Грех в твоей галерее

Когда Феликс переступил порог своей квартиры, сказочная атмосфера парка аттракционов и тепло поцелуев Хёнджина мгновенно испарились, сменившись липким, удушающим страхом. В коридоре пахло перегаром и дешёвым табаком.
Навстречу ему из гостиной тяжело вышел отчим — муж матери, державший в страхе весь дом. Настоящий тиран, который уже давно перешёл все мыслимые границы. Окинув Феликса сальным, оценивающим взглядом, он грязно ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, слишком близко, зажимая парня у вешалки с куртками.
— Опять шлялся где-то? — прохрипел отчим, протягивая руку, чтобы грубо схватить Феликса за плечо. — Думаешь, самый умный? Нам такие нахлебники в доме не нужны, если не умеешь быть... полезным.
Феликс содрогнулся от отвращения и резко оттолкнул его руку, вжимаясь спиной в деверь.
— Не трогай меня! — выдохнул он, едва сдерживая дрожь в голосе. — Где мама?
— Да плевать ей на тебя, — цинично хохотнул мужчина, даже не думая отступать.
И это было жестокой правдой. Мать Феликса, полностью подавленная и равнодушная ко всему, кроме собственной зоны комфорта, в этот момент вышла из кухни. Она даже не посмотрела на бледного, испуганного сына, на которого в упор надвигался её муж. Ей было абсолютно всё равно, через какой ад проходит её собственный ребёнок в этих стенах. Для неё Феликс давно стал лишь обузой.
— Хватит устраивать цирк, — холодно и безучастно произнесла мать, глядя куда-то в сторону. — Ты уже взрослый. Мне надоели ваши вечные скандалы. Собирай свои вещи и уходи из этого дома. Прямо сейчас. Чтобы я тебя здесь больше не видела.
Слова матери ударили сильнее, чем любая пощёчина. Феликс замер, чувствуя, как внутри всё окончательно оборвалось. Защиты ждать было не от кого. Торчащий рядом отчим довольно осклабился, явно довольный таким решением.
Поняв, что оставаться здесь больше нельзя ни минуты, Феликс бросился в свою комнату. Руки тряслись, слёзы обиды и злости застилали глаза, когда он швырял в рюкзак самые необходимые вещи, документы и телефон. Ему было некуда идти посреди ночи, но оставаться в этом логове тирана было смертельно опасно.
Уже через пять минут, захлопнув за собой дверь проклятой квартиры, Феликс оказался на холодной ночной улице. Ветер ударил в лицо. Одинокий, преданный собственной матерью, он стоял на тротуаре, сжимая в руке телефон. Единственным человеком, чьё имя сейчас вспыхнуло в его мыслях, был Хван Хёнджин.