Глава 10: Вечные царапины на матовой коже
Шум празднующей толпы, крики оголтелых фанатов и бурные поздравления Билла с победой остались позади. Я просто завел мотор, мягко сжал ладонь Аси и увез её прочь от ослепляющих неоновых огней аэродрома. Мне не нужны были чужие аплодисменты или одобрительные выкрики стритрейсеров. Вся моя самая главная и ценная победа сейчас спокойно сидела на пассажирском сиденье моей машины.
Мы летели сквозь прохладный ночной туман к нашему излюбленному уединенному месту — заброшенной смотровой площадке на вершине холма. Здесь город внизу казался лишь россыпью крошечных золотых бусин. Я плавно припарковался у самого края площадки и заглушил двигатель. В салоне воцарилась интимная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь нашим глубоким дыханием и тихим, мерным щелканьем остывающего под днищем мотора.
— Иди сюда, Вишенка, — хрипло выдохнул я, расстегивая ремень безопасности и аккуратно перебираясь через передние кресла на просторное заднее сиденье.
Я протянул к ней свои руки, и Ася без малейших колебаний перелезла ко мне, тут же оказываясь в моих горячих объятиях. Я бережно усадил её к себе на колени, лицом к себе. Мои ладони легли на её талию так нежно, что между нами не осталось ни миллиметра холодного воздуха.
— Ты сегодня была такой красивой у заграждения... Я с ума сходил за рулем, думая только о тебе, — прошептал я, наклоняясь ниже.
Мои губы с прохладным серебряным пирсингом снова нашли её ключицу, бережно и ласково целуя оставленный перед гонкой засос. Ася шумно, прерывисто выдохнула, запуская свои тонкие пальцы в мои брейды и слегка оттягивая их назад, чтобы заставить меня поднять голову и посмотреть на неё. Я мягко улыбнулся, глядя в её огромные глаза, и моя ладонь мгновенно скользнула под её куртку, лаская теплую кожу на спине. Я целовал её жадно, глубоко, с упоением, забирая все её мысли и отдавая взамен всю свою нежность.
Каждое мое прикосновение будто выжигало в салоне этой машины наш собственный, скрытый от всех мир.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, Ася замерла. В полумраке салона она заметила, как на приборной панели тускло блеснули мои металлические ключи с острым брелоком. Она протянула руку, взяла их и повернулась ко мне, лукаво прищурившись.
— Том... твоя машина — это самое дорогое, что у тебя есть, правда? — тихо спросила она, перебирая пальцами тяжелую связку. — Билл говорил, что ты никому не позволяешь даже дышать на неё и буквально трясешься над каждой деталью кузова.
— Раньше так и было, Вишенка, — я ласково улыбнулся, бережно убирая темный локон с её лица и целуя её в кончик носа. — До того, как в моей жизни появилась ты. Сейчас самое дорогое и ценное для меня — это ты. Твой покой и твоя улыбка. А машина — это просто кусок железа, пускай и быстрый.
— Тогда давай оставим здесь след. Навсегда, — Ася вложила ключи обратно в мою ладонь, крепко сжимая мои пальцы своими. Её взгляд стал удивительно серьезным, глубоким и искренним. — Чтобы эта машина помнила нас, даже если нас когда-нибудь не будет рядом. Чтобы этот салон знал, как мы счастливы вдвоем.
Я удивленно выгнул бровь, пораженный её отчаянной, безумной романтикой, но, глядя в её любящие глаза, лишь мягко кивнул. Я перехватил острый металлический брелок. Повернувшись к пластиковой обшивке у самого основания заднего сиденья, я прижал острие к матовой поверхности.
— Что напишем, маленькая моя? — тихо спросил я, готовый выполнить любое её желание.
— Твою и мою клятву, — Ася наклонилась ближе, обжигая мою шею своим горячим дыханием. — Напиши: «Том и Ася. Вместе до самого конца. Навсегда».
Скрип металла о плотный пластик прозвучал в абсолютной тишине салона как священный обет. Я выводил каждую букву медленно, аккуратно и уверенно, прилагая усилия, чтобы надпись осталась здесь на долгие годы. Мои брейды покачивались в такт движениям руки. На матовой поверхности обшивки проступали глубокие, неровные, белесые царапины, навсегда въедающиеся в плоть моего автомобиля.
Когда я закончил, Ася мягко перехватила мою руку, прижала острие брелока чуть ниже последней буквы и сама, дрожащими от избытка чувств пальцами, нацарапала корявое, но такое искреннее сердце, бережно соединяющее наши имена.
Я отбросил ключи в сторону на коврик, нежно обнял её за запястья и прижал Асю к сиденью, нависая над ней сверху. Мой взгляд был пугающе серьезным, наполненным безграничной, ласковой теплотой.
— Это навсегда, Вишенка. Слышишь меня? — мой голос вибрировал от переполнявших меня скрытых эмоций. — Я никогда эту машину не продам. И тебя я никогда, ни за что на свете не отпущу. Ты моя жизнь. До самого конца.
— До самого конца, Том, — прошептала она в ответ, глотая подступившие слезы абсолютного, звенящего счастья.
Мы снова слились в сумасшедшем, отчаянном и бесконечно нежном поцелуе на заднем сиденье. Под нами, прямо под кожаной обшивкой, осталась наша клятва в любви. Клятва, которую я никогда в жизни не собирался нарушать.
опять короткая.. простите.