Глава 1
Саундтрек к главе:
Skillet — «Not Gonna Die»
Rachel Platten — «Fight Song»
James Arthur — «Say You Won't Let Go»
Даша
Мир взорвался звуком выстрела.
Я стояла на мокром асфальте, и горячая, липкая кровь Тимура растекалась по моим пальцам. Он падал. Медленно, будто во сне, его тело оседало на бетон, а я не могла пошевелиться. Все звуки исчезли, остался только этот бесконечный, пронзительный звон в ушах.
— Тимур! — мой крик вырвался из горла, но он был чужим, чужим голосом. — НЕТ!
Я рухнула на колени, хватая его за плечи. Его глаза были открыты, но в них уже не было жизни. Только пустота. Только тот самый серый оттенок, который я знала как никто другой. Сотни раз я видела его за операционным столом. Но никогда — на лице Тимура.
Начался дождь. Грязь смешивалась с кровью. Я зажимала рану на его голове руками, пытаясь остановить это бесконечное течение. Мои руки тряслись. Я не могла дышать. Не могла думать.
— Держись, мать твою! — кричала я. — Ты не умрёшь! Ты слышишь меня?! Ты не имеешь права!
Кто-то схватил меня сзади. Марк. Он пытался оттащить меня, но я вцепилась в Тимура и не отпускала.
— Даша, пусти! — орал он. — Скорая уже едет! Мы вытащим его, но дай врачам работать!
Меня оторвали от него. Мои руки были по локоть в его крови, и я смотрела на них, не веря. Как это произошло? Как? Мы только что вернулись, только что спустились из самолёта.
Я смотрела, как его тело загружают в карету скорой помощи. Врачи что-то кричали друг другу. Марк орал в телефон. Руслан и Леон держали периметр. А я стояла, прижавшись к холодной стене терминала, и не могла заставить себя сдвинуться с места.
Я не помнила, как оказалась в больнице. Не помнила, как бежала по коридору, как Моника пыталась меня остановить, как я кричала на врачей, требуя пустить меня к нему. Всё было как в тумане. Только его лицо перед глазами. Только его кровь на моих руках, которую я уже не могла смыть.
Операционная. Стекло. Я стою за ним и смотрю, как врачи борются за его жизнь. Моя рука прижата к холодному стеклу, я будто пытаюсь дотянуться до него, но не могу. Писк мониторов. Хирурги в масках. Холодный свет ламп. Я видела это сотни раз. Я сама стояла на их месте. Но сейчас я — по ту сторону.
Сейчас я — та, кто ждёт, та, кто боится. И это хуже всего.
— Даша, — голос Моники рядом. Она держит меня за плечи. — Ты должна дышать. Слышишь меня? Ты не можешь упасть в обморок. Он нуждается в тебе.
Я кивнула, но не могла оторвать взгляд от операционной. Не могла перестать смотреть, как его жизнь буквально утекает сквозь пальцы врачей. Я знала эту рану. Пуля прошла близко к мозгу. Один неверный миллиметр. Одно микродвижение, и он никогда не придёт в себя. Я знала это лучше всех.
— Он сильный, — прошептала Моника. — Он выживет. Он должен.
— Я знаю, — ответила я, но мой голос звучал глухо, чужим. — Я знаю.
Четыре часа. Я не уходила от этих дверей. Стояла и смотрела на светящуюся табличку. Я не пила, не ела, не говорила. Я просто ждала. Внутри меня пульсировал страх, холодный, липкий страх, который я не могла подавить.
Когда двери открылись, я сделала шаг вперёд. Врач — пожилой, с усталыми глазами — снял маску и посмотрел на меня. Я знала этот взгляд. Это был взгляд человека, который должен сказать правду.
— Операция прошла успешно, — сказал он. — Пуля извлечена. Но повреждения серьёзны. Он в коме. Мы не знаем, когда он очнётся. И очнётся ли вообще.
Мир пошатнулся. Я вцепилась в стену, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Моника подхватила меня за плечи.
— Всё будет хорошо, — прошептала она.
Но я не верила. Я не могла верить. Потому что только что врач сказал мне, что человек, которого я люблю больше жизни, может никогда не открыть глаза.
Я вошла в его палату. Тихо, на цыпочках, будто он спал. Он лежал на белой простыне, бледный, подключённый к мониторам. Писк. Ритмичный, назойливый писк, который отсчитывал его жизнь. Я села в кресло рядом с кроватью и взяла его руку. Холодную, безжизненную.
— Ты слышишь меня? — прошептала я. — Я здесь. Я не уйду. Я буду сидеть здесь столько, сколько нужно. Но ты должен вернуться, Тимур. Слышишь?
Он не ответил. Мониторы пищали. Дождь за окном барабанил по стеклу. Я сидела и смотрела на его лицо — спокойное, почти мирное. Без той усмешки, которая меня бесила. Без его ледяных, прожигающих глаз. Без его присутствия, которое заполняло каждую комнату.
— Ты не бросишь меня, — сказала я. — Я не позволю тебе уйти. Мы прошли слишком многое. Вся эта грязь, эта война, этот город... Ты должен вернуться. Потому что без тебя меня нет.
Я замолчала, вслушиваясь в тишину. Только писк мониторов. Я смотрела на его руку, которую держала, и чувствовала, как внутри нарастает пустота.
— Прости, — прошептала я. — Я не уберегла тебя. Я должна была видеть этого ублюдка. Должна была прикрыть тебя. Но я не успела. Прости меня.
Слёзы потекли по моим щекам, и я не пыталась их сдержать. Я просто сидела и плакала, уткнувшись лбом в его холодную ладонь. Я ненавидела себя за эту слабость, но не могла остановиться. Всё, что я строила, всё, что мы строили вместе, всё это теперь висело на волоске.
Я не знаю, сколько я так сидела. Час. Два. Всю ночь. Я не чувствовала времени. Я смотрела на его лицо и ждала. Ждала, когда он откроет глаза, когда его пальцы сожмут мои. Когда он усмехнётся и скажет: «Ну, принцесса, хватит реветь, я же здесь».
Но он молчал.
Когда в палату вошла Моника, я даже не повернула головы.
— Даша, — тихо сказала она. — Ты должна поехать домой. Отдохнуть. Поспать. Ты не поможешь ему, если свалишься.
— Я не уйду, — ответила я. — Я останусь здесь.
— Пожалуйста. Ты не спала. Ты убьёшь себя.
Я подняла на неё глаза. Она вздрогнула — видимо, выглядела я не очень.
— Я не уйду, — повторила я.
Она вздохнула, подошла и положила на столик термос с бульоном и хлеб.
— Ладно. Тогда хотя бы поешь. Ради него. — она указала на мой живот
Я кивнула, но не притронулась к еде. Я смотрела на Тимура. Я не могла отвести взгляд.
На вторые сутки я осталась одна. Моника ушла, оставив мне ключи от машины и телефон. Врачи сделали обход и сказали, что ничего не изменилось. Я сидела в кресле, держа его руку, и чувствовала, как усталость и отчаяние засасывают меня.
В кармане лежал маленький пластиковый предмет. Второй тест, который я сделала уже в Москве. И сейчас, в этой тишине, я достала его.
Две полоски. Беременна.
Я смотрела на них и не могла поверить. Это произошло ещё до выстрела.
Я поднесла его руку к своему животу. Там, внутри меня, билась ещё одна жизнь. Его жизнь. Часть его.
— Ты слышишь? — прошептала я. — Я не одна. У нас будет ребёнок. Ты станешь отцом. И ты должен быть рядом. Ты должен его увидеть. Растить. Защищать.
Его пальцы не дрогнули. Но я знала, что он слышит. Где-то там, в темноте своей комы, он слышит меня. Я верила в это.
Я поднесла тест к губам и поцеловала его.
— Мы справимся, — сказала я. — Все трое. Я не позволю тебе уйти. Ты вернёшься. И мы будем жить. Долго и счастливо. Как в сказке. Ты слышишь меня, Морок? Ты не умрёшь. Потому что я не позволю.
Мониторы пищали ровно. Дождь за окном стих. Наступила тишина. И в этой тишине я поклялась себе: я вытащу его. Сделаю всё. Переверну этот город. Но он будет жить.
ТГК:книги Харрис📚