1. Мечта, которая сбудется.
Сколько себя помню, моей самой заветной мечтой было убежать из родного города. Уехать туда, где никто не знал бы ни моего имени, ни моих страхов, ни моей истории.
Еще давно меня начала привлекать Испания, а конкретно – Барселона. Переехав туда, я бы начала жизнь с чистого листа: устроилась на работу, завела кота или собаку, начала ходить на свидания и знакомиться с парнями. Стала бы жить обычной жизнью. Без страха, страданий и одиночества.
С самых малых лет, я воспитываюсь в детском доме «West Virginia Children's Home». Он находится в США, Западная Вирджиния, город Элкинс. Своих биологических родителей я не знаю, а воспитательница постоянно говорила, что они погибли в автокатастрофе и других родственников у меня нет. Тем не менее, это не мешало мне жить и восхищаться каждым днем.
В школе я не имела особой популярности или особенности. Я была тихой. Мне не нужны были проблемы с одноклассниками, ведь с ними учиться еще три года. Единственное, что меня радовало в учебном заведении, так это то, что в ней можно было выбрать дополнительный иностранный язык. И я выбрала Испанский.
— Привет, Николь! — воскликнула Абигейл, плюхнувшись рядом со мной на кровать. — Опять читаешь про свою Барселону?
Абигейл была старше меня на два года. Её изъяли из неблагополучной семьи. Мать все время в запое, а отец – наркоман, пожизненно заключенный в стационаре.
Мы не были подругами. Мы были как сестры. Она была тем человеком, который направлял меня на верный путь, давала надежду на лучшие моменты и была тем человеком, который понимал без слов.
— Ага, — выдохнула я.
— Эй, что случилось? Если кто-то обидел, ты скажи. Пойду и надеру ему зад! — Она толкнула меня в плечо.
Я усмехнулась. — Ты со мной последний год. В ноябре тебе исполнится восемнадцать. Ты уедешь.
Абигейл прижала меня к себе, обхватив за плечи. — И что? Я выпущусь из детского дома, перееду в квартиру. А ты будешь ко мне приезжать.
— Ты будешь меня ждать? — спросила я, положив голову ей на плечо.
— Конечно, — она прошептала это, как клятву, прижав меня ближе к себе.
— А может быть ты ко мне? В Испанию.
— Тебе еще три года торчать в этой клетке, — сказала она, зевнув. — А я уже через восемь месяцев вырвусь на свободу, расправив свои крылья. Да и к тому же, каковы шансы на то, что тебе действительно удастся уехать отсюда?
— Ну, ты только представь! Я перееду в Барселону, буду жить в роскошном доме, — Абигейл усмехнулась, а я продолжила. — Жить в красивой и большой квартире, просыпаться с видом на архитектурные здания, а еще есть тогда, когда сама захочу. Разве это не мечта?
— Звучит очень... роскошно, — сказала Аби, уже засыпая. — Если у тебя всё получится, то я обещаю, что зацелую до смерти.
Я захихикала, представив, как бы это выглядело, а когда повернула голову в сторону Абигейл, то увидела, что она уже уснула.
Лунный свет освещал её лицо, делая его более кукольным. Светлые вьющиеся локоны обрамляли её лицо, подчеркивая курносы носик и выразительные губы.
За окном ветер качал деревья, создавая атмосферу спокойствия. Абигейл тихо сопела, склонив голову в сторону, а я погрузилась в свои мысли.
Абигейл ни разу не уезжала за приделы города. Наша воспитательница Анна Милз, постоянно ставила её в дурной пример. Говорила, как не надо жить, что «таких», как Аби никто не любит.
В детском доме все дети должны были быть паиньками, чтобы их забрали в семью. Все строили глазки семейным парам, лишь бы те обратили на них внимание. Надевали маски невинных и обаятельных, но только не Абигейл. Она всегда была собой: бунтаркой и язвительной. Всегда говорила правду и не боялась смотреть людям в глаза.
Ей не повезло с судьбой. С шести лет она находилась здесь, в этом гадюшнике. Все семьи, которые её забирали, уже через месяц стояли на пороге детского дома с заявлением об отказе от опекунства.
Но не смотря на это, я её очень любила.