Медленный танец
Десятый день не принёс ничего, кроме ветра с моря и серого неба. Шторм, который обещали синоптики, так и не начался — только низкие тучи ползли над скалами, цепляясь за острые вершины.
Фадиме проснулась поздно. Исо уже не было рядом — он спал на диване внизу.
Она умылась ледяной водой, завязала волосы в тугой узел и спустилась на кухню.
Исо стоял у плиты — жарил яичницу. Повернулся, услышав её шаги.
— Доброе утро.
— Доброе.
Он поставил перед ней тарелку. Они ели молча — не враждебно, просто без необходимости говорить. Это было их новое «нормально».
— Сегодня приедет Оруч, — сказал Исо, собирая посуду. — Привезёт продукты. И Элени, наверное.
— Хорошо, — ответила Фадиме.
— Ты не рада?
— Рада. Просто... — она помолчала, — я привыкла к тишине. К нам двоим.
Исо сел напротив, положив руки на стол.
— Знаешь, я тоже. Странно, да? Ещё неделю назад я мечтал, чтобы ты исчезла. А теперь боюсь, что если гости уедут, мы снова замолчим.
— Мы и так молчим.
— По-другому. Не потому, что мы враги. Потому что нам не нужно слов.
Фадиме посмотрела на него долгим взглядом. В его глазах не было вызова — только спокойствие.
— Исо, — сказала она, — что мы делаем?
— Живём.
— Это не ответ.
— А какой ответ ты хочешь услышать? Что я люблю тебя? Я не уверен. Что ненавижу? Тоже нет. Между нами что-то есть, но я не знаю, как это назвать.
— Может, не надо называть? — предложила Фадиме. — Может, просто дать этому быть?
Исо кивнул.
— Давай попробуем.
---
Оруч и Элени приехали к обеду. Привезли свежий хлеб, сыр, фрукты и новости.
— Адиль нанял адвокатов, — сказал Оруч, разгружая сумки. — Шерифа не выпустят. Слишком много свидетелей.
Элени присела рядом с Фадиме.
— Ты как? — спросила тихо.
— Нормально. А ты? Как с родителями?
— Странно, — призналась Элени. — Я двадцать лет жила без них. А теперь у меня есть и мать, и отец. Но я не знаю, как себя вести.
— Просто будь собой. Они тебя не бросят.
— Ты права. — Элени взяла её за руку. — А ты? С Исо?
— Не знаю, — честно ответила Фадиме. — Мы учимся.
— Это уже много.
---
После обеда Оруч устроился на крыльце с гитарой. Элени сидела рядом, подпевая. Исо и Фадиме вышли в сад — если три яблони и куст сирени можно было назвать садом.
Они ходили по дорожке, не касаясь, но рядом.
— Помнишь, как мы в первый раз здесь гуляли? — спросил Исо.
— Мы не гуляли. Мы вышли подышать, чтобы не убить друг друга.
— И то верно, — усмехнулся он. — А теперь мы гуляем просто так.
Фадиме остановилась.
— Исо, а ты хочешь детей?
Он замер.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что Шериф хотел наследника. Потому что мой брат — тоже. Потому что все вокруг только и говорят, что о детях. А я хочу знать — ты хочешь?
Исо подошёл к яблоне, сорвал одно из последних яблок.
— Я хочу жить, — сказал он. — С тобой. А дети — если будут, то когда мы оба будем готовы. Не раньше.
— Это правильный ответ, — Фадиме улыбнулась краешком губ. — Я боялась, что ты скажешь «да, сейчас, у нас нет выбора».
— У нас всегда есть выбор. Просто мы не всегда его видим.
Он протянул ей яблоко. Она взяла, откусила — кислое, но свежее.
---
Вечером, когда Оруч и Элени уехали, Фадиме мыла посуду. Исо сидел за столом и смотрел на неё.
— Фадиме, — сказал он.
— М?
— Можно я сегодня посплю в комнате? Не на полу, а на кровати.
Она обернулась.
— Зачем?
— Чтобы быть рядом. Не для того, что ты думаешь. Просто... рядом.
Фадиме вытерла руки, подошла к нему.
— А если я скажу «нет»?
— Тогда я лягу на полу. Как в первый раз.
Она помолчала, потом взяла его за руку.
— Иди. Но не прикасайся.
— Договорились.
Они поднялись наверх. Исо лёг на свою половину — ту самую, где когда-то спал, отвернувшись к стене. Фадиме — на свою. Между ними было одеяло, как в первую ночь.
— Исо, — позвала она в темноту.
— М?
— Скажи что-нибудь.
— Зачем?
— Чтобы я знала, что ты не спишь.
— Я не сплю. Я думаю.
— О чём?
— О том, как странно устроена жизнь. Десять дней назад я не знал тебя. А теперь не могу заснуть без звука твоего дыхания.
Фадиме закрыла глаза.
— Я тоже не могу без твоего.
Они лежали в темноте, слушая, как за окном шумит море. И не прикасались. Но впервые за десять дней между ними не было ни ненависти, ни страха. Только тихое, робкое «почти».
Завтра наступит новый день. Может быть, они улыбнутся друг другу. Может быть, поцелуются. Может быть, просто посмотрят в глаза и поймут, что война кончилась.
А море всё так же бьётся о скалы — как их сердца.
---