Глава 28: Небесный контакт
Оглушительный телефонный звонок раздался в нашей квартире в два часа ночи. Звонили из дорожной полиции. С этого самого момента время для Билла и Элис навсегда остановилось, расколовшись на «до» и «после». Аякса узнала обо всем через пятнадцать минут от истошно кричащей в трубку Элис. Запоздалая правда, открывшаяся слишком поздно, обернулась мертвой, удушающей петлей для всех.
Место аварии на окраине загородной трассы пахло гарью, обгоревшей матовой краской, бензином и сырой землей. Дождь почти утих, оставляя лишь редкую, колючую морось. В тусклом свете красно-синих проблесковых маячков полицейских машин обрыв выглядел черной, зияющей пастью.
Там, на самом дне, среди острых каменистых выступов, лежало то, что еще пару часов назад было гордостью и смыслом жизни уличного короля. Машина превратилась в груду искореженного, закопченного металла. Повсюду на мокрой траве были разбросаны осколки лобового стекла, куски обшивки и пластика. Билл стоял у самого края обрыва, тупо, стеклянным взглядом смотря вниз, туда, где спасатели накрывали белой тканью то, что осталось от его брата-близнеца.
Его половина души, его отражение, его воздух — всё сгорело в том проклятом пламени. Элис стояла чуть позади, судорожно вцепившись пальцами в свой кардиган, её тело непрерывно дрожало. Аякса приехала последней. Она медленно шла по мокрому асфальту, обходя лужи. Её взгляд упал на траву у заграждения трассы. Там, чудом вылетевшая из салона до взрыва, лежала темно-синяя книга «Призрачный гонщик». Ася подняла её, прижала к груди и замерла. Внутри неё больше ничего не болело. Всё, что могло сгореть, сгорело в ту самую секунду, когда в её трубке раздались мертвые гудки.
Наступило абсолютное оцепенение.
Похороны состоялись через три дня. Небо над городским кладбищем было затянуто низкими, тяжелыми серыми тучами, словно сама природа оплакивала уличного короля. Проститься со мной пришла вся нелегальная элита стритрейсинга: десятки гонщиков стояли вдоль аллеи, опустив головы в знак уважения к погибшему чемпиону.
Но вся эта толпа казалась лишь безликим, размытым фоном для троих людей, стоявших у самого края свежей могилы. Слез у них не было. Абсолютно никаких. Источник их общего горя полностью иссяк за эти кошмарные три дня — они выплакали всё до последней капли, и теперь внутри каждого осталась лишь выжженная, глухая пустыня.
Билл зделал тяжелый шаг вперед, отделяясь от девчонок, и опустился на колени прямо на холодную, сухую землю перед моим гробом. На его лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд пустых глаз был прикован к лакированному дереву. Он протянул дрожащую руку, касаясь крышки, и его голос, лишенный всяких эмоций, глухо разнесся в тишине кладбища.
— Прости меня, Том... — тихо, с надломом произнес Билл. — Прости своего младшего брата за то, что ты всё наше чертово детство тащил этот ад на себе. Ты прятал меня в темноте шкафа, ты принимал на себя все удары отца, защищая меня от его кулаков. Ты выжигал шрамы на своей спине, чтобы спасти меня... А я рос наивным дураком под твоим щитом. Я вырос, Том, но я оказался никчемным братом. Я не смог сделать для тебя самое главное. Я не смог защитить тебя от этой моральной боли, не смог уберечь твое сердце от удушающего холода, когда тебе это было нужно больше всего. Прости меня, брат.
Билл опустил голову, утыкаясь лбом в холодное дерево гроба, но его лицо оставалось сухим.
Элис подошла следом, мягко положив ладонь на плечо Билла, и тоже опустила голову, глядя на эмблему, лежащую на крышке. Её голос мелко дрожал, но слезы больше не шли.
— Извини меня, Том... — прошептала Элис, судорожно сжимая пальцы. — Это я виновата. Это я упустила тебя из квартиры в ту ночь. Я видела, в каком безумном, пьяном состоянии ты находился, видела твою ярость, но испугалась. Я испугалась и отступила, дав тебе уехать на машине так далеко. Если бы я только встала в дверях живой стеной, если бы не отпустила эти ключи... ты был бы жив. Прости, что не удержала.
Аякса сделала последний шаг, отделяясь от ребят. В её руках по-прежнему была та самая, испачканная в саже синяя книга. Она медленно опустилась на колени рядом с Биллом прямо в дорожную пыль. Её огромные глаза были бездонными и пустыми, в них застыла вечная, неизлечимая скорбь. Она наклонилась и нежно, трепетно прижалась губами к лакированной поверхности гроба, отдавая мне свой самый последний, прощальный обет.
— Извини меня, родной мой, — едва слышно, одним лишь прерывистым дыханием произнесла Аякса. — Прости, что я не успела. Что я оказалась такой глупой и слепой, поверив чужой, грязной лжи. Я выстроила между нами эту ледяную стену, заставила тебя страдать, пока ты сходил с ума от верности... Ты умолял меня на коленях под тем фонарем, просил поверить, а я не смогла. Я не успела вовремя простить тебя, Том. Я позвонила слишком поздно. Я унесла твою жизнь своей гордостью. Извини меня, Томми мой... Я буду любить тебя до своего самого последнего вздоха.
Она поднялась на ноги, бережно положила свой экземпляр книги на крышку гроба, оставляя «Призрачного гонщика» вместе со мной навсегда, как летопись нашей великой, израненной любви.
А я... я действительно смотрел на них в этот момент откуда-то сверху, из далекой, кристально чистой небесной выси, где больше не было места пьяным кошмарам детства, шрамам на спине, реву моторов или удушающей ревности. На моем лице играла мягкая, бесконечно ласковая и теплая улыбка.
Вся моя уличная дерзость и маска короля трека окончательно растаяли, уступив место абсолютному покою. Я видел их — своего любимого брата, Элис и мою прекрасную Вишенку. Я слышал каждое их извинение, каждое слово раскаяния, и мне больше не было больно. Я простил их всех в ту самую секунду, когда моя машина оторвалась от земли над обрывом.
Я просто улыбался им с неба, зная, что я выполнил свой главный обет: я любил её до самого конца. И наша история навсегда останется жить на этих синих бархатистых страницах.