Грех в твоей галерее

Кое-как распутавшись из веток и листьев, парни наконец поднялись на ноги. Чонин тут же принялся сдувать со лба отросшую чёлку и сердито отряхивать свои джинсы, не затыкаясь ни на секунду.
— Ты вообще нормальный? Стоишь посреди аллеи, как памятник! Я из-за тебя чуть скейт не поцарапал, а у меня на него были большие планы! — громко ворчал Чонин, буравя старшего злым взглядом.
Минхо, у которого день и так не задался, раздражённо отряхнул куртку и скрестил руки на груди, глядя на него сверху вниз:
— Вообще-то, это пешеходная зона, мелкий. Ты сам в меня врезался. Глаза разуй, когда на своей доске гоняешь, пока тебе Сынмин ещё пару щелбанов не отвесил.
Упоминание Сынмина и высокомерный тон Минхо окончательно вывели Чонина из себя. Вскипев от злости, он сделал резкий шаг вперёд, собираясь хорошенько стукнуть этого наглеца в плечо. Но асфальт после поливалок был скользким, а координация Чонина без скейта явно дала сбой. Потеряв равновесие в самый момент замаха, он зацепился ногой за собственную доску.
Вместо прицельного удара Чонин с коротким вскриком полетел прямиком на Минхо. Ли упал спиной на мягкую траву газона, а Чонин с размаху рухнул прямо на него. Всё произошло за долю секунды: их губы с разгону столкнулись в нелепом, жёстком и совершенно случайном поцелуе.
Глаза Чонина округлились до размеров корейских монеток. Минхо замер под ним, не в силах даже вздохнуть от шока. Вокруг них зашумели деревья парка, и эта сцена выглядела в точности как штамп из тех самых романтических манхв, которыми Минхо зачитывался по ночам. Только теперь это происходило с ним в реальной жизни.
В это же время на другом конце района Хёнджин и Феликс не спеша прогуливались вдоль тихой улочки. В руках у них было по рожку подтаявшего мороженого: у Феликса — клубничное, у Хёнджина — шоколадное.
От прежней вражды не осталось и следа. Они весело болтали, переходя от забавных историй из своего детства к довольно специфическому чёрному юмору.
— ...И тогда мой кузен сказал, что если я съем ту ракушку, то обрету суперспособности, — со смехом рассказывал Феликс, слизывая каплю мороженого с пальца. — Способность я обрел только одну: провести следующие три дня в обнимку с белым другом и пропустить контрольную по математике. Это был лучший суицидальный опыт в моей жизни.
Хёнджин громко рассмеялся, слегка толкнув Феликса бедром:
— Жестоко. Но знаешь, если бы ты тогда не выжил, кто бы сейчас скидывал мне свои фотографии в шортах? Мир лишился бы шедевра.
— Хван, фу, перестань, — Феликс шутливо пихнул его локтем в бок, чувствуя, как уши снова начинает припекать от смущения. — Ты обещал забыть про то фото.
— Я обещал сохранить его в галерее, Ликс-и, — Хёнджин коварно прищурился, откусывая кусочек вафельного рожка. — И, поверь, я своё слово держу.