над ним, спросил Легион. Кай отвернулся и себе под нос ответил:

— Нашёл.

— И решил её надеть?.. Опрометчиво, — Легион потянулся и снова включил воду, на этот раз тёплую. Он успел вымокнуть вместе с Каем, и тот решил, что альфе стало холодно, и он так греется, но Легион придвинулся ближе, а Кай почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Его трясло от холода и нервов, и он никак не мог справиться с собой. — Ты знаешь, чья это?

Кай не хотел выяснять. Когда его прижали к стене вплотную, он дёрнулся вправо, попытался сбежать, но Легион схватил его за плечо и припечатал обратно к стене. Кай задохнулся, в голове пронеслось: «Да сколько можно?»

— Видимо, — продолжал Легион, обдавая его горячим дыханием сверху, — я был не прав, и ты тоже пытаешься мне понравиться. Чтобы я тебя не бил? Хорошо, давай иначе.

Кай понимал, что если его поймают, то будет хуже, но теперь это самое хуже наступило. Прижимая его все ещё к холодному кафелю душевой, Легион стал расстёгивать ремень на штанах. Тошнота усилилась, Кая не рвало только потому, что он со вчерашнего дня так ничего и не ел. Он попытался отпихнуть Легиона от себя, но это было все равно, что придавивший его шкаф пытаться отодвинуть. Легион рывком поставил его на колени, второй рукой продолжал удерживать на месте.

— Ведь ваша связь не вмешается, если тебя как-то иначе попытаться трахнуть, — продолжал альфа. Каю показалось, что в душевых стало ещё темнее, что он снова задыхался, захлёбывался, грудь сдавило. Он даже произнести ничего не мог, настолько плохо это все ощущалось. Кроме того, что Легион был сильнее, ещё и собственное тело так подводило его. Толку от этой связи, если вместо защиты получаешь только проблемы больше? И когда надо собраться, оттолкнуть, бежать, даже вдохнуть не можешь.

Но прежде, чем Легион успел хотя бы штаны снять, в голове Кая словно взорвалось что-то, и он осел на пол, отключившись. Единственное, как смогла защитить его эта связь — выключить сознание в самый опасный момент. Словно животное, которое считало, что если притвориться мёртвым, то его не тронут. Это могло не помочь, но Легион вообще не на это рассчитывал. Он наклонился над омегой, вглядываясь в его лицо при тусклом свете, ударил по щеке, но уже не так сильно, как до этого. Надеялся, что Кай придёт в себя, и можно будет продолжить, но нет, омегу основательно выключило. И правда как перепугавшегося до смерти зверька.

— Блять, — прокомментировал Легион. — Скорее бы уже этот мент явился, чтобы его тут кончить... Все веселье портит.

***

Хаски испытывал к нему абсолютно такие же чувства, думая о том, как он доберётся до Легиона, что ему прострелит и что потом с ним сделает. Думал он об этом, когда лежал посреди коридора головой в пол, схватившись за живот.

— Эй, приятель, — сверху позвал Барс. — Выглядишь ужасно. Реально ужасно.

— Иногда, — с трудом выговорил Хаски, — обезболивающее отпускает. Потом снова нормально. Ща-ща, дайте мне минуту.

— И куда ты в таком состоянии собрался? — спросил Тим, и даже Барс подтвердил:

— Да-да. А если тебя так в логове прихватит, нам ещё и тебя оттуда тащить?

— Так вы туда не сегодня собрались, — Хаски почувствовал, как боль стала уходить, выпрямился, встав на колени и закончил мысль уже нормальным голосом: — А за это время у меня заживёт уже.

Хаски надеялся, что сейчас на Кае пробовали границы того, что можно, и дальше будет легче и все же решат, что сначала нужно убить преграду. А его хрен убьёшь, он сам их порешает, как только доберётся. Зверье чёртово.

— Я тебя не возьму, — отказался Тим. Хаски бросил на него злой взгляд и напомнил:

— Я в этом состоянии именно потому, что я это дело начал. И я не сдохну и не отойду в сторону. Или как получается, приехали сверху доделать и все заслуги себе забрали?

— Да бери все заслуги, чего уж, — заверил Барс. — Мы ж за тебя переживаем. Ты просто упал посреди разговора. Тебе, видимо, и правда очень больно...

— Справлюсь, — все ещё зло ответил Хаски. — Надеюсь, вы не думаете, что я только ради премии стараюсь? Потому что премию я уже заслужил.

***

Камеры тоже располагались в подвале и выглядели так же, как и душевые: тот же кафель цвета ржавчины, то же тусклое освещение. Две металлические кровати с матрасами и бетонный пол. Одеяла не дали, но при этом в подвале было очень холодно, и Кай очнулся как раз от холода, ему даже показалось, что он уже в чем-то вроде морга, потому что кроме трусов на нем ничего не было, но при этом этот холод и кафель навевали какие-то такие ассоциации. Очнулся он один, не сырой — видимо, его все-таки вытерли. Но даже так было холодно, его снова трясло. Сейчас он даже скучал по тому месту в спортзале — там рядом проходили трубы отопления и было так тепло и спокойно. А ещё там мало места, и никто не мог прийти и смотреть. Зато тут напротив клетки собралось трое альф, и так как они ничего не боялись — Кай сделал вывод, что их отправил Легион в качестве нового наказания, раз прошлое не удалось. Эта мысль позволяла не принимать их слова слишком близко, и не бояться того, что они сами себя раззадорят и сломают клетку. Кай сидел на матрасе, лицом к прутьям решётки, обняв колени и глядя исподлобья на «зрителей».

— Кого стесняться, омега? Снимай и трусы уже.

— И правда, вдруг застенчивый стал! Сама невинность. У тебя две метки уже на шее. У омег главарь всегда был шлюхой, а делал вид-то: «Фу, альфы».

Кай смотрел на них, но не отвечал. Да и что было на это ответить? Если их Легион прислал, то их не выгнать. А из клетки его достать — что они, самоубийцы, что ли?

— Получается, не такие уж и «Фу, альфы». Может, ты считаешь, что это нечестно, ты голый, а мы одетые? Может, хочешь, чтобы и мы разделись? Так это запросто.

На этот раз задело, потому что альфы напротив клетки и в самом деле стали поспешно раздеваться, начиная со штанов. Это было выше выдержки Кая, и он спросил скорее чтобы их отвлечь от раздевания, чем правда хотел знать:

— Чья футболка на мне была?

— Какая ещё футболка? Не видел тебя ни в какой футболке.

Они продолжили раздеваться.

— Что случилось с теми, кто до этого на меня напал? В квартире мента, — выпалил поспешно Кай, отползая назад, словно после раздевания они бы полезли к нему в камеру. Но у него именно такие опасения и были. Мало ли, что им Легион приказал. Если они раззадорились и себя разогрели, они могут забыть, что им кто-то запрещал. Кай решил напомнить. И это сработало — они замешкались, как-то сразу вся весёлость пропала. Они даже штаны стали обратно натягивать. Вот только один из них оперся о прутья клетки, хотя до этого они камеры не касались. Кая это ещё больше насторожило.

— А что с ними могло быть? Они слышали, как Легион предлагал тебе секс. Они слышали, как Легион говорил, что получит тебя. Только слушали жопой. Поняли, что ты какой-то там ценный.

Кай уж точно не собирался переживать за тех, кто из-за каких-то предрассудков на него набросился. Вспоминать это было до сих пор мерзко.

— И что Легион с ними сделал? — Кай надеялся, что уж этих мудаков он больше не увидит. Что их хотя бы из банды выгнали.

— Взял железную трубу, — с улыбкой заговорил альфа, который оставался позади и к прутьям не приближался. Он изобразил руками, словно в гольф играл невидимой клюшкой, — и выбил из них все дерьмо.

— Их больше нет, — закончил тот, что стоял у прутьев. — А что, скучаешь? Понравилось тебе с ними?

— Так же, как с вами сейчас, — Кай ещё раз попробовал им напомнить, что будет, если они приблизятся.

— Так же круто? Ну, скоро станет веселее. Спасибо тебе, кстати, раньше омеги по норам прятались и их хрен найдёшь, а теперь ты всех в одну банду собрал. Проще всех переловить.

— И сколько из моей банды вы переловили?

— Одного-то точно успели.

Пока Кай думал, как на это ответить и при этом не нарваться, дверь резко распахнулась, ударившись в стену. Так в последнее время передвигался Легион, словно на мебели срывался. Альфы вроде и не испугались, но все же при появлении главаря быстро собрались и поспешили выйти. Появление Легиона теперь отзывалось в Кае болезненно, а то, как их оставляли одних, его и вовсе пугало. Альфа по-прежнему выглядел спокойным и по нему сложно было понять, злится он или наоборот доволен положением вещей. Он принёс что-то в прозрачном пакете, аккуратно сложенное. Явно не еду, они опять забыли, что Кай с прошлого дня не ел.

— Замёрз? — спросил альфа, словно и так было непонятно. — Надевай, это для тебя. Ту футболку я пока приберегу до момента, когда твой альфа сдохнет. Вот ключи, как переоденешься — сможешь выйти.

— Я не выйду, — отказался Кай. Он хотел казаться смелым, упрямым, но на самом деле он боялся Легиона. Боялся одежды, которую тот принёс, боялся этого места. Казалось бы, связь с Хаски должна была его защищать, но получалось, что она только мешала ему сопротивляться. Каю на нервы действовало, что он тогда в душевых потерял сознание, а очнулся уже тут и в трусах. Он даже, когда пришёл в сознание, подумал, что Легиону было плевать, что жертва отключилась, и он доделал все, что хотел, с его телом. Ещё и губа болела. Но понемногу придя в себя он вспомнил, что треснувшая губа — последствие той пощёчины, а больше у него челюсть или горло не болели, да и губы больше нигде не треснули. И Кай предпочёл думать, что ничего дальше не происходило.

— Я могу вернуть своих ребят и они продолжат, — спокойно предложил альтернативу Легион.

— Смысл одних забивать, если они меня коснулись, а других поощрять? Они скоро все берега попутают, если ты будешь им это позволять, — Кай старался звучать грозно, но получилось, что он прошипел это, почти не разжимая зубов.

— Тогда одевайся и выходи. Я нашёл для тебя место, — приказал Легион, бросил пакет с одеждой в клетку и вышел, снова хлопнув несчастной дверью так, что затряслись стены. Кай всерьёз задумался, не безопаснее ли будет остаться тут, в клетке. Тем более ключи теперь у него. Но у них наверняка были запасные, к тому же и было все же холодно в одних трусах. Он поднялся и стал распаковывать то, что ему принесли. И поморщился, когда понял, что это: одежда, напоминавшая ту, что носили наверху. Но наверху она была из качественных материалов, приятных к коже, и шилась индивидуально на каждого. Это же синтетика, купленная в каком-то магазине. Скорее всего фетишизрованном, потому что такое внизу предпочитали не носить, а дома вполне могли нарядиться. Такие вещи продавались наравне с костюмами монашки, платьями горничных (хотя никаких горничных внизу, конечно, не было, а наверху они выглядели иначе), тонким кружевным бельём — и вот, одежда для омег верхнего уровня. Штаны с высокой талией и рубашка из ткани похожей на шёлк. В этих тканях был и плюс — они могли согреть. Плохо пропускали воздух и в жару в них наверняка было невыносимо, но сейчас Кая надеялся в этом хотя бы согреться. Он говорил себе, что одевается только для того, чтобы не оставаться голым, просто у него нет выбора. И повторял себе, что это ничуть не напоминает ему прошлое, вообще другая вещь, просто отдалённо похожая на моду верхнего уровня.