Испытательный срок

Выпускной вальс. Главный момент.

Актовый зал был полон. Родители, учителя, гости — все замерли в ожидании. Свет приглушили, и только софиты мягко освещали центр сцены. Ведущая — завуч по воспитательной работе — объявила выпускной вальс, и зал взорвался аплодисментами.

Одиннадцать пар вышли на сцену. Девушки в бальных платьях — воздушных, длинных, нежных оттенков. Юноши в строгих костюмах и белых рубашках. Они выстраивались в линии, занимая свои места, и сердце у Николь билось где-то в горле.

Их с Арсением поставили в первую линию. По центру.

Когда на репетициях хореограф увидела, как они двигаются вместе, она всплеснула руками и сказала: «Так, Робби и Попов — в середину первой линии. Вы будете задавать тон. У вас идеальная синхронность». Николь тогда смутилась, Арсений гордо расправил плечи, а теперь они стояли в самом центре сцены, и на них смотрели все.

— Волнуешься? — прошептал Арсений уголком рта, не поворачивая головы.

— Очень, — так же тихо ответила она. — А ты?

— Жутко. Но я с тобой, так что...

Он не договорил. Заиграла музыка — первые ноты вальса, знакомые до мурашек. Арсений повернулся к Николь, подал ей руку, и она вложила свою ладонь в его.

— Раз-два-три, — одними губами произнёс он, и они закружились.

Это было не похоже на репетиции. Там они просто учились — считали шаги, спотыкались, смеялись над ошибками. Здесь, на глазах у сотен людей, танец обрёл душу. Арсений вёл уверенно, но без жёсткости. Николь следовала за ним легко, как будто они танцевали вместе всю жизнь.

Поворот. Ещё поворот. Её платье взлетало волнами. Его рука лежала на её талии — твёрдо, но бережно. Они двигались как единое целое, и зал исчез. Исчезли родители с камерами. Исчезли одноклассники, кружащиеся рядом. Исчезли учителя, которые ещё год назад и представить не могли, что Арсений Попов и Николь Робби будут танцевать вальс в центре сцены.

Остались только они. И музыка.

— Ты прекрасна, — прошептал Арсений, когда они сошлись в очередном повороте.

— Ты тоже, — ответила она, и он тихо рассмеялся.

— «Прекрасен» — это про девушек, Робби.

— А я говорю — ты тоже. Не спорь с отличницей.

Они сделали ещё круг. Вальс близился к финалу. Арсений вдруг чуть крепче сжал её талию и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Знаешь, я понял кое-что.

— Что?

— Вот ради этого всё и было. Вся школа. Все эти дурацкие поступки, извинения, кофе у автомата, разговор с твоим папой, месяц испытательного срока. Всё вело к этому моменту. К тому, чтобы я стоял здесь с тобой. И это лучший момент в моей жизни.

У Николь защипало в глазах. Она заморгала, пытаясь не расплакаться прямо на сцене.

— Попов, ты хочешь, чтобы я разревелась перед всей школой?

— Ни в коем случае. Просто хочу, чтобы ты знала.

Музыка достигла кульминации. Финальный аккорд — и пары замерли в красивых позах. Арсений держал Николь за талию, она замерла в лёгком наклоне назад, и они оба тяжело дышали, глядя друг на друга.

Тишина. Секунда. Две.

А потом зал взорвался аплодисментами. Родители встали со своих мест. Кто-то кричал «Браво!», кто-то свистел, кто-то уже вытирал слёзы. Николь видела, как в первом ряду её мама прижимает платок к глазам, а папа — сдержанный, суровый папа — хлопает стоя. И, кажется, у него тоже подозрительно блестят глаза.

— Получилось? — тихо спросил Арсений, помогая ей выпрямиться.

— Получилось, — улыбнулась она. — У нас всё получилось.

Они поклонились вместе со всеми и сошли со сцены. В кулисах их тут же окружили одноклассники — поздравляли, хлопали по плечам, девчонки обнимали Николь, парни жали руку Арсению.

— Вы были лучшими, честно! — выдохнула Лена. — Я чуть не расплакалась.

— Это потому что у нас была лучшая партнёрша, — Арсений обнял Николь за плечи и притянул к себе. — Мне просто повезло.

— Ему просто повезло, — передразнила Николь, но покраснела от удовольствия.

Потом они вышли в зал к родителям. Мама Николь тут же заключила её в объятия, шепча что-то про то, какая она красивая и как она гордится. Папа подошёл к Арсению и, помедлив секунду, крепко пожал ему руку.

— Я же говорил, что ты настоящий, — сказал он негромко. — Сегодня ты это всем доказал.

— Спасибо, — Арсений ответил на рукопожатие. — Я старался.

— Я знаю, — папа хлопнул его по плечу. — И знаешь что? Испытательный срок давно закончился. Но я рад, что ты этого не заметил и продолжал стараться.

— Я заметил, — Арсений улыбнулся. — Просто решил, что стараться — это теперь навсегда.

Николь, услышав эти слова, поймала его взгляд. Он смотрел на неё поверх головы её папы — тепло, уверенно, спокойно. И она знала: он говорит правду.

Впереди были экзамены. Аттестаты. Выпускной. Поступление в институты. Лето, полное надежд. А потом — взрослая жизнь, в которой они больше не школьники.

Но это всё — завтра. А сегодня они стояли посреди шумного зала, держались за руки и чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете. Потому что вальс станцован. И он был прекрасен.