Испытательный срок

На следующий день. Дом Робби.

Арсений стоял перед знакомой дверью и поправлял воротник рубашки. Он делал это уже, наверное, в сотый раз за два с половиной года, но сегодня всё было иначе. Сегодня он шёл не как парень, проходящий испытательный срок. Не как сотрудник на отчёт. А как будущий зять. Почти сын.

Николь взяла его за руку и легонько сжала.

— Волнуешься?

— Есть немного, — признался он. — Глупо, да? Столько времени прошло.

— Нет, не глупо. Это важный вечер.

Она позвонила в дверь. Через несколько секунд замок щёлкнул, и на пороге появилась Анна — с тёплой улыбкой, в фартуке и с полотенцем через плечо.

— Привет, мои хорошие. Заходите. Папа в гостиной. И... — она чуть понизила голос и подмигнула Арсению, — он сегодня с самого утра какой-то задумчивый. По-моему, репетирует.

— Репетирует? — Арсений не понял.

— Как с тобой разговаривать, — Анна тихо рассмеялась. — Я случайно слышала, как он на кухне бубнил: «Арсений, привет. Как дела? Нет, не так. Арсений, рад тебя видеть. Тоже не то». В общем, готовься.

Николь прыснула, а Арсений вдруг почувствовал, как напряжение отпускает. Если Павел Робби репетирует перед зеркалом, чтобы сказать ему «привет» без «вы» — значит, всё будет хорошо.

Они прошли в гостиную. Павел стоял у окна, но, услышав шаги, обернулся.

— Арсений, — сказал он и осёкся. Потом, явно сделав над собой усилие, исправился: — Привет. Рад тебя видеть.

Без «вы». Просто «тебя». Арсений улыбнулся.

— Здравствуйте... — начал он по привычке и тут же поправился: — Привет, Павел. Я тоже рад.

Павел выдохнул — кажется, с облегчением — и сделал шаг навстречу. Они обменялись рукопожатием. Не формальным, как в офисе, а другим — более тёплым, более домашним.

— Ну вот, — сказал Павел, всё ещё держа его руку. — Так лучше?

— Намного, — честно ответил Арсений.

— Прости, что так долго. Николь мне вчера всё объяснила. Я, честно говоря, даже не замечал. Привык. Работа, офис, все эти «вы»...

— Я понимаю, — Арсений кивнул. — Я и сам не решался. Тоже привык.

— Давайте без «привык», — вмешалась Николь. — Давайте заново. Без церемоний. Мы — семья.

— Семья, — повторил Павел, словно пробуя это слово на вкус. — Звучит... правильно.

Из кухни выглянула Анна.

— Если вы закончили с официальной частью, у меня всё готово. Суп, пирог, чай. Давайте за стол. А то остынет.

За столом всё было иначе. Не так, как раньше. Исчезла та невидимая стена, которая всегда стояла между Павлом и Арсением. Они разговаривали — просто, по-человечески. Павел рассказал ту самую историю про первый контракт, который они с Дмитрием чуть не провалили из-за дурацкой ошибки в документах, и Арсений смеялся в голос, представляя двух суровых бизнесменов, которые в последний момент ловили улетающие бумаги по всему офису.

Анна вспоминала, как Арсений впервые пришёл к ним домой — с букетом, перепуганный, и как Павел потом полночи сидел на кухне и говорил: «Кажется, этот парень — настоящий».

— Я этого не знал, — Арсений удивлённо посмотрел на Павла.

— Ну, — Павел кашлянул, — не всё же сразу рассказывать.

Николь сияла. Она смотрела на отца, который впервые называл Арсения на «ты» и не поправлял себя, на жениха, который наконец-то расслабился и перестал сидеть за столом как на экзамене, на маму, которая улыбалась и подкладывала всем добавку.

Вот так, подумала она. Вот так должно быть всегда.

Когда чай был допит, а пирог доеден, Павел вдруг поднялся.

— Арсений, можно тебя на пару слов? Без официоза. Просто поговорить.

Николь напряглась, но Арсений спокойно кивнул.

— Конечно.

Они вышли на балкон. Апрельский вечер был прохладным, но безветренным. Павел облокотился на перила и посмотрел на городские огни.

— Я вчера долго думал, — начал он. — После разговора с Николь. Она сказала то, что должен был сказать я сам, но не решался. Понимаешь, я всю жизнь её оберегал. Она у меня одна. И когда появляется кто-то, кто может сделать ей больно, я автоматически включаю защиту.

— Я понимаю.

— Но ты — не «кто-то», — Павел повернулся к нему. — Ты — тот, кто делает её счастливой. Я это вижу. И я хочу, чтобы ты знал: я тебя уважаю. Не как сотрудника. Как сына. Ну, почти сына. — Он улыбнулся. — В общем, я рад, что ты будешь частью этой семьи. И я постараюсь больше не называть тебя на «вы» и не строить из себя начальника за столом. Договорились?

— Договорились, — Арсений протянул руку, и они обменялись крепким рукопожатием.

— И ещё кое-что, — Павел вдруг хитро прищурился. — Когда ты собираешься называть меня «папой»? Или хотя бы «Пашей»?

Арсений на секунду замер. Потом улыбнулся.

— Давайте пока «Павел». А там посмотрим.

— Принято, — Павел хлопнул его по плечу. — Ладно, пошли обратно, а то девчонки решат, что мы тут опять про бизнес.

Они вернулись в гостиную, и Николь сразу поняла по их лицам: всё хорошо. Даже лучше, чем она надеялась.

— Ну что? — спросила Анна. — Помирились?

— Мы не ссорились, — ответил Павел, садясь в своё кресло. — Просто... налаживали мосты.

— Мосты налажены, — подтвердил Арсений. — И, кажется, они очень крепкие.

Николь подошла к нему и взяла за руку. Они стояли посреди гостиной — уже не дети, но ещё не старые, с кольцами на пальцах и будущим впереди. А вокруг были самые близкие люди. Семья. Настоящая. Общая.

— Вот теперь точно всё, — сказала Николь. — Теперь по-настоящему.

— По-настоящему, — повторил Арсений, и это слово прозвучало как обещание.