Испытательный срок

Два года спустя. Дом Поповых.

Вечер опустился на город мягко, по-осеннему. За окном шуршали листья, срываемые ветром, а в гостиной Поповых горел тёплый свет. Елена хлопотала на кухне, Дмитрий сидел в кресле с какой-то технической книгой, но явно не читал — взгляд был рассеянным.

Арсений стоял в дверях гостиной, переминаясь с ноги на ногу. Два года назад он вот так же мялся перед кабинетом директора, не зная, куда деть руки. Теперь ему было двадцать. Он вырос, раздался в плечах, возмужал. Исчезла мальчишеская угловатость, но осталась та же улыбка — тёплая и чуть неуверенная, когда дело касалось действительно важных вещей.

— Мам, пап, — начал он. — Можно вас на минутку? Разговор есть.

Дмитрий отложил книгу и снял очки. Елена выглянула из кухни с полотенцем в руках. Они переглянулись — тем самым родительским взглядом, который за двадцать с лишним лет брака стал безошибочным радаром на серьёзные новости.

— Конечно, сынок, — Елена вошла в гостиную и присела на диван рядом с мужем. — Что-то случилось?

— Случилось, — Арсений глубоко вздохнул. — Точнее, я хочу, чтобы случилось.

Он сел напротив родителей и сложил руки на коленях. Помолчал, собираясь с мыслями. Потом поднял глаза — те самые, тёмные, отцовские — и сказал:

— Я хочу сделать Николь предложение.

В комнате повисла тишина. Потом Елена ахнула и прижала ладони к щекам — точно так же, как два года назад, когда увидела сына танцующим вальс.

— Предложение? — переспросила она, и голос дрогнул. — Ты хочешь...

— Жениться, — Арсений кивнул. — Да. Я хочу, чтобы Николь стала моей женой.

Дмитрий молчал. Он смотрел на сына долгим, изучающим взглядом — тем самым, которым когда-то смотрел на него Павел Робби. Прошла целая минута, прежде чем он заговорил.

— Тебе двадцать лет, — сказал он спокойно.

— Через два года будет двадцать два. К тому моменту университет уже закончим. Я не говорю, что прямо завтра. Но я хочу, чтобы она знала. Чтобы у неё было кольцо на пальце. Чтобы мы были официально помолвлены.

— Два года — это серьёзно, — Елена уже не скрывала слёз. — Два года вместе. Я помню, как ты пришёл тогда, после последнего звонка, и сказал: «Мам, кажется, я встретил ту самую». Я ещё подумала — молодой, горячий, пройдёт. А не прошло.

— Не прошло, — Арсений улыбнулся. — И не пройдёт.

Дмитрий наконец встал. Подошёл к сыну и положил руку ему на плечо — тяжело, по-отцовски.

— Ты знаешь, что я скажу.

— Догадываюсь.

— Ты должен поговорить с Павлом.

— Я знаю, — Арсений кивнул. — Я планировал. Сначала — вы. Потом — он. Хочу попросить у него благословения. Как тогда, на испытательный срок, только теперь по-настоящему.

— А ты помнишь, что у нас с Павлом теперь общий бизнес? — Дмитрий усмехнулся. — Если ты что-то сделаешь не так — он меня разорит.

— Пап!

— Шучу, — Дмитрий хлопнул сына по плечу. — Не разорит. Но осадочек останется. Так что иди и делай всё правильно.

— Я сделаю, — Арсений выпрямился. — Спасибо.

Елена подошла и обняла сына — крепко, как в детстве, когда он разбивал коленки и приходил к ней за утешением. Только теперь коленки были целы. А сердце — полным.

— Я так рада, — прошептала она. — Так рада... Николь — чудесная девочка. Мы с твоим папой...

— Мы с твоим папой уже давно всё поняли, — закончил за неё Дмитрий. — Ещё два года назад. На выпускном.

— На последнем звонке, — поправила его Елена.

— На вальсе, — хором сказали они и рассмеялись.

Арсений стоял посреди гостиной и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он подумал о Николь — о том, как она сейчас, наверное, сидит у себя дома и не подозревает, что он уже выбрал кольцо. Что он уже продумал, где и как сделает предложение. Что завтра пойдёт к её отцу — к тому самому Павлу Робби, который два года назад писал ему в ВК с большой буквы, — и попросит у него руку его дочери.

Потом он вспомнил, как всё начиналось. Тот коридор. Тот смех. Тот стыд. Две недели ада и один месяц испытательного срока.

Кто бы мог подумать, что спустя два года он будет стоять здесь, в родительском доме, и говорить о свадьбе с той самой девочкой из одиннадцатого «Б», которая когда-то просто набралась смелости и сказала: «Ты мне нравишься».

Жизнь — странная штука.

— Ладно, — Арсений встряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Пойду. Завтра у меня важный разговор.

— Удачи, — сказал Дмитрий.

— Ты справишься, — добавила Елена.

И Арсений знал, что они правы.