ГЛАВА 11
Пока Офелия занималась важным и не слишком приятным делом — разделыванием тушки, — Ная сосредоточенно возилась с очагом. Она отыскала в кладовке остатки старых дров — сухих, потемневших от времени, явно заготовленных ещё к прошлой зиме. Щепки ломались с сухим треском, а стружка легко вспыхивала от первой искры. Вскоре пламя робко лизнуло поленья, а потом, словно почувствовав свободу, жадно набросилось на сухую древесину. Тёплый свет заплясал по стенам, разгоняя сумрак, и в комнате сразу стало чуть уютнее, хотя запах сырости и пыли всё ещё витал в воздухе.
Офелия тем временем не спеша рылась в шкафчиках, выдвигая скрипучие ящики и перебирая жестяные банки, склянки и свёртки с травами. Её движения были привычными, почти механическими, но Ная то и дело ловила на себе её короткие, быстрые взгляды — будто хотела что то сказать, но никак не решалась. В конце концов это стало настолько заметным, что Ная слегка приподняла бровь и, убрав руки от печи, посмотрела на Офелию с лёгким недоумением.
— Что? — поинтересовалась она, отряхивая пальцы от древесной трухи. В голосе её прозвучала не столько раздражение, сколько искреннее любопытство.
— Да просто задумалась... Ты какая то странная сегодня, — проговорила Офелия, на мгновение замерла, а потом снова принялась шарить по полкам. Её взгляд скользнул по Нае, задержался на секунду и тут же метнулся дальше, будто она боялась выдать что то лишнее.
— Мы ведьмы, и у каждой свои причуды, — спокойно пробормотала Ная, пожав плечами. В её тоне не было ни злости, ни раздражения — только привычная усталость от того, что её вечно пытаются разгадать. — Котел нашла?
— Да да, — поспешно пробормотала Офелия и, наконец выудив из дальнего угла закопчённый чугунный котёл, тут же поставила его на печь. Металл глухо звякнул, соприкасаясь с раскалённым камнем, и по комнате прокатился низкий, утробный звук.
Ная кивнула, снова повернулась к огню и стала подкладывать дрова, следя, чтобы пламя горело ровно. Её движения были точными, выверенными — она знала, как обращаться с огнём, как приручать его, чтобы он служил, а не пожирал всё подряд. Хоть и сторонилась этого огня.
Офелия бросила взгляд на большую деревянную бочку, стоявшую в углу. Вода в ней была мутной, с лёгкой плёнкой на поверхности; казалось, она стояла здесь не первый год, а может, и несколько столетий. Использовать такую воду для готовки было бы безумием, но для ведьмы, владеющей алхимией, это не составляло труда.
Офелия подошла к бочке, остановилась на миг, будто прислушиваясь к чему то внутри себя, а затем коснулась кончиками пальцев поверхности воды. Та чуть дрогнула, пошла мелкой рябью, словно от лёгкого дуновения ветра. И вдруг вода засветилась изнутри — тусклое, зеленоватое сияние на мгновение окутало её, а когда рассеялось, вода стала прозрачной и кристально чистой, будто только что набранной из горного ручья.
— Вот и всё, — тихо сказала Офелия, отступая на шаг и вытирая влажные пальцы о подол платья. В её голосе прозвучала едва уловимая гордость, смешанная с усталостью.
Ная коротко глянула на бочку, но не удивилась — она давно привыкла к тому, что магия вплетается в самые обычные дела, становясь такой же привычной, как дыхание.
— Теперь можно и сварить, — произнесла она спокойно, подбрасывая в огонь ещё одно полено. Пламя взметнулось выше, и на стенах заплясали длинные, причудливые тени. — Главное, чтобы хватило приправ. А то знаешь, как бывает: магия магией, а без соли и перца даже ведьма не спасёт.
Офелия фыркнула, и напряжение, висевшее в воздухе, чуть рассеялось.
— Найду, — буркнула она, снова ныряя в шкафчики. — Где то тут была банка с сушёным тимьяном... Или это был шалфей? Ладно, разберёмся.
Девушки оставили тушку и добавили в котёл воды, после чего не спеша расселись на деревянных стульях, грубо сколоченных, но крепких — таких, какие бывают в домах, где ценят надёжность больше изящества. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем воды и потрескиванием дров в печи. Ная посмотрела в сторону, выдохнула — длинно, тяжело, будто сбрасывая с плеч невидимый груз, — и на мгновение прикрыла глаза.
Офелия неотрывно смотрела на котёл, время от времени переводя взгляд на стены, на тёмные углы, на каждую тень, словно ожидая, что из них вот вот что то вырвется. Потом она покачала головой, и её беловолосая прядь скользнула по плечу, как холодный луч лунного света.
Ная следила за ней краем глаза: сначала Офелия металась в поисках специй, теперь сидела, сжав пальцы в кулаки, и выглядела так, будто вот вот сорвётся. Ная не спрашивала, не торопила — просто выжидала, зная, что рано или поздно не выдержит и выплеснет то, что копится внутри.
Девушки оставили тушку и добавили в котёл воды, после чего не спеша расселись на деревянных стульях, грубо сколоченных, но крепких — таких, какие бывают в домах, где ценят надёжность больше изящества. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем воды и потрескиванием дров в печи. Ная посмотрела в сторону, выдохнула — длинно, тяжело, будто сбрасывая с плеч невидимый груз, — и на мгновение прикрыла глаза.
Офелия неотрывно смотрела на котёл, время от времени переводя взгляд на стены, на тёмные углы, на каждую тень, словно ожидая, что из них вот вот что то вырвется. Потом она покачала головой, и её беловолосая прядь скользнула по плечу, как холодный луч лунного света.
Ная следила за ней краем глаза: сначала Офелия металась в поисках специй, теперь сидела, сжав пальцы в кулаки, и выглядела так, будто вот вот сорвётся. Ная не спрашивала, не торопила — просто выжидала, зная, что рано или поздно подруга не выдержит и выплеснет то, что копится внутри.
— Нет, ладно, — наконец проговорила Офелия, резко повернувшись к Нае. В её голосе слышалось напряжение, будто каждая буква давалась с трудом. — Я считаю, это плохая идея — идти в логово, где куча ведьм. Они не просто чужие, они... они нас не примут.
— Ну, так мы тоже ведьмы. И, получается, свои, — на лице Наи заиграла лёгкая усмешка, едва заметная, как тень улыбки. Она отвела взгляд, сделала короткий смешок, будто пыталась разрядить воздух, ставший вдруг слишком густым. — По крайней мере, я так думаю.
— Там ведьмы, которые тебя хотят убить, между прочим, если ты не забыла, — уточнила Офелия, и в её словах прозвучала не злость, а страх — тот самый, который прячется за резкими фразами.
— А мы с тобой перешли на новый уровень ступени и стали подружками? — поинтересовалась Ная, чуть приподняв бровь. В её тоне не было насмешки — скорее попытка понять, что творится в голове у Офелии.
— Нет... — пробормотала Офелия, опуская глаза. Пальцы её нервно теребили край рукава. — Но это может быть самоубийство. Даже если ты сильнейшая — там их куча. Одна против толпы...
— Да хоть тысячи, — спокойно перебила Ная, и в этом спокойствии прозвучала сталь, которую не сломить ни сомнениями, ни страхами. — Они мне не ровня. Ты же хочешь вписаться ко мне в союзники, значит, и ты должна встать рядом со мной и помогать. Не прятаться по углам, не вздрагивать от каждой тени, а быть рядом.
— Я? Ная, я не боевая ведьма! — резко возразила Офелия. Голос её дрогнул, и она тут же попыталась это скрыть, выпрямившись и сжав губы в тонкую линию. — У меня другая магия. Я не умею рушить, я умею... связывать, искать, чувствовать. Это не про битвы.
— Тогда зачем ты мне нужна? — изогнув бровь, с едва уловимой насмешкой спросила она. — У тебя есть Лилар, что позволяет твоей силе быть выше, чем у других ведьм вроде тебя.
На что Офелия промолчала и тут же отвела взгляд. Слегка скрестив руки на груди, она почти незаметно обняла себя, словно пытаясь найти опору внутри. Было видно: для девушки драться — самое нелюбимое дело, от одной мысли о схватке её охватывала внутренняя дрожь.
— Лилар есть, но у меня не такой опыт владения оружием, как у тебя, — пробормотала Офелия, осторожно подняв на неё глаза.
— Лилар... Что за оружие? Ты так и не сказала тогда, — не унималась Ная, в её голосе звучала настойчивость, смешанная с любопытством.
Офелия, глянув на неё, тяжело вздохнула — в этом вздохе читалась смесь усталости и обречённости. Внезапно из сгустка тёмной пыли, словно сотканной из теней, появился ворон. Каркнув хрипло и отрывисто, он тут же опустился на плечо Офелии.
Они обе замерли, переглянувшись. Взгляд девушки встретился с умным, почти человеческим взглядом птицы. И ворон кивнул, будто давая молчаливое согласие на то, чтобы Офелия показала своё оружие.
Вытянув руку вперёд, Офелия дала знак. Ворон начал медленно испаряться, превращаясь в белоснежную пыльцу. Пыльца закружилась в воздухе, формируя очертания оружия. И вот в руках девушки уже появилось то, что напоминало рапиру или тонкий боевой стилет.
Но клинок был в ножнах — особенных, не похожих на обычные кожаные или металлические футляры. Оружие не пряталось в ножны в привычном смысле. Оно словно консервировалось в коконе из магической энергии.
Чехол не имел жёсткой формы. Он выглядел как плотная, мерцающая плёнка или вязкая субстанция, которая обволакивала лезвие, точно повторяя его изящные контуры. Свечение клинка приглушалось, но не гасло полностью. Оно становилось более рассеянным, создавая вокруг оружия призрачный ореол, будто луна пряталась за тонкой вуалью облаков.
Офелия осторожно вытащила клинок из эфемерных ножен — и он тут же налился светом, заискрился, словно ожил.
Перед ними предстал удлинённый, тонкий и гибкий клинок с заострённым, как игла, остриём. Лезвие плавно сужалось к кончику, подчёркивая своё предназначение — наносить точные, смертоносные колющие удары.
Создавалось впечатление, что рапира выкована не из стали, а из чистого лунного света или кристаллической магии. Она была полупрозрачна, словно застывшее дыхание зимы, и светилась изнутри мягким, завораживающим белым сиянием.
Гарда была выполнена в форме полумесяца — символа ночи и тайных сил. Рукоять украшали витиеватые узоры, напоминающие переплетение лозы или начертанные древние руны. Над гардой возвышался стилизованный элемент, похожий на распустившийся цветок, венчающий оружие благородной короной. От гарды свисала тонкая цепочка с миниатюрными подвесками в виде полумесяцев, которая изящно обвивала лезвие, словно серебряная паутинка.
— Так значит, рапира... — на лице Наи заиграла лёгкая, чуть насмешливая ухмылка, в которой проскальзывало уважение.
— Ная, я не особо владею этим оружием, — тут же поспешно сказала девушка, её голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. Она словно пыталась заранее откреститься от любых ожиданий.
Ная лишь шумно выдохнула сквозь зубы, оценивая ситуацию. Обычная ведьма, обладающая священным духом, — это мог быть очень ценный союзник. Нужно лишь немного подтянуть её навыки, и тогда получится создать самую сильную боевую пару. Но оставался главный вопрос: станет ли Офелия настоящим союзником или это лишь красивый обман?
— Предстоит много работать, чтобы тебя подтянуть, — тяжело выдыхая, лениво проговорила наследница, в её тоне сквозила смесь усталости и решимости.
— Что?! Ная... — пробормотала девушка, тяжело выдыхая и едва заметно дёрнувшись, будто её ударили словами.
В этот момент котёл, который давно уже стоял над огнём, начал бурлить особенно сильно, издавая густое, ритмичное бульканье. Тушка внутри явно была готова. От неожиданного шума Офелия подскочила со стула, словно её подбросило пружиной.
Не теряя ни секунды, она принялась проверять готовность блюда, осторожно отламывая кусочек. Затем, взяв глиняные чаши, она начала быстро накладывать порции, щедро добавляя бульон, чтобы скрыть своё смущение и поспешно сменить тему.
— Тот дракон... Как он отреагирует на твоё отсутствие? А если найдёт? — сменив тему, проговорила Офелия. В её голосе сквозила тревога, пальцы непроизвольно сжали край стола, выдавая волнение.
— Альберт? Могу предположить, что он уже в бешенстве, и мне не поздоровится в любом случае, — пробормотала Ная, глядя в пустоту перед собой. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнула тень раздражения, словно воспоминание о гневе дракона оставляло неприятный привкус.
Не спеша беря чашу, девушка обернулась. Рука Офелии уже протягивала столовые приборы — аккуратно сложенные, сверкающие в тусклом свете очага. Ная кивнула, принимая подношение, и неторопливо поднесла чашу к губам. Тепло бульона слегка согрело её пальцы.
— А если он... — начала было Офелия, но не успела договорить.
— Нет, он не тронет меня. В каком бы бешенстве ни был, — отхлебнув чуть бульона, твёрдо проговорила Ная. Её голос звучал уверенно, почти холодно, будто она отгоняла не только чужие сомнения, но и собственные страхи.
— Но он же не как мы, может навредить. Тем более драконы... — с сомнением произнесла Офелия, опустив взгляд в свою тарелку. Её пальцы нервно теребили край скатерти. — Они сильны, они... не знают жалости.
На что Ная лишь тихо рассмеялась, чуть покачав головой. Она подняла глаза на собеседницу, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на снисходительность, смешанную с усталостью. Выдохнув, она не стала ничего объяснять, просто молча продолжила есть. Офелия тоже затихла, не решаясь настаивать.
Они обе молчали. В комнате повисла тягучая, почти осязаемая тишина. Девушки просто наслаждались трапезой, отдыхая от шумных разговоров. Лёгкий аромат трав, добавленных в бульон, смешивался с запахом старой древесины стен. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на лица неровные отблески. Еда медленно восполняла силы, и напряжение постепенно уходило, уступая место тяжёлому, но желанному покою.
После долгой трапезы, проведённой под покровом этой тишины, девушки одновременно подняли головы и огляделись по сторонам, будто проверяя, не изменилось ли что-то вокруг за время их молчания. Офелия медленно поднялась из-за стола, её шаги были почти бесшумны на утоптанном земляном полу. Она направилась в сторону кладовой, на ходу перебирая в памяти, что там могло пригодиться для ночлега. Пальцы перебирали воображаемые складки ткани.
Она тихо выругалась себе под нос, мельком взглянув на скудный запас одеял, и нахмурилась, понимая, что даже собранного вместе будет едва ли достаточно для тепла.
— Можешь не искать и ложись на кровать, — спокойно пробормотала Ная, откладывая пустую чашу. Её голос прозвучал ровно, без упрёка, но с твёрдостью, не терпящей возражений.
— А ты? — чуть удивлённо спросила Офелия, остановившись на пороге кладовой. В её тоне проскользнула нотка беспокойства — не за себя, а за спутницу.
— Я — ведьма, что жила в таких условиях, что для меня кровать иногда была роскошью, — ответила Ная, задумчиво посмотрев в сторону окна, где за мутным стеклом сгущались сумерки. В её словах не было бравады, только констатация факта, приправленная лёгкой усталостью.
Офелия не стала спорить. Кивнув, она аккуратно сложила найденные одеяла обратно и направилась к кровати. Негромко пожелав Нае спокойной ночи, она вскоре затихла, и по звуку шагов стало ясно, что девушка легла спать.
Комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием углей в камине. Ная осталась одна. Но эта тишина продлилась недолго.
Внезапно воздух в углу сгустился, потемнел, словно сама тьма отделилась от стен и собралась в плотный комок. Мгновение — и сгусток рванул к выходу, оставив за собой шлейф мерцающей пыли.
Ная не колебалась ни секунды. Резко поднявшись со стула, она последовала за призрачным следом. Её шаги были лёгкими, но целеустремлёнными. Она смотрела, как серебристая пыльца собирается в новый сгусток у самой двери. И вот силуэт сформировался окончательно.
Перед ней снова возникла та самая призрачная женщина — бледная, полупрозрачная, с волосами, похожими на клубы дыма. Её взгляд, холодный и пронизывающий, сразу же устремился на Наю.
— Всё идёт по предсказанию, — проговорила женщина и улыбнулась, обнажая ряд призрачных зубов. В её голосе не было эмоций — только безличная уверенность оракула.
Ная слегка изогнула бровь, чуть скрестив руки на груди. По её выражению лица можно было прочитать, что она держится из последних сил, лишь бы не рассмеяться в лицо этим туманным «сказкам» о судьбе.
— Серьёзно? Вот эти ваши сказки о предсказании... «И вот на свет родится дитя, что...» — начала было Ная, нарочито театрально растягивая слова, превращая пророчество в фарс. Но не успела она закончить свой ироничный монолог, как её тут же перебила призрачная ведьма.
— Ты думаешь, что это бредни сумасшедших призраков? — поинтересовалась тут же женщина, а после чего задумчиво увела взгляд в окно, где сгущались сумерки. — Ты думаешь, что ты всесильная?
— Так и есть, — без раздумий, с чёткой уверенностью, тут же сказала Ная. Её голос прозвучал твёрдо, словно удар клинка по камню.
Наступила очередь уже ведьмы-призрака. Она прикрыла рукой рот и тут же расхохоталась — звук получился сухим, скрипучим, будто ветер трепал старые пергаменты. Ная тут же посмотрела на неё, и в её взгляде мелькнуло озадаченное недоумение, смешанное с зарождающимся раздражением.
— Если любой другой старинный предок встанет против тебя, тебя уделают как маленькую девочку, — проговорила ведьма с усмешкой, уголки её полупрозрачных губ искривились в презрении.
По выражению лица Наи и так стало понятно, что она раздражена. Этот призрак явно задел её самолюбие, бросил вызов величию наследницы. Но на её лице всё ещё держалась самодовольная, почти ледяная улыбка — пока что она не позволяла эмоциям взять верх.
— Что? Не нравится? — продолжала издеваться призрак. — Ты думаешь, что можешь всё, но на деле ты глубоко ошибаешься. Ты — слабачка! — Призрак говорила это с таким надменным выражением лица, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее от исходящей от неё насмешки.
И тут грань была перейдена. Вокруг Наи начала сгущаться тьма. Она поднималась от пола, клубилась у её ног, словно живое существо, готовое броситься в атаку. Появилась лёгкая, но отчётливо ощутимая неприятная аура — запах озона и жжёной травы. Было ясно: наследница приходит в бешенство от этих слов. Её самообладание трещало по швам.
— Даже в «Ока Рассвета» пишется, что наследники знают наизусть каждое заклинание, — резко, чеканя каждое слово, произнесла Ная, и голос её зазвенел сталью. — Вспоминая каждое слово и каждый знак. И ты, обычная проклятая ведьма, которая уже не жива, смеешь говорить «Наследнице предков», что я слабачка?!
— Да, ты слабачка, которая верит в строчки, — парировала призрак, и в её голосе зазвучала абсолютная, леденящая уверенность. Она сделала шаг вперёд, и её полупрозрачная фигура вспыхнула призрачным светом, словно бросая вызов сгустившейся вокруг Наи тьме.
— Всё же ты знаешь... Я посмотрю, — процедила раздражённо девушка, с трудом удерживая рвущееся наружу недовольство. Её голос звучал сдавленно, будто она сжимала зубы.
— Ты знала, что покорители неба — не только крылатые короли? — вдруг спросила ведьма, резко меняя тему, словно бросая наживку
— Раз уж ты говоришь это сейчас мне, то ты имеешь в виду и нас? — Ная заметно успокоилась; вместе с её самообладанием начала отступать и тёмная аура, клубившаяся вокруг. — Как ведьмы передвигались на мётлах — я в это не верю.
— Всё же ты знаешь... Я посмотрю, — процедила раздражённо девушка, с трудом удерживая рвущееся наружу недовольство. Её голос звучал сдавленно, будто она сжимала зубы.
— Ты знала, что покорители неба — не только крылатые короли? — вдруг спросила ведьма, резко меняя тему, словно бросая наживку.
— Раз уж ты говоришь это сейчас мне, то ты имеешь в виду и нас? — Ная заметно успокоилась; вместе с её самообладанием начала отступать и тёмная аура, клубившаяся вокруг. — Прости за мои слова про сказки... Как ведьмы передвигались на мётлах — я в это не верю.
— Очень смешно, — призрак на мгновение скривила губы, но тут же вернула серьёзное выражение. — Но для того чтобы взлететь, хватает просто слов. Заклинания на языке ведьм... языке Эребус, — и женщина внимательно наблюдала за реакцией самой Наи, ловя малейшие перемены в её лице.
— Эребус? Это ведьмовский язык? — переспросила Ная, и в её голосе отчётливо прозвучало недоверие. Она явно никогда не слышала об этом.
На лице призрака тут же появилась довольная, почти хищная улыбка. Она явно была рада удивить юную ведьму, словно держала в руках редкий артефакт, который только что показала.
— Эребус — древний язык, что создали наши предки, — проговорила женщина, делая акцент на каждом слове. — Думаешь, «Око рассвета» — самая важная книга для ведьм? Ты глубоко ошибаешься. «Око рассвета» — всего лишь гримуар для отвода глаз, — добавила она с холодной уверенностью.
— Что? Но это же было написано нашими предками! Они передавали историю столетиями через этот гримуар, — не желая верить услышанному, почти прошептала девушка. В её голосе звучала искренняя обида, будто её лишили чего-то родного и святого.
— Ты думаешь, предки столь глупы? — призрак чуть наклонила голову, изучая реакцию собеседницы. — Они знали, что гримуар могут увидеть другие расы. Поэтому оставили то, что не страшно раскрыть для чужих глаз. Но скрыли наш язык — именно от него создавались настоящие заклинания. Если ты будешь проговаривать заклинания на нашем языке, даже самый обычный сгусток огонька будет в разы мощнее.
Девушка замерла, будто время вокруг неё остановилось. Она была в шоке. Разум отказывался принимать новую истину, она совершенно не хотела в это верить и считала всё чушью. Но призрак увидела мелькнувшие в её глазах сомнения.
Не спеша, почти театрально, женщина чуть вытянула руку вперёд. Она специально произнесла стандартное заклинание на привычном языке — и тут же появился сгусток тьмы. Он был маленьким, едва заметным, словно угасающая искра.
Затем она слегка вытянула вторую руку, чуть приподняла подбородок и произнесла заклинание на том самом непонятном, древнем наречии.
От этого звука внутри Наи будто прошла буря. Она физически почувствовала, как её древняя магия отозвалась на этот язык — глубоко, инстинктивно, словно пробуждаясь от векового сна.
В руке призрака появился второй сгусток. Он был в разы больше, насыщеннее, пульсировал энергией, словно живое существо. Если бы она запустила эти сферы в стену, результат был бы разительно различен — одна оставила бы лишь царапину, а вторая могла бы пробить каменную кладку.
— Видишь? — с лёгкой, почти ласковой улыбкой проговорила женщина, наслаждаясь моментом откровения.
Она тут же сжала кулаки, и обе сферы мгновенно растворились в воздухе, не оставив после себя ни следа.
— Но... Как я об этом не знала? Тем более — родной наш язык... — прошептала Ная, всё ещё не в силах прийти в себя. Её потрясло не только само открытие, но и мысль о том, сколько лет она жила, ни разу не услышав о таком могуществе, которое всегда было так близко.
— Это предстоит тебе узнать самой. Меня сдерживает проклятие. Уж прости, но уходить в мир иной я не особо горю желанием. Уж лучше я понаблюдаю за всем со стороны, — голос призрака звучал устало, будто каждое слово вытягивало из неё остатки сил.
— То есть рассказать всё ты не можешь мне? — Ная тяжело выдохнула, и этот вздох был наполнен не столько досадой, сколько изнеможением. Со всеми этими проблемами девушка явно не хотела разгребать ещё и это. Слишком много дел навалилось на неё разом: от решения судьбы собственной расы до внезапного открытия целого языка, который должен был быть ей известен с детства. Она посмотрела в сторону, словно ища в темноте подсказки, а потом не спеша развернулась.
— Значит, наш диалог на этом заканчивается, — проговорила девушка, пожав плечами. В этом жесте не было равнодушия — скорее, горькая необходимость расставить приоритеты. — Спасибо, что рассказала. Признательна тебе. Всё же ты открыла мне некоторые новые вещи.
— И ты вот так просто уйдёшь? Я думала, ты будешь заваливать меня вопросами, — саркастично протянула женщина, и в её голосе прозвучала едва уловимая обида, будто ей хотелось быть нужной хоть в чём-то. Она начала постепенно испаряться, становясь всё более прозрачной, пока не превратилась в лёгкое мерцание.
— Мне проще узнать самой, чем я буду очередной раз разгадывать чужие загадки, — Ная развела руками с лёгкой усмешкой, в которой сквозила твёрдая решимость.
— Надеюсь, мы ещё встретимся, Ная. Но в знак прощания возьми на полочке в кладовке, в самом тёмном углу, книгу. Не гримуар, она не такая большая — маленькая, потрёпанная. Но ты сможешь научиться языку Эребус, — произнесла призрак, и её голос уже доносился словно издалека, сквозь тонкий слой времени.
Ная кивнула, но ответа не потребовалось: призрак растворилась окончательно, оставив после себя лишь лёгкий холодок и едва уловимый запах озона.
Не спеша девушка зашагала в сторону кладовой. Здесь ещё недавно хозяйничала Офелия, пытаясь найти хоть что-то, на чём можно было бы поспать. Войдя внутрь, Ная на мгновение замерла, привыкая к полумраку. Ей понадобилось некоторое время, чтобы разгрести груду старого тряпья, сломанных ящиков и прочего хлама, скопившегося здесь за долгие годы. И только тогда она увидела её — маленькую, изрядно потрёпанную книгу. С виду она казалась совершенно ненужной вещью, жалким обрывком чьих-то забытых записей. Но Ная знала: это именно то, что ей нужно.
Достав книгу, она осторожно открыла её, пробежавшись взглядом по пожелтевшим страницам, испещрённым незнакомыми символами. Уголки её губ слегка дрогнули в улыбке — впервые за долгое время она почувствовала, что делает что-то по-настоящему своё, без чужих подсказок и навязанных истин. Недолго думая, она не спеша вышла из кладовки и тихо проскользнула в комнатку, где уже мирно спала Офелия.
Чёрный ворон сидел на подоконнике, неподвижный, словно вырезанная из камня статуя. Стоило Нае появиться в дверном проёме, как он тут же повернул голову, сверкнув тёмным глазом. Ная едва заметно кивнула в сторону выхода. Ворон чуть наклонил голову, будто с любопытством изучая её намерения, а затем, расправив крылья, взлетел и достаточно аккуратно приземлился на её плечо.
Стоило им выйти в подобие зала — просторное, но запущенное помещение с обвалившимися балками и пыльными окнами, — Ная не спеша опустилась в старое шершавое кресло. Дерево под ней скрипнуло, словно жалуясь на годы забвения. Ворон тут же перелетел на такой же пыльный, давно не видевший ухода стол и уселся там, внимательно глядя на девушку.
— Наследница, что же ты хочешь от меня? — вдруг заговорил ворон. Его голос был низким, хрипловатым, будто он редко пользовался им. Чуть расправив крылья, он наклонил голову, и в этом жесте читалось не столько любопытство, сколько готовность к неизбежному.
— Ты её дух. Ты связан с ней. Так ответь мне на вопрос: какие планы у твоей хозяйки на меня? — глаза Наи чуть блеснули золотистым цветом — знак того, что её магия пробудилась и сейчас была готова к действию. Она была настроена серьёзно, и в воздухе повисло напряжение, готовое прорваться силой.
— Я предам хозяйку, если начну говорить о её мыслях без её согласия, — тут же проговорил ворон, и в его голосе прозвучала твёрдость, достойная уважения.
Но Ная протянула руку к столу. Кольцо, до этого скрытое на её пальце, внезапно стало видимым для чужих глаз. Оно сверкнуло, и вместо украшения на руке теперь извивался чёрный змей — Цербер. Он сполз на стол, плавно вытянулся и угрожающе уставился на ворона, демонстрируя смертоносную грацию. Ворон тут же чуть отступил назад, его перья едва заметно взъерошились.
— Кто быстрее? Ворон или всё же реакция змеи? Говори... — грубый, холодный и безжалостный голос Наи разрезал тишину, словно клинок.
Ворон чуть помялся, нервно похлопав крылом. Потом развернул голову к ведьме, посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом и чуть наклонил голову в сторону — жест, который мог означать как смирение, так и признание силы противника.
— Моя хозяйка не врала. Она и вправду хочет стать вашим союзником. Её мотивы только хорошие. А я — её верный дух — буду таким же острым клинком, чтобы прорывать путь для достижения цели хозяйки, — наконец произнёс он, и в этих словах прозвучала искренность, которую невозможно было подделать.
— Вон оно как, — на лице девушки заиграла лёгкая улыбка. Она явно была рада услышать такой ответ — не потому, что верила слепо, а потому, что теперь у неё была хоть какая-то ясность. — Перевоплощайся в оружие. Я хочу заточить твой клинок. Мне нужен сильный союзник: дух и союзница-ведьма алхимии.
Девушка произнесла слова чётко, без колебаний. Ворон на мгновение замер, в его взгляде мелькнуло лёгкое недоверие — будто он всё ещё сомневался в правильности этого шага. Но под напором присутствия Цербера, который не сводил с него немигающего взгляда, дух вспыхнул ярким светом. Его очертания размылись, перья растворились в воздухе, и на столе появилась рапира — та самая, изящная, с мерцающим лезвием.
Ная аккуратно взяла оружие, ощутив привычную тяжесть и одновременно странную, почти живую пульсацию силы внутри клинка. Она медленно провела ладонью по лезвию, чувствуя, как металл отзывается на её прикосновение. А потом начала тихо, едва слышно зачитывать заклинание — слова лились из её уст, сплетаясь с древней магией, которая искала свой путь.
Клинок постепенно начал сиять ярче, наполняясь аурой, которая питалась частью силы Наи. Это было не просто усиление — это было слияние, рождение нового оружия, в котором теперь текла и её воля, и верность духа-ворона.
***
Утро выдалось на редкость холодным. Как ни старался камин разогнать стужу в старом доме, ледяное дыхание зимы всё равно пробиралось сквозь щели в стенах, заставляя воздух дрожать от сырости.
Ная неподвижно сидела в том же скрипучем кресле, погружённая в изучение древней книги. Она украдкой бросила взгляд на змея, который свернулся кольцами у неё на коленях, напоминая о скрытых силах, готовых пробудиться по первому зову. На плече, чуть склонив голову набок, дремал ворон. Птица явно доверилась девушке — её присутствие больше не вызывало у духа беспокойства, и он позволил себе короткий отдых.
Сама Ная не смыкала глаз, её пальцы едва заметно скользили по строкам незнакомого языка. Она училась, впитывала руны, которые почему-то оказались чужды её памяти, хотя по праву рождения должны были быть ей известны с младенчества. С каждым прочитанным словом по спине пробегала лёгкая дрожь — смесь холода и магического резонанса.
Внезапно тишину нарушил звук осторожных шагов. Ная замерла, затем медленно, почти незаметно закрыла книгу, пряча её под накидкой. Тайна языка Эребус пока оставалась слишком хрупкой, чтобы доверять её даже потенциальному союзнику.
Повернув голову, она увидела Офелию. Беловолосая девушка вышла из полутени и сразу направилась к камину. Обняв себя руками, она принялась растирать плечи, пытаясь унять мелкую дрожь.
— Ну и холодрыга же тут, — выдохнула Офелия, искоса глянув на Наю. — Ты всю ночь не спала?
Ная сдержанно кивнула. Внешне она казалась равнодушной к пронизывающему холоду, но внутри зубы непроизвольно постукивали от зябкости — магия помогала скрывать слабость, но не могла полностью перекрыть ледяные порывы ветра.
— И тебе доброе утро, — ответила она ровным тоном. — Я тут ночью нашла одежду. Надо бы переодеться. Вон, смотри, — Ная указала рукой в сторону аккуратно сложенных комплектов, лежащих на лавке.
Лёгким движением она приподняла руку и ласково почесала ворона под крылом. Птица сонно моргнула, затем расправила крылья, потянулась и с мягким хлопком перелетела на край стола. Только сейчас Офелия заметила духа на плече Наи и не смогла скрыть удивления.
— Вы за ночь сдружиться успели? — удивлённо спросила она, приподняв бровь.
— Можно сказать так, — чуть пожав плечами, ответила Ная. Её голос звучал спокойно, без тени насмешки.
Не теряя времени, она поднялась с кресла. Цербер уже спрятался в образ кольца. Мягко ступая по каменному полу, подошла к стопке костюмов и, выбрав один, скрылась за ширмой, чтобы переодеться.
Когда Ная вышла, её облик преобразился.
В основе образа лежал глубокий бордовый корсет, плотно облегающий фигуру. Ткань казалась бархатистой, почти живой, словно впитала в себя отблески закатных сумерек и отголоски древних заклинаний. Корсет был украшен тончайшей серебряной вышивкой, напоминающей рунические узоры, которые мерцали при малейшем движении, будто в них теплилась искра магии.
Поверх ниспадал длинный плащ с меховой оторочкой. Мех был густым, серебристо-белым, словно собранным с горных вершин, и создавал резкий контраст с насыщенным цветом основы. Плащ не сковывал движений, но при каждом шаге его края колыхались, будто подхваченные невидимым ветром, создавая вокруг девушки ауру таинственности.
Пояс служил отдельным произведением искусства. Он был широким, кожаным, но щедро украшенным металлическими медальонами и амулетами. Каждый из них имел свой узор, свой камень — от прозрачных кристаллов до глубоких сапфиров. Это были не просто украшения, а печати, запирающие внутри себя заклинания или духов-хранителей.
Руки ведьмы защищали длинные кожаные перчатки, потемневшие от времени и чародейства. На запястьях виднелись браслеты, плотно охватывающие кожу, — возможно, сдерживающие слишком бурную магию или служащие проводниками силы.
Ноги скрывали высокие кожаные сапоги, грубые и практичные, с меховыми отворотами у щиколоток. Они были созданы для долгих переходов по пересечённой местности, но при этом гармонично вписывались в общий ансамбль.
Ная не стала говорить, что эти наряды — лёгкий подарок от призрака-ведьмы. Та оставила их специально, чтобы путницы смогли спокойно пройти через мир вечных зим и морозов. Суровая погода требовала надёжной защиты, и теперь, облачившись в эти вещи, можно было не опасаться обморожения.
Девушка поправила чёрные волосы, сохраняя привычную форму другой личности, и бросила взгляд на Офелию.
— Это ты ещё раз нашла? — переспросила она, кивнув на комплект одежды, который пока оставался нетронутым.
— Да, удивительно, как хорошо они сохранились, — задумчиво ответила Ная, разглядывая ткань. — Давай, пока ты будешь переодеваться, я разогрею остатки тушки. После перекуса сразу выйдем. Времени терять нельзя — у нас его не так много, — пробормотала она и решительно направилась к печи, раздувая угли.
Ная тут же взялась за дело: установила котёл, который предстояло хорошенько нагреть, чтобы согреть остатки пищи. Пока жидкость начинала булькать, она краем глаза следила за Офелией, которая уже держала в руках свой комплект одеяния. И тут же скрылась за ширмой, чтобы поскорее одеть теплое одеяние.
Через несколько минут беловолосая девушка вышла, завершив преображение.
Её образ оказался строгим и воинственным. Основой служил чёрный корсет, плотно облегающий стан. Он был сшит из плотной, слегка блестящей кожи, а шнуровка спереди напоминала узор из застывших нитей тьмы. Под корсетом угадывалась белая рубашка с пышными рукавами — ткань казалась почти невесомой и контрастировала с жёсткостью внешнего слоя.
Плечи защищали наплечники, напоминающие сложенные крылья хищной птицы. Они были выполнены из того же чёрного материала, что и корсет, но имели острые, угловатые края, придавая силуэту дополнительную воинственность — и, надо признать, это шло Офелии.
На плечах лежал плащ. Его главным украшением служил воротник — роскошная оторочка из густого белого меха. Он вздымался вокруг шеи, словно снежная буря, заключённая в оправе, и резко контрастировал с чёрным цветом одежды.
Нижняя часть наряда состояла из облегающих чёрных брюк, сшитых из плотной ткани, и высоких сапог на шнуровке, готовых к дальнему пути. На поясе виднелись кожаные ремни с небольшими кармашками — вероятно, для хранения ингредиентов зелий или ритуальных предметов.
Завершали образ длинные перчатки и изящные серьги с голубыми камнями, перекликающимися с цветом подкладки плаща.
— Надо же, посмотри, как тебе идёт, — усмехнулась Ная, повернув голову и окинув Офелию оценивающим взглядом.
Офелия расправила плечи, чувствуя, как уходит напряжение. Холод, который так и норовил проникнуть под кожу, наконец отпустил её. Она чуть провела рукой по меху, словно проверяя его мягкость, и выпрямилась.
— Замечательно, теперь я готова выдвигаться в путь, и больше не придётся дрожать от мысли, что я замёрзну, — пробормотала она, устраиваясь в кресле.
Ная кивнула, не став комментировать. Её мысли уже витали далеко отсюда. Она внимательно следила за котлом — через пару минут жидкость внутри начала активно бурлить, издавая приглушённый гул.
Девушка ловко принялась раскладывать остатки туши и горячего бульона по глиняным чашам. Одну из них она протянула Офелии — та в знак благодарности кивнула и, дождавшись, пока Ная подаст приборы, принялась за еду. За ней последовала и сама Ная.
Горячий бульон, чуть приправленный травами и специями, обволакивал внутренности теплом. Это было именно то, что нужно перед выходом в вечную мерзлоту: организм отогревался изнутри, набирался сил, а значит, они смогут дольше продержаться на морозе, не теряя ясности ума и скорости движений....