Грех в твоей галерее

Ночной воздух обжигал лёгкие, но Феликс почти не чувствовал холода — его колотило от подступающей панической атаки. Он стоял на безлюдном тротуаре, сжимая лямку наспех собранного рюкзака. Перед глазами всё плыло от слёз, а в ушах до сих пор стоял издевательский хохот отчима и ледяной, безразличный голос матери. Его вышвырнули как ненужную вещь.
Дрожащими пальцами Феликс разблокировал телефон. Экран ослепил его, и, не думая ни секунды, он нажал на вызов Хёнджина. Из трубки донеслись долгие, мучительные гудки, каждый из которых отзывался болью в груди.
— Ликс-и? — сонный, но мгновенно потеплевший голос Хёнджина ворвался в ночную тишину. — Ты почему не спишь? Что-то случилось?
Феликс попытался ответить, но из горла вырвался лишь задушенный, рваный всхлип. У него перехватило дыхание.
— Феликс! Феликс, дыши! Где ты находишься? — голос Хвана мгновенно стал напряжённым, на заднем плане послышался шорох спешно натягиваемой одежды. — Сбрось мне геолокацию. Я сейчас буду. Никуда не уходи, слышишь меня?
Через неполные десять минут тишину двора нарушил резкий шум тормозов подъехавшего такси. Хёнджин буквально выскочил из машины, даже не закрыв за собой пассажирскую дверь, и бросился к Феликсу. Увидев бледного, дрожащего парня, Хван без лишних слов крепко прижал его к себе, пряча от всего мира в своих надёжных объятиях.
— Всё хорошо, я здесь, ты со мной, — шептал Хёнджин, перебирая пальцами светлые волосы Феликса, пока тот утыкался носом в его толстовку, содрогаясь от плача.
Хван аккуратно усадил его в машину, закинул рюкзак в багажник, и вскоре они уже были у него дома. Хёнджин действовал быстро и трепетно: усадил Феликса на диван, укутал в огромный мягкий плед и принёс кружку горячего сладкого чая.
— Больше никто и никогда не посмеет тебя обидеть, слышишь? — тихо, но со стальной уверенностью сказал Хёнджин, садясь рядом и забирая пустую кружку. Он нежно стёр дорожки от слёз с веснушчатых щёк. — Теперь ты в безопасности. Ты останешься у меня столько, сколько потребуется.
Впервые за долгие годы Феликс почувствовал, что ему действительно ничего не угрожает. Засыпая на груди у Хёнджина и чувствуя, как его крепко обнимают длинные сильные руки, он наконец-то перестал дрожать.