Следуй за Золотой рыбкой

— Значит так, — начала Гидра. Она успела умыться, сняла респиратор, и теперь сидела напротив Кая за кухонным столом. Они находились в его квартире, куда главаря увезли сразу после гнезда. Это была отработанная схема: если Кай пьет спокойно подавители, то может посидеть в гнезде, переждать. Если же его сильно припекало и он начинал выходить из себя, то его везли запирать в его же квартире. Один из омег как раз отправился за продуктами, там даже список был Каем написан и утвержден. Да и в целом они с ним так договаривались, так что можно сказать, что это был его приказ. В конце концов, ключи Гидре тоже он ведь отдал конкретно на такой случай. На кухне места было очень мало, троим уже тесно, за столом — только на двоих, поэтому Сальпуга сидел на подоконнике, не отрывая взгляда от главаря. — Ты — пьешь вот эти вот таблетки и возвращаешься в гнездо. Иначе неделю проведешь тут.

Гидра выложила перед ним таблетку из верхних подавителей. Тех, которые забрали из квартиры Хаски.

— Если выпьешь и вернешься в гнездо, сможешь увидеться со своим альфой, — словно балующемуся ребенку пообещала Гидра. Кай смотрел на таблетку так, словно ему яд предлагали. Гидра налила из-под крана воду и поставила стакан рядом. Обычно вода без фильтра имела вкус железа и белый осадок, но все же годилась для того, чтобы ее пить.

— Все в порядке ведь, — возразил Кай. Он снял респиратор, потому что ему было трудно дышать, поднялась температура, лицо покраснело. Он не выглядел теперь агрессивно, скорее как простывший. — Мне не обязательно использовать подавители, у меня есть альфа. Я могу воспользоваться им. Он даже против не будет.

— Кай, ты все это время мне жаловался, что не знаешь, что делать с этой связью. А теперь раз — и решаешь ее укрепить. Ты рехнулся?

— Пожалуйста, — Кай потянулся к ней через стол, Гидра показала на таблетки.

— Пей.

— Зачем? Будет же круто, если я не выпью. Зачем вообще быть омегой, если нужно это терпеть? Я обещаю, все будет хорошо. Поверь мне.

— Нет! — не сдавалась Гидра. — Пей подавители, и тогда обсудим это!

— Или придется затолкать в тебя таблетки, — дополнил Сальпуга, но Гидра раздраженно шикнула на него. Хватит уже того, что они Кая скрутили и увезли от альфы подальше.

Кай, который выглядел максимально страдающим, даже немного в этом переигрывал, взял со стола таблетку в желатиновой оболочке, взял воду. Положил таблетку в рот и запил, теперь снова просяще смотрел на Гидру. Она осталась непреклонной:

— А теперь открой рот и покажи язык.

Кай нахмурился, пытаясь всем видом выразить, что это неуместно. Гидра продолжала ждать, а Сальпуга напрягся, готовый к подвоху. И в этот момент в замке заскрежетал ключ — вернулись с продуктами. Тогда Кай вскочил с места и бросился к двери, но его поймали еще на кухне, втащив обратно. Таблетку он выплюнул, за что получил оплеуху от Гидры и раздраженное:

— Да как ты можешь переводить ценные лекарства?! Совсем рехнулся?!

Каю, похоже, надоело играть слабого, он перехватил руку Гидры и собирался драться с подругой, но его оттащил тут же Сальпуга, одновременно крикнул в коридор:

— Быстро закрыли дверь и ключи спрятали!

Гидра не сердилась. Она подумала, что не должна была бить Кая, он же не в себе. Даже слегка, даже не больно. Все равно в таком состоянии он вспыхивал, а от любой агрессии к себе в ответ злился и пытался драться.

— Все еще не против впихнуть в него таблетку, — напомнил Сальпуга. Гидра отказалась:

— Нет. Хочет мучиться — пусть мучается.

***

Гидра вернулась в гнездо, когда уже светать начало. С ней были почти все те же омеги, кроме Сальпуги. В гнезде стало тихо. Хорошо, потому что банда все еще боялась, что на них нападут, пока они ослаблены. А тут еще Кай немного рехнулся и отвлек на себя основные силы банды.

Внутри было темно, все спали, кроме выставленных сторожей, но и те не шумели. Гидра прошла к себе, по дороге снимая куртку, респиратор и бронежилет. Она остановилась у своей комнаты, заметив, что дверь к Каю отодвинута. Хаски должен был сидеть в подвале, и она поздно спохватилась, что пока они заняты, кто-то мог проникнуть к их главарю и что-то выкрасть у него. Может быть личные деньги Кая, а может быть нужные ему исследования. В банде никто бы так не сделал, так что скорее всего подозревать стоило бы новеньких. Гидра отодвинула дверь и заглянула внутрь, но там было пусто и в целом порядок. Комната выглядела так же, как и раньше. Если бы Кая ограбили, то копались бы в его вещах, но те были на местах. Разве что кровать не заправлена, но это скорее всего главарю днем было не до этого.

Сейчас разбираться еще и с этим не хотелось, и, сделав для себя пометку, что утром надо попросить починить дверь их главаря, а потом запереть ее на ключ, Гидра отперла свою комнату и вошла внутрь. И ее тут же словно кипятком ошпарило от ощущения угрозы и опасности — Хаски притаился за дверью, встав к стене. Он явно прятался.

— Ты что, больной?! — вскрикнула Гидра, выхватывая оружие и беря альфу на прицел. Хаски выглядел расстроенным и потерянным, он поднял руки, сдаваясь, и спросил:

— Где ваш главный?

— Тебе какое дело?! — возмутилась Гидра.

— Он звал меня.

Она подумала: как странно, что у Кая и этого альфы одна и та же тактика выглядеть несчастными. Но оружие не убрала.

— Он не в себе.

— Я хочу ему помочь, — попросил Хаски. Просил так, словно Кая бросили раненным, а у альфы были бинты, обезболивающие, обеззараживающие лекарства. На деле же Гидра знала, что у альфы хорошо если презервативы с собой были, а то может быть и он рассчитывал обойтись без них.

— Иди в свою комнату. Кай вернется, как только ему станет лучше. Ни раньше... И вообще мне казалось, что у вас связь, и ты сам его найти можешь.

— Если бы мог, не спрашивал бы, — Хаски выглядел теперь так, словно обиделся. — Я отказываюсь дальше что-либо делать для вас. Я помогал только из-за Кая. Ты это наверняка знала.

— Тут кто не работает, того и кормить незачем, — напомнила Гидра. — Так что, раз Кая тут больше нет, то может быть и тебе пора?

— Да ну ладно, он же вернется, — улыбнулся ей Хаски. — И наверняка тоже будет зол за то, что вы не позволили нам вместе пережить такой сложный для него период.

— Убирайся, — приказала Гидра, все еще держа его на прицеле. То ли из комнаты ее приказывала проваливать, то ли вообще из гнезда. Хаски, кажется, всерьез к этому не отнесся, но, пятясь, покинул ее комнату.

***

Банда в целом была самостоятельна, и даже если Кай заперт, а Гидра высыпалась после нервной ночи, то все дела все равно делались без их участия. Где-то к часу дня Гидра проснулась, и к двум снова устроила собрание, чтобы обсудить случившееся. Было ощущение, что после прошлого дня их стало сильно меньше, хотя никто даже ранен не был, просто часть тех, кто активно участвовал в жизни банды, сейчас были заняты другим. Каем.

— В любом случае, — начала Гидра, просматривая бумаги, которые лежали на столе, — от полиции мы должны получить деньги. Так же они в том месте сами уберутся. Мне все равно, как они это сделают, даже если они на полигоне этих людей закопают.

— Мы поговорили с остальными. Они не хотят в то место. Каннибалы кому-то это мясо продавали, и там тоже не простые люди. Остальные опасаются, что они могут захотеть отомстить. К тому же полиция может этим делом заняться через полгода, оно же теперь никуда не торопит их.

Гидра приложила пальцы к виску. Голова гудела, очень не хотелось это все решать. Из-за этого ответ получился злым:

— Может, они сами поищут, куда нам переехать? Может быть и сами зачистят новое место? Мы всех этих людей убивали ради денег от полиции?

— Ну так-то там нормальная премия. Полиция их года три искала.

— Ага, искала, — проворчала Гидра. — Так сложно заброшенные места в городе проверить. Или куда пропавшие уходили спросить.

— Да какая разница. Сделали город чуть менее опасным.

— А мы вроде бы не чистильщики, — напомнила Гидра, и остальные закивали. Омеги и правда никогда и ни во что не вмешивались. Они и тех омег от банды альф спасать не должны были, но и отвернуться как-то не получилось бы. Но опять же, банда придерживалась позиции, что помогает и спасает только своих. Если бы им сразу сказали, что в казармах каннибалы, то они бы сообщили полиции, а сами бы туда не сунулись.

Им все еще везло. Полиция могла обвинить их в убийстве, спрятать те три освежованных трупа, и вымогать уже с них деньги. Но, видимо, были очень рады, что омеги выполнили за них такую важную работу.

После этого Гидра проведала Глейна; убедилась, что второй омега так и не выходит; убедилась, что об Огоньке есть кому заботиться, раз Хаски отказался. По рации связалась с Сальпугой. Вот уж кому не повезло, он со вчерашнего дня не ложился и его до сих пор не сменили. Он отчитался, что Кай спит, и у них все в порядке.

Оставлять главаря вне гнезда всегда было страшно, но разве Кая или Хаски остановило бы что-то, будь они оба в гнезде? Да и альфы вроде бы успокоились, и у них сохранялось перемирие. К тому же Кай был прав, Легиону нужен был высший ранг, но без истинного альфы. Он так легко сдался, потому что Кай больше не подходил под его планы.

К шести часам вечера Гидра добралась до кухни поужинать. Там спросила, не заглядывал ли альфа, и когда сказали, что его не видели со вчерашнего дня — она даже понадеялась, что Хаски ушел от них, и можно просто запереть гнездо изнутри и не пускать его обратно. В выделенной ему комнате его тоже не было. После этого Гидра проверила подвал, и там альфы тоже не оказалось.

Этот гад лежал в комнате Кая на его кровати. Печальный настолько, что лицо омеги от взгляда на него свело как от лимона.

— Слушай, — начала Гидра. — Насчет того, что ты не будешь есть, я пошутила. Я не могу, когда тут кто-то голодный. Сходи покушай.

— Я и не думал, что это всерьез, — грустно отозвался Хаски. — Но я не могу есть. Я тоскую.

— Тебе не пятнадцать лет, хватит, — вздохнула Гидра.

— Так отстань от меня! Просто игнорируй!

— Я шла в комнату своего главного за бумагами, — соврала Гидра. — А тут ты валяешься.

— У Кая до сих пор от двери одна деревяшка, а у него тут ценные вещи.

— Ты копался в его вещах?!

— Ни в коем случае, но я их охраняю!

— Сходи поешь, тогда передам Каю, что ты очень по нему скучаешь.

— А нельзя меня Каю передать? — проворчал Хаски и наконец сел в кровати. — Где он вообще? Его ведь не могут там найти альфы из банды?

— Нет, — уже менее ловко соврала Гидра, которая тоже за это все-таки волновалась. Хаски это заметил и нахмурился:

— Кстати, говорят вчера какой-то кипишь был, и Кай там был замешан. А почему мне никто ничего не говорит? Что там было-то?

— Я бы еще поговорила, но у меня много дел, — Гидра тут же развернулась и вышла. При этом совсем забыв взять хоть какие-то бумаги у Кая, хотя бы для вида.

Хаски и в самом деле не собирался ничего больше брать у омег и голодать, но он никак не мог сейчас о себе позаботиться. У него не было денег, а у Кая в комнате нашлись только какие-то крекеры, которых на весь день было мало. И так как у альф аппетит обычно был отличный, к вечеру Хаски проголодался настолько, что готов был есть даже бумажные на вкус сосиски нижнего уровня.

Так как ужин был в самом разгаре, в столовой не оказалось пустовавших столиков. Глейна тоже не было, и Хаски осмотрелся, кого бы его компания не сильно потревожила. Увидел Ирэна, этот омега с ним хотя бы разговаривал. Ирэн сидел еще с троими омегами, и будь на месте Хаски кто-то другой, ему стало бы неловко подсаживаться, но альфа меньше всего хотел есть в одиночестве, поэтому поздоровался, представился тем за столом, кого видел впервые, и подсел ужинать с ними.

Ирэн смотрел на него безразлично, вертя в руках полупустой стакан с соком. Разговоры за столом тут же прекратились, и остальные пытались найти баланс между: сделать вид, что не спешат скорее доесть, и при этом все же доесть поскорее. Хаски же никуда не спешил, но и с разговорами ни к кому не приставал.

— Кая увезли? — первым заговорил Ирэн, словно одолжение делал. Конечно, Хаски ни с кем разговаривать не хотел, но раз с ним заговорили — то он конечно же ответил:

— И не говорят куда.

— Может и к лучшему. Уговорил кого-нибудь отправиться наверх?

На этом моменте остальные сидевшие за столом омеги решили, что с них хватит, и поспешили уйти. Хаски этого словно не заметил, а Ирэн проводил их понимающим взглядом.

— Как насчет тебя? Там есть психологическая помощь... Хотя, тебе наверное не разрешат малыша взять с собой, если он окажется бетой. Он довольно забавный.

— Я не люблю, когда говорят про ребенка, — хмуро отозвался Ирэн, глядя в сторону. — Сколько ему сейчас?

— А, у вас вот такие отношения? — немного удивился Хаски. — Да ну ладно, я с ним вчера весь день провел. Он здоровый, любознательный. Мне кажется, он бы тебя расшевелил.

— Вот и забирай его наверх. Наверняка он тоже какой-нибудь альфа.

— Приятно, что ты желаешь несмотря ни на что своему ребенку лучшей жизни, — Хаски скорее шутил, чем всерьез это говорил. Он не заметил, как в столовой на него стали поглядывать. Остальные впервые видели, чтобы Ирэн общался с альфой, и удивлялись, что он оставался при этом так спокоен, словно с еще одним омегой говорил. И даже кажется был мягче к Хаски, чем к остальным, и прощал ему больше. К примеру после последней фразы Ирэн только смерил его раздраженным взглядом, но ничего больше не сделал. Глядя в сторону, он отпил из чашки, пока Хаски спокойно ел. Ирэн не мог уйти как остальные и уступить место альфе, позволив ему есть одному за целым столом, когда был самый разгар ужина. Но Хаски этого не заметил, ему вообще казалось, что это жест доброты: составить ему компанию, чтобы он не так сильно скучал по своему омеге. Хотя, конечно, Кай и Ирэн не были похожи совсем.

— А Кая как собираешься уговаривать, если ему уже не понравилось? — спросил Ирэн, но Хаски не заметил слово «уже», и отвечать начал без сарказма:

— Едой. Безопасность. В конце концов, там буду такой весь крутой и классный я. И от Легиона он будет подальше. Хотя да, мне сложно представить, чтобы Кай бросил банду и куда-то в безопасность отправился, так что надеюсь, что он вас всех с собой наверх потащит, а вы убедитесь, что там не так все плохо. Ну и еще сложнее представить Кая в тех рубашечках, что там носят омеги, хотя я посмотрел бы, конечно, ему бы подошло. У меня дома были журналы с верхней модой, надо будет их вам показать. Может, передумаете.

— Кай носил же такие рубашки, — напомнил Ирэн. Он никого не собирался подставлять. Он не покидал логова и не очень понимал, почему полицейскому лучше бы не знать, что Кай был наверху. Да и ему Кай никогда не говорил, что это тайна, и чем-то ему грозит. Поэтому Ирэн сказал это без задней мысли, просто чтобы поддержать разговор. Хаски мечтательно улыбнулся, переспросил:

— Правда? Ваш главарь примерял такое? А вы? А когда он это надевал? На переговоры? Или в какие-то праздники можно будет на него в этом посмотреть?

— Когда жил наверху, — продолжал Ирэн, но по изменившемуся лицу Хаски понял, что сказал что-то не так, испугался и растерялся, не зная, а что дальше и как сделать вид, что оговорился.

— Что? — переспросил Хаски.

— На крыше. Был праздник на крыше, — стал неловко врать Ирэн, одновременно намереваясь бежать из-за стола, и собирая посуду обратно на поднос. Альфа, кажется, не слышал его.

Хаски всем казался отрытым, но глуповатым. Глуповатым-то он был в какой-то мере, возможно, но слишком много всего указывало на то, что Кай был наверху. Омега и сам иногда проговаривался, но Хаски считал, что ему показалось. Хотя это было понятно с самого начала. С чего Каю ненавидеть верхний уровень, если все, что известно о нем нижнему: это то, что омег там защищают, хорошо кормят и хорошо одевают? От кого еще Кай мог узнать о том, как реально обстоят дела? Хаски просто старался не замечать этого. Потому что, если честно, это была катастрофа, которая перекрывала целиком тот план, в котором он каким-то образом протаскивает Кая наверх, там оформляет на себя, и они живут долго и счастливо. Был вариант, при котором у Кая мог быть низкий ранг, и тогда он мог никому не принадлежать. Мог жить в пансионате и у него не могло быть того альфы, с которым его бы обручили. Но у Кая метка на шее... Хаски заскрипел зубами. Для него все складывалось в понятную картину: Кая отдали какому-то альфе, который его обижал. Не бил, это бы доказали, может быть угнетал как-то. И Кай сбежал, потому что если он был за кем-то закреплен, то не смог бы уже расторгнуть этот договор самостоятельно.

— Какой у него ранг? — обреченно спросил Хаски, когда Ирэн уже уходил. Омега задержался, осмотрелся и шепотом ответил:

— Я понятия не имею. Ты не мог бы никому не говорить, что от меня узнал? Я не думал, что для тебя это тайна.

— Все в порядке, — Хаски улыбнулся ему, словно ничего плохого не случилось. — Спасибо, что сказал.

А Кай не сказал! Закончив с едой, Хаски отправился в его комнату. Там все еще оставалась поломанная дверь. Гидра должна была заниматься делами банды, у нее их невпроворот, да и в ее комнате было тихо. И Хаски перерыл вещи Кая, стараясь класть их осторожно обратно, а не как во время обыска. Вот только Кай вернулся на нижний уровень в чем был, с собой взяв только подавители. Одежду верхнего уровня с него куда-то продали мусорщики, ему выдали другую. Таблетки скоро закончились, упаковку от них выбросили, и от верхнего уровня у него остались только воспоминания. Тяги к времени наверху Кай не имел, и даже у мусорщиков не покупал какие-то незначительные вещи: статуэтки фарфоровые или украшения, которые могли носить там. Так что Хаски не нашел никаких подтверждений того, что Кай уже сбежал с верхнего уровня. Но где еще ему мог оставить метку альфа? Ведь метка это очень серьезно, а с бандой альф омеги никаких дел не имели, тем более их главарь.

Хаски понял для себя, что до возвращения Кая ему надо раздобыть ультрафиолет. Потому что если главаря спросить, то вряд ли он честно ответит про свое прошлое, а тем более про ранг. Жаль, что метки не подписывались: была оставлена такого-то числа, таким альфой, по такой причине. Это намного упростило бы дело.

***

— Кто-нибудь там есть? — позвал грустный голос Кая из-за двери. — Я выпил подавители. Все хорошо, можно открыть. Я не привык быть один.

Сальпуга как раз прощался с омегой, который пришел ему на смену, и это был Клетус. Тот обрадовался, потому что подавители сводили эту проблему на нет, и даже собирался открыть, когда второй оттащил его за плечо. Сальпуга вернулся к двери и негромко заговорил около нее:

— Кай, мы ведь это с тобой проходили. Или ты забыл?

— А, это ты, — голос главаря все еще был печальным. — Мне страшно спать одному. Хотя бы в квартиру зайди, заодно убедишься, что я не вру.

— Тебе совсем память отшибло? У тебя снова лом в руках?

— Нет, — ответил Кай.

— Значит где-то в квартире. В прошлый раз я его так и не нашел, а ты и в адеквате отказался говорить, где он. Сможешь отдать мне его сейчас?

— Я правда не знаю, где лом, — грустно признался Кай. Сальпуга повернулся к Клетусу и негромко приказал ему:

— Что бы он ни говорил — не открывай. Там — не наш главарь. Там опасное чудовище. Раньше хотя бы Гидра могла сказать, выпил он подавители или нет, сейчас за него никто не поручится, и лучше его не трогать.

— С кем ты говоришь? — голос Кая изменился, в нем явно слышалось, что если с этим уже наученным не получилось, то можно попросить второго, кто там есть. И от этой интонации, плюс ситуации у Клетуса по спине пробежали мурашки.

Многие квартиры на нижнем уровне имели две входные двери. Обычно первая отделяла часть подъезда, а так же объединяла две квартиры таким общим коридором. Соседей Кая никогда не было видно, возможно объединённая квартира так же большую часть времени пустовала. А тут, почти что в подъезде, постелили матрас и принесли одеяло с подушкой. Спать так было странно, неприятно, неудобно и в некотором роде бомжевато. И конечно же лучше было бы поддаться на уговоры Кая и спать в квартире вместе с ним, приглядывая. Но тогда была велика вероятность проснуться в квартире одному. А Кай мог так же на манок полиции уйти в таком состоянии, кто его знает.

— Ни с кем, — соврал Сальпуга. — Мне поесть принесли. Уже ушел. Иди спать, уже поздно, соседи ругаются, что ты шумишь.

Он знал, что никакие соседи тут не показывались, но Кай про это знать не мог, за дверью послышался шорох, кажется и правда спать пошел. Клетус нервно хихикнул, шепотом спросил:

— Это каждый раз?

— Да не, сейчас еще нормально. По крайней мере он сам не пытается дверь выбить. Раньше пытался.

И вот он только что соврал Каю, и в том же тоне говорил теперь с Клетусом, и так сложно было понять — а теперь он серьезен или нет? Но Сальпугу надо было возвращать в гнездо. Потому что оставлять дом без основных сил все еще опасно. Кай жил минутах в пятнадцати пешком от логова, на машине еще быстрее. Так что наблюдающий оставался только один, он должен был если что закрыться и позвать остальных, никого не подпускать к двери. Ну и бытовые вещи вроде еды им приносили другие омеги, они же отпускали сторожившего и отойти в туалет.

Когда Сальпуга ушел, Клетус, так как было и правда поздно, запер за ним дверь и собирался спать. И вздрогнул, когда из квартиры раздалось:

— Простите, что со мной столько проблем.

Когда Клетус успел обрадоваться, что главарь хотя бы это понимает, тот грустно продолжил:

— Но ведь у меня же есть альфа. Достаточно привести его сюда. Ничего страшного же не будет. А после установления устойчивой связи и сама эта проблема отойдет на второй план, ведь если его не будет рядом, это состояние просто не будет наступать.

Клетус выключил настольную лампу у матраса и раздраженно спрятал голову под подушку.

Кай еще какое-то время поговорил, фактически сам с собой, после этого как можно тише отложил лом, чтобы он оставался у входной двери, и ушел вглубь комнаты спать. Кровать была в жутком беспорядке, не просто сбитые простыни, а разорванное постельное белье. Сейчас Каю приходилось еще тяжелее, чем обычно, потому что он точно знал, кого хочет. На столике в спальне стоял стакан воды, рядом жаропонижающие. Ему оставили и подавители, но звериная часть все еще сопротивлялась, все еще верила, что ему приведут Хаски, хотя Каю несколько раз сказали, что этого точно никто делать не будет. Звать тоже смысла не было, ведь Хаски не знал, где его искать.

В этот момент Кай ненавидел всю свою банду, даже Гидру, тем более Гидру, ведь это именно ее решение было его тут держать. Он не понимал смысла всего этого. Ребенок? Так отлично же, может у него глаза будут такие же красивые, как у Хаски. Укрепившаяся связь, которую теперь разорвет только смерть одного из них? Прекрасно, Кай именно этого и хотел. Если бы Хаски вошел в квартиру и сказал бы: «Да фу, я не могу в такой ужасной и грязной обстановке, пошли на верхний уровень, там почище и получше», то Кай бы в этом состоянии даже не заподозрил ловушки, и пошел бы за ним. Он не мог заснуть, он перебирал в голове все те момент, в которые Хаски лез к нему в своей квартире. И ненавидел себя за то, что отказывался. Он ощущал себя безнадежно голодным, вспоминающим, как не хотел есть самое вкусное и подходящее ему блюдо. И себя тоже он за это ненавидел. Вот бы Хаски его в самом деле дождался. Кай бы больше не отказывался, и даже не огрызался бы на него.

Кай вообще забыл о банде, о своих обязанностях, привязанностях, проблемах. Казалось, нет ничего важнее того, чтобы вернуться к Хаски и переспать с ним.

Хаски в его комнате конечно ощущал это, но довольно странно: тяжестью в паху. Не в яйцах даже, а где-то в животе, словно поел чего-то не того, что теперь плохо переваривалось. Он для себя раз за разом повторял разговор, который ждал бы Кая, когда тот вернется. «Привет, говорят ты был уже на верхнем уровне, а когда мне сказать об этом собирался?» «Привет, а ты про верхний уровень-то знаешь не из фильмов» и «Привет, ты блин охренел, ну-ка быстро раздевайся и проси прощения за то, что скрыл от меня». Последнее было совершенно внезапно даже для Хаски. Это все делал с ним запах Кая в этом месте, ни одной приличной мысли больше не осталось. Да и как-то плевать стало, что Кай что-то от него утаил. Утаил и утаил, главное чтобы вернулся и снова поговорил с ним, чтобы можно было его опять за талию приобнять, напомнить о том, что он там в последнюю встречу обещал и... вообще не получалось думать ни о чем логичном.

Интересно, рассердится ли Кай, если Хаски на его кровати подрочит? Или примет как комплимент? Но Хаски тут же вспомнился тот Кай, что вцепился ему зубами в горло, заживающие уже раны от этого снова заболели, и альфа смирился.

Когда он заснул, ему приснился верхний уровень. В особняке, где рос Хаски, проходил какой-то прием, он не особо вникал. На него были приглашены омеги, и с ними даже можно было пообщаться. Но Хаски беспокоили какие-то другие дела. Он был в полицейской форме, с татуировкой и понимал, что неловко заговаривать с омегами из высшего света, хотя его постоянно звали пообщаться, но он отказывался и придумывал себе дела. А потом учуял запах груши и через толпу поспешил туда. Когда он увидел Кая, прямо как он мечтал, в шнуровованной рубашке и штанах с завышенной талией, ровно подстриженного, с прямой спиной, Хаски вдруг засмущался. Ему показалось неловким подходить и здороваться, ведь Кай наверняка более высокого ранга и кто-нибудь, прислуга дома или опекун омеги, отгонят альфу. Но, кажется, Кай сам почуял его — он обернулся сначала осторожно, словно сомневался, что кто-то звал его. Но заметил Хаски и уже развернулся полностью, несмотря на то, что до этого разговаривал с другими омегами. И он не выглядел так, словно Хаски ему никто, ниже него или неуместен тут, Кай улыбался ему, словно был очень рад его видеть. Словно вообще пришел сюда ради него.

Хаски проснулся от этого сна посреди ночи в отличном расположении духа. Подтянул к лицу одеяло и вдохнул запах. Как же бессердечно все же было их разлучать. Наверняка Каю снилось тоже что-то очень хорошее и романтическое с ним, наверняка он тоже скучал.

Каю снился вообще не Хаски. Ему снилось, что банда в старые казармы пошла без него, потому что он отвлекся на течку, и его заперли, чтобы он ничего не натворил. А потом весь отряд пропал. Снилось, как Кай приехал туда позже, когда уже оклемался, и никого там не встретил. Только в открытом холодильнике висело уже девять тел без рук, ног и голов.