6.
У меня дрожали руки, а глаза уже начинало щипать от слёз. Я не знала, что писать. Если я скажу, что это была я, что ответит Билли?
Она посмеётся надо мной из-за того, что я слабая и не умею держать себя в руках? Или, может, наоборот, напишет что-то приятное. Поддержит.
И вообще... зачем ей это знать?
Но с другой стороны — вдруг это мой единственный шанс пообщаться с кумиром.
Я всё же решила ответить.
— приветик. Да, это я. Прости, я не хотела привлекать внимание. Я просто не ожидала, что меня так сильно накроет.
Я отправила сообщение, сразу заблокировала телефон и поставила его на зарядку. Смотреть на экран было страшно. Казалось, если придёт ответ, моё сердце просто остановится.
Я решила принять душ. Делала я это редко. Где-то раз в неделю. Иногда реже. Я и сама не знала почему. Возможно, потому что на это никогда не было сил.
Я включила почти кипяток.
Горячая вода обожгла кожу, но я даже не дёрнулась. Просто закрыла глаза и стояла под струями, чувствуя, как тело постепенно немеет. Сил хватило даже на то, чтобы взять мочалку.
Вода стекала грязная. Коричневая.
От этого стало мерзко. Будто вся усталость, весь пот, вся накопившаяся за недели тяжесть теперь стекала в слив вместе с водой.
Я слишком сильно тёрла кожу и заметила это только тогда, когда она начала пульсировать от боли. Руки, плечи, ноги — всё стало ярко-красным.
Недавние раны тоже саднило. На теле было слишком много следов — порезов, шрамов, синяков.
Некоторые из них я оставила себе сама.
Остальные появились из-за чужой злости, которую отец почему-то всегда вымещал именно на мне.
Я посмотрела вниз и почувствовала знакомое отвращение.
Меня тошнило от собственного тела.
Оно казалось мне неправильным. Сломанным. Будто каждая часть хранила в себе что-то плохое: слёзы, грязь, запах сигарет, следы чужих рук и воспоминаний, от которых хотелось содрать с себя кожу.
Я ненавидела свои ноги. Плечи. Живот. Ненавидела то, как одежда сидела на мне.
Уже четыре года ничего не менялось. Одни и те же мысли каждый день стали такой привычной рутиной, что я почти перестала замечать, насколько они разрушительные.
Моё питание давно превратилось в хаос. Иногда я почти ничего не ела. Иногда — наоборот. Но даже когда всё было «стабильно», это означало только одно: слишком мало еды и постоянный подсчёт калорий в голове.
Я выключила воду и быстро вытерлась полотенцем.
Натянула длинные широкие шорты и такую же огромную кофту. Волосы остались влажными, но сушить их не хотелось. Да и шум фена мог привлечь лишнее внимание.
Когда я вышла в коридор, сразу заметила мужские кроссовки у двери.
Отец вернулся.
Внутри всё мгновенно сжалось.
Это означало только одно — нужно тихо уйти в комнату и не выходить до самого утра.
Я старалась ступать как можно тише. Даже дышать медленнее. Лишь бы меня не заметили. Лишь бы не начались вопросы, на которые невозможно ответить правильно.
Из кухни доносился звон посуды и приглушённый звук телевизора.
Я уже почти дошла до комнаты, когда услышала:
— Стоять.
Я замерла.
Сердце ударилось где-то в горле.
— Ты меня игнорируешь теперь?
От его голоса по спине пробежал холод. Я медленно обернулась.
— Нет.
— Тогда почему даже не поздоровалась?
Я опустила взгляд в пол.
— Привет.
Он усмехнулся. Недобро. Так, что внутри сразу стало тревожно.
— Нормально сказать сложно?
От него пахло сигаретами и чем-то резким. Я не хотела поднимать глаза, но чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, оценивающий.
— Привет, пап, — тихо повторила я.
Несколько секунд он просто молчал.
— Иди сюда.
Я подошла ближе, хотя каждая клетка тела хотела убежать обратно в комнату и закрыться.
Он посмотрел на мои влажные волосы.
— В душ ходила?
— Угу.
— Надо же. Событие века.
Я сжала рукава кофты в ладонях.
— Что молчишь всё время? Я с тобой разговариваю.
— Я не молчу...
— А что тогда? Лицо недовольное опять.
Я почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы, и сразу отвернулась.
Только не сейчас. Пожалуйста.
— Ты ревела, что ли?
— Нет.
— Врёшь плохо.
Он тяжело вздохнул и махнул рукой.
— Иди уже.
Я почти сразу развернулась и быстро пошла к комнате, пока он не передумал.
Закрыв дверь, я наконец смогла нормально вдохнуть.
Руки дрожали.
Я прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз на пол.
Тишина комнаты казалась безопаснее всего на свете.
Через несколько секунд телефон на кровати коротко завибрировал.
Сообщение. Снова.
Я даже забыла что час назад я писала человеку который спасает мне жизнь. Я обрадовалась. Подбежала к телефону и быстро разблокировала. Я взяла гаджет и наушники и пошла в кровать.
Моя улыбка не исчезала с лица. Я была невероятно счастлива. Вдруг громкие шаги и громкий звук - двери открылись.
- Че лыбишься, где ужин?
Я замерла. Стала в ступор. Я не знала что ответить. Я просто смотрела на него и все. В его жестокие серые глаза.
- Оглохла что ли? Где ужин я спрашиваю!
Сразу после этой фразы последовала пощечина. Мне даже не было больно. Я привыкла. И снова громкий звук. Мои наушники полетели в стенку.
- В холодильнику мама приготовила суп, картошку, мясо и салат. Его нужно подогреть.
Я говорила дрожащим голосом, почти плакала. Ноги тоже дрожали. Сердце очень сильно билось.
- ну вот иди и подогрей. У тебя на все 10 минут. И чай завари.
Я подорвалась и пошла на кухню. Без наушников и телефона. Пока делала все дела, боковым зрением заметила отца с моим телефоном в руках. Мне стало еще страшнее, он пошел в сторону зала и крикнул «Закончишь, подойдешь ко мне. Помни, время идет»
Все мы знаем зачем он меня позвал.