Между нами вера

"Ты не спасала меня. Никто не постарался спасти меня.
Мне было больно. Очень.
Я не могла спать от боли.
Это чувство как будто зажгли мне сердце, и оно теперь жжёт.
Нет, я беру свои слова назад — это хуже.
Я знаю, что такое ожоги. Это не болит так. Это в сто раз хуже. Раньше я дико боялась огня и думала, что от него больно. Больно — от самой себя. Я не знаю, что со мной.
Моя голова устала. Я устала.
Очень сильно. Я сильно устала. Я не хочу высказываться людям, они просто пожелают ради приличия. Я правда хочу заснуть раз и навсегда.
Потому что мне тревожно и больно."

Ручка выскользнула из моих пальцев, громко отдаваясь эхом в тишине. Ветер этим вечером был удивительно тёплым. Я закрыла свой дневник и подошла к окну.
И лето прошло, и юность пройдёт... Только вот кто вернёт нам ту юность, которую мы так и не успели прожить?

Больше всего я не понимала что происходит со мной. Почему мысли такие мрачные, как это тяжёлое небо над головой? Я чувствовала, что теряю силы. Какая нелепость...

Мама говорит, что я слишком переживаю. Папа , что мне нужен отдых. Да, отдых нужен. Но, пожалуй, не от мира — от самой себя.
Иногда я думаю: когда это пройдёт? Когда этот мрак отпустит меня, позволив дышать свободно? Когда я смогу радоваться по-настоящему, смеяться искренне, а не притворно?

Никто не знает, как тяжело смеяться и улыбаться за семейным ужином, веселиться с друзьями. И в то же время сдерживать себя, потому что внутри слишком больно. Отвечать на их вопросы, когда в голове роятся одни чёрные, вязкие мысли, мешающие думать.

Я глубоко вдохнула прохладный воздух и посмотрела на луну. Хорошо хоть природа всё ещё умеет успокаивать...

—Эй! Доброе утро!

Утренние лучики солнца давали знать, что день уже начался. Голос брата эхом отдавался в ушах. Этот маленький проказник всегда будит меня, как только сам проснётся. И не важно, что сегодня выходной.

—Али, у тебя две минуты убежать, — пригрозила я сонным голосом, приходя в себя.

—Раяна, хватит угрожать! У тебя вон уже волосы посидели!

Его смех, кажется, слышал весь дом. Я, как и обещала, встала и направилась к нему, но хитрый мальчишка закрыл дверь прямо перед моим носом и убежал.
Тёплая улыбка появилась на моём лице.
Быть старшей сестрой значит знать, что ради их смеха стоит просыпаться.

Я переоделась в удобный тёплый свитер тёмно-зелёного цвета и джинсы.
Странная вещь началась в последнее время...
Я начала чаще носить зелёное после тех его слов — слов того нахала.
Нет, зелёный всегда был моим любимым.
Во-первых, это цвет, который любил Пророк. Когда я узнала об этом, то долго ходила с теплом внутри. Что мой любимый цвет оказывается и любимым нашего Пророка.
А ещё цвет моих глаз.

Завязывая хиджаб, я услышала тихий стук.
На пороге стояла моя младшая сестрёнка, в нежном платье, с растерянными глазами.

—Раяна...

Её голос дрожал. Я сразу села на кровать, подзывая её к себе.

—Да, моя маленькая принцесса, что случилось?

Она забралась ко мне на колени, опустив взгляд.

—А у меня некрасивая внешность?

Моё сердце сжалось. Глаза удивленно распахнулись.
Она еще не такая взрослая , чтобы задавать такие вопросы.
Комплексы не рождаются сами — их вбивают.
Люди не замечают в себе ничего, не задумываются о таком, пока другие не станут вбивать это им в голову.

—Кто тебе сказал такое, Даля? — мой голос стал тревожным, почти сердитым.

—Мальчик в школе... Папа говорит, я красивая. А он обижает меня.

—Даля, посмотри на меня.

Я усадила её удобнее, внимательно следя за её выражением лица. Она кивнула, показывая, что внимательно слушает.

—Ты творение Аллаха, значит, ты красивая. Это раз.
Во-вторых, любовь к себе не должна зависеть от других. Посмотри на себя, ты восточная принцесса, моя красавица.
Ты главное люби себя. Многие  не думают, как их слова могут повлиять на нас, заставить задуматься. Но не дай ему так влиять на тебя

Она улыбнулась, хлопнув ресницами.
Я поцеловала её в лоб и отпустила с колен.

Мы спустились вниз. Вся семья уже была в сборе. Я схватила за кофту Али, который пробегал мимо.

—Попался! А ну теперь говори, кто там седой?

Он на секунду застыл, а потом рассмеялся и крикнул:
—Папа!

Я сразу отпустила его, смеясь в ответ и поражённая его хитростью. Мама с папой зашли в гостиную. Сначала вопросительно смотрели, но, поняв, что это очередная шалость Али, расслабились и улыбнулись.

—Раяна, дочка, идём завтракать, — тепло позвала мама.

—Мам, я опаздываю.

Я поцеловала её в щёку, попрощалась с отцом и побежала надевать куртку.

—У тебя выходной! А ты опять на работу, — бурчала мама где-то из кухни. — Уже и лето кончилось, а ты всё не увольняешься.

Я отправила ей воздушный поцелуй и закрыла за собой дверь. Холодный воздух сразу обдал лицо.
Да... лето и правда закончилось.

Как я могу описать это чувство, когда остаюсь одна? Без семьи, без улыбок.
Когда возвращается тот самый мрак внутри.
Он душит, не даёт думать, не даёт дышать. Много вопросов в голове.

Черная машина остановилась рядом.

—Садись, подвезу.

Лэндон. Как всегда неожиданно, как спасатель.

—Опять опаздываешь, цветок. Ты всегда так, вот клянусь, — пробурчал он, выезжая на дорогу.

—О Всевышний, и что?

—Ничего, ничего... — усмехнулся он, качая головой.

В машине пахло странно, чем-то горьким.
Я заметила бардачок. Не думая, открыла его.
Пачки сигарет.

—Закрой это, Раяна, — его голос стал холодным.

—Ты куришь?! — я захлопнула бардачок и перевела взгляд на его руки.
Вновь синяки, свежие ссадины.
Он снова дрался. Точнее, нет. Избивал , а не дрался.

—Я говорил тебе не лезь, — тихо произнёс он.

—Ты с ума сошёл? Куришь, дерёшься, по клубам ходишь! Ты не в себе, Лэндон!

Он повернул голову, сжимая руль так, что побелели пальцы.

—Я понимаю, тебе хотелось хорошего мальчика-брата, который религиозен, как и вся моя семья, но я не такой, Раяна. Смирись с этим. Я только ради тебя хожу с тобой в мечеть и прихожу на эти семейные собрания, где обсуждают религию!

—Ты даже не веришь... просто лжёшь мне! — мой голос дрогнул.

—То, что я не паинька, не значит, что я не верю. Я просто... не умею так, как вы.

—Ты слишком далеко зашёл, Лэндон...

—Перестань пытаться исправить меня, цветок. А ещё не думай, что я верю, будто у тебя всё хорошо. Я вижу, как ты погружена во что-то, как не своя. Я не буду давить, но знай, что я здесь и я готов выслушать всегда.

Машина замедлилась у кафе.
Я только кивнула, не находя слов.

Стоя уже за стойкой и готовя кофе, моя голова была забита Лэном.
Что с ним происходит?
И в какой момент он стал таким жестоким? Не со мной, конечно, но по отношению к другим. Его эта ненависть к окружающим, гнев, нарастал с каждым днём.

Из мыслей меня вырвал знакомый голос у кассы.

—Зеленоглазая, можно заказать?

Я резко подняла взгляд.
Он.
Снова он.