16
Когда Эвелина вернулась домой, в квартире уже царила сонная тишина. Матвей спал в своей кроватке, обняв любимого плюшевого зайца. Макс сидел на кухне с ноутбуком, тихонько стуча по клавишам — он дописывал рабочий проект.
Услышав шорох в прихожей, он закрыл ноутбук и вышел встретить её.
— Ну как? — негромко спросил он, внимательно вглядываясь в её лицо. Эвелина выглядела уставшей, но в её глазах больше не было того загнанного, испуганного выражения, с которым она уходила.
— Спокойно, — Лина сняла пальто и прошла на кухню. Она налила себе стакан воды. — Никакого пафоса, Макс. Он пел… совсем по-другому. Как будто это был вообще не тот Гриша Буда, которого крутят по радио. Он очень повзрослел. И я сказала ему об этом.
Макс мягко улыбнулся и опёрся о косяк двери.
— Это хорошо, Лина. Значит, он действительно пытается. Ты как себя чувствуешь?
— Не знаю, — она честно покачала головой. — Внутри всё смешалось. Я не готова простить его как мужчину, понимаешь? Слишком много боли было. Но я вижу, как он смотрит на Матвея. И я понимаю, что не имею права лишать сына отца только из-за своей гордости. Это было бы эгоистично.
— Ты очень мудрая, — тихо сказал Макс. — Сделай первый шаг. Но на своих условиях. Обозначь границы сразу, чтобы он понимал: это не разовая акция, а ответственность на всю жизнь.
*
На следующий день, около полудня, Гриша сидел на кухне в своей квартире. Татьяна Николаевна уехала по делам, и он остался один. На кухонном столе лежал телефон. Гриша смотрел на него так, будто взглядом мог заставить его ожить. После вчерашнего концерта он чувствовал невероятный подъем, но в то же время дико боялся сделать неверный шаг и всё испортить.
Вдруг экран засветился. От Лины пришло сообщение.
Лина: «Привет. Если ты свободен в воскресенье в два часа, мы с Матвеем будем в детском кафе "Андерсон" на Соколе. Можешь приехать. Нам нужно спокойно поговорить и обсудить, как мы будем общаться дальше».
Гриша замер. Сердце забилось в бешеном ритме. «Можешь приехать». Это была не просто вежливость — это было официальное приглашение за стол переговоров. Это был его шанс.
Гриша: «Привет, Лина! Да, конечно, я буду. В два часа на Соколе. Спасибо тебе».
Он отложил телефон и шумно выдохнул, запустив пальцы в волосы. Ему хотелось орать от радости, но он понимал, что этот разговор будет самым сложным в его жизни. Ему предстояло доказать, что на него можно положиться.
*
Воскресенье, 14:00.
Детское кафе встретило Гришу шумом, смехом и запахом сладкой выпечки. Он выбрал простой серый свитшот и джинсы, стараясь максимально слиться с толпой обычных родителей.
Он заметил их у окна, в уютном угловом полукруглом диване. Матвей увлеченно ковырялся ложкой в десерте, а Эвелина тихо пила чай.
Когда Гриша подошел к столу, Матвей тут же поднял голову и широко улыбнулся:
— Дядя Гри! — звонко крикнул малыш.
Гриша почувствовал, как у него перехватило дыхание от этого «Дядя Гри». Он посмотрел на Эвелину — та слегка смутилась, но промолчала.
— Привет, чемпион, — Гриша присел на корточки перед сыном и легонько стукнулся с ним кулачками. — Привет, Лина.
— Садись, — Эвелина указала на место напротив. Она была собрана и серьезна.
Гриша сел, чувствуя себя как на экзамене.
— Давай сразу определим правила, Гриша, — начала она, глядя ему прямо в глаза. — Я не хочу устраивать драмы и не хочу бегать от тебя. Матвей растет, и ему нужен отец. Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь: уйти и прийти, когда тебе вздумается, больше не получится. Если ты соглашаешься быть в его жизни, то это навсегда. Никаких «я занят на студии», когда ты обещал приехать. Никаких пропаж на месяцы из-за туров. Ты готов к этому?
— Готов, Лина, — без единой секунды сомнения ответил Гриша. Его голос звучал твердо и очень взросло. — Я уже поговорил с Анаром и ребятами. Я сокращаю количество гастролей. Теперь все мои поездки будут планироваться заранее, и я всегда буду оставлять дни для Матвея. Я хочу быть настоящим отцом. Не спонсором, а именно папой.
Эвелина внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть каплю фальши, но видела только абсолютную серьезность.
— Хорошо, — тихо сказала она, и напряжение в её плечах немного спало. — Давай начнем с двух раз в неделю. Ты можешь приезжать, гулять с ним, проводить время. Но пока — под моим присмотром или присмотром Татьяны Николаевны. Матвей должен к тебе привыкнуть.
— Всё, что скажешь, Лина. Я согласен на любые твои условия, — Гриша протянул руку через стол, но не стал касаться её руки, а просто открыл ладонь в знак мирного договора.
Эвелина посмотрела на его ладонь, затем на Матвея, который уже успел измазать нос в шоколадном креме, и тихонько рассмеялась.
— Ладно, «Дядя Гри», — улыбнулась она, доставая влажную салфетку. — Помоги лучше сыну умыться.
Гриша улыбнулся в ответ. В этот момент, среди шума детского кафе, он понял: его самая сложная работа над ошибками наконец-то началась. И он сделает всё, чтобы сдать этот экзамен на отлично.
Продолжение следует...