Еще один день
Двенадцатый день встретил их солнцем. После утреннего тумана небо прояснилось, и море заиграло бирюзой — так ярко, что больно было смотреть. Фадиме стояла на крыльце, щурясь, и чувствовала, как ветер треплет распущенные волосы. Сегодня она не стала их прятать.
Исо вышел следом, протянул кружку с чаем.
— Ты сегодня другая, — сказал он.
— Другая?
— Спокойнее. Как будто что-то решила.
— Ничего я не решила, — ответила она, принимая кружку. — Просто устала бояться.
Он сел на ступеньку рядом. Их плечи почти касались.
— Помнишь, как ты говорила, что хочешь свободы?
— Помню.
— А теперь?
Фадиме отпила чай.
— Теперь я думаю, что свобода — это не когда ты одна. А когда ты можешь выбирать. Даже если выбираешь остаться.
Исо посмотрел на неё.
— И что ты выбираешь?
— Пока не знаю, — она улыбнулась уголком губ. — Но ты близко к первому месту.
Он хотел ответить, но в этот момент за воротами послышался шум мотора.
— Опять гости, — вздохнул Исо.
Но это была не машина. Мотоцикл. Чакыр. На заднем сиденье — Акча, прижимавшаяся к его спине.
— Вы чего? — спросил Исо, открывая ворота.
— Адиль сказал, у вас тут проблемы , — ответил Чакыр, глуша двигатель. — Мы решили побыть с вами. На всякий случай.
— Мы не хотели мешать, — добавила Акча, слезая с мотоцикла. — Но одной дома страшно. А Чакыр сказал, что вместе веселее.
— У нас тут не веселье, — заметила Фадиме, но без злости.
— Значит, будем делать вид, что веселье, — Акча улыбнулась.
Они вошли в дом. Чакыр сразу начал осматривать окна, прикидывая, откуда можно ждать нападения. Акча отправилась на кухню — готовить обед.
Фадиме осталась в гостиной с Исо.
— Ты не рад? — спросила она.
— Чакыр — надёжный человек, — ответил он. — Но я хотел побыть с тобой. Наедине.
— У нас ещё будет время.
— Будет, — кивнул он, но без уверенности.
---
К обеду приехали Оруч и Элени. С ними — Адиль.
— Я решил, что так безопаснее, — сказал он, оглядывая собравшихся. — Все свои — вместе.
— Или все мишени — в одной мишени, — мрачно пошутил Чакыр.
— Не каркай, — бросила Акча.
Адиль подошёл к Фадиме.
— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
Они вышли в сад. Адиль засунул руки в карманы, долго молчал.
— Я был плохим братом, — начал он. — Отдал тебя замуж, не спросив. Думал, что так будет лучше для всех.
— Ты думал о семье, а не обо мне, — ответила Фадиме.
— Да. И я прошу прощения.
— Прощения? — она посмотрела на него. — Адиль, ты едва не отдал меня Шерифу. Ты позволил ему решать мою судьбу. И теперь говоришь «прости»?
— Я не могу изменить прошлое. Но я могу обещать, что больше никогда не буду решать за тебя. Ты свободна. Делай что хочешь.
Фадиме отвернулась.
— Я хочу жить. Без страха. Без оглядки.
— Тогда оставайся с Исо, — сказал Адиль. — Я видел, как он на тебя смотрит. Он не причинит тебе зла.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что он смотрит на тебя так, как я смотрел на Эсме. — Адиль помолчал. — И смотрю до сих пор.
Фадиме не ответила. Она пошла обратно к дому, но на полпути остановилась.
— Адиль, — сказала она, не оборачиваясь. — Я тебя прощаю. Но не забываю.
— Справедливо, — ответил он тихо.
---
Вечером все сидели за большим столом, который Исо и Оруч сдвинули из двух маленьких. Акча наготовила целую гору еды. Чакыр, вопреки своему обыкновению, даже улыбнулся пару раз. Элени и Оруч перешёптывались, и Элени то и дело краснела.
Фадиме сидела рядом с Исо. Под столом их руки сплелись, и никто этого не видел — или делал вид.
— За что выпьем? — спросил Оруч, поднимая стакан.
— За то, чтобы всё наладилось, — сказал Адиль.
— За любовь, — добавила Акча.
— За то, чтобы Шериф сгнил в тюрьме, — буркнул Чакыр.
— И за это тоже, — усмехнулся Оруч.
Выпили. Фадиме — сок, как и Акча. Разговор стал громче, свободнее. Кто-то вспомнил старую историю про Чакыра и медведя. Акча засмеялась, прикрывая рот рукой.
Фадиме смотрела на них — на этих людей, которые ещё недавно были врагами, а теперь сидели за одним столом. И думала, что, может быть, мир возможен. Не между семьями — между ними.
Поздно вечером гости разошлись по комнатам. Чакыр и Акча — в маленькой гостевой на первом этаже. Оруч — на диване, Элени — рядом с ним, под одеялом, хотя они делали вид, что спят раздельно.
Адиль уехал — ему нужно было вернуться к Эсме.
Исо и Фадиме остались на крыльце.
— Тяжёлый день, — сказал Исо.
— Но хороший, — ответила Фадиме.
— Почему хороший?
— Потому что я поняла одну вещь. — Она повернулась к нему. — Я не хочу от тебя уезжать.
Исо замер.
— Это правда?
— Правда.
— Ты уверена?
— Нет. Но я хочу попробовать.
Он взял её лицо в ладони.
— Фадиме, я люблю тебя. Я не знал этого, пока не увидел, как ты спишь на моём плече. Я люблю тебя с того момента, как ты назвала меня дураком. Я люблю тебя, когда ты злишься, когда ты плачешь, когда ты молчишь.
— Исо, — прошептала она.
— Подожди, я не закончил. — Он перевёл дыхание. — Я не знаю, что будет завтра. Может, Шериф сбежит. Может, Эюпхан вернётся. Может, наши семьи снова начнут войну. Но я знаю одно: я хочу быть с тобой. Не из-за контракта. Не из-за долга. А потому что без тебя я не могу.
Фадиме смотрела на него — на его дрожащие губы, на его глаза, полные слёз.
— Ты говоришь слишком много, — сказала она и поцеловала его.
Долго. Так, как будто хотела выпить всё, что он сказал.
Когда они отстранились, оба улыбались.
— Я тоже тебя люблю, — сказала Фадиме. — И это страшно. Но я не хочу, чтобы страх побеждал.
— Не победит, — ответил Исо. — Мы не позволим.
Они сидели на крыльце до тех пор, пока не погасли звёзды. Море шумело внизу, скалы стояли незыблемо, а где-то далеко — за горизонтом — начинался новый день.
Двенадцать дней назад они заключили брак по расчёту. Сегодня они заключили союз по любви.
Война отцов закончилась. Их собственная только начиналась.