12
Гриша сидел в гостиной, бессмысленно перелистывая ленту новостей, когда телефон в его руке коротко вибрировал. Он ожидал чего угодно — сообщения от менеджера, уведомления о выплатах, — но только не этого.
Лина: «Гриша, привет. Мне нужно срочно отъехать по делам на три-четыре часа, это важно. Макс на серьезном совещании, не может вырваться, а Татьяна Николаевна сегодня жаловалась на давление, я не хочу её нагружать. Ты сможешь посидеть с Матвеем? Если нет — я попробую найти няню, но...»
Гриша подскочил с дивана так, будто его ударило током. Сердце заколотилось где-то в горле. Он перечитал сообщение трижды, не веря собственным глазам. Она доверяет ему. Она просит его.
Он начал лихорадочно печатать ответ, совершая опечатки от волнения.
Гриша: «Лина, конечно! Да, я смогу. 100%. Никаких нянь не надо. Я буду у тебя через 15 минут. Напиши, что взять, что он ест, какие игрушки... Я всё сделаю!»
Он бросился в спальню, на ходу натягивая худи. В этот момент телефон снова пискнул.
Лина: «Ничего не бери, у него всё есть. Просто будь внимателен. Ждем».
Гриша схватил ключи от машины и уже в дверях вспомнил про студию. Сегодня они с Тёмой планировали записывать фит, который ждали тысячи фанатов. Звукорежиссер уже забронировал время, Майот, скорее всего, уже выехал.
Он быстро открыл чат с Артёмом.
Гриша: «Тём, бро, отменяй всё на сегодня. На студии меня не будет. Переноси запись на завтра или на когда угодно».
Ответ пришел моментально.
Майот: «Че случилось? Ты в порядке? Фанаты нас сожрут, если сниппет не выложим».
Гриша улыбнулся, выбегая к лифту. Он записал голосовое сообщение, и его голос дрожал от нескрываемого восторга:
— Тём, всё круто. Самый лучший день в жизни, отвечаю. Лина попросила посидеть с Матвеем. Я сегодня не рэпер, бро. Я сегодня папа. На связи!
Майот прислал в ответ кучу «огней» и короткое: «Красава. Не облажайся, отец. Мы подождем».
*
Через двадцать минут Гриша уже стоял у двери Эвелины. Он старался дышать ровно, чтобы не выглядеть слишком напуганным, но руки всё равно подрагивали.
Дверь открыла Эвелина. Она была одета в строгий деловой костюм, волосы собраны, но в глазах читалась тревога.
— Проходи, — она отступила, пропуская его. — Матвей в комнате, строит мост. Слушай внимательно: обед в холодильнике, разогреть в микроволновке 30 секунд. Сок не давай, только воду. Если начнет капризничать — покажи книжку про трактор. И самое главное — не спускай с него глаз ни на секунду.
Гриша кивал на каждое слово, стараясь запомнить всё, как самую важную инструкцию в жизни.
— Лина, не волнуйся. Я клянусь, всё будет идеально. Я справлюсь.
В этот момент из комнаты выбежал Матвей. Увидев Гришу, он замер, а потом на его лице расплылась широкая улыбка.
— Дядя! Ту-ту! — закричал он, вспоминая железную дорогу.
Сердце Гриши окончательно растаяло. Он опустился на корточки.
— Привет, чемпион. Сегодня мы с тобой строим самый большой мост в мире, идет?
Лина задержалась в дверях, наблюдая за этой сценой. Она видела, как Гриша смотрит на сына — с такой нескрываемой нежностью и страхом одновременно.
— Я на связи, — тихо сказала она. — Гриша... спасибо.
Когда дверь за ней закрылась, Гриша выдохнул. Он остался один на один со своим двухлетним сыном. В квартире повисла тишина, прерываемая только тиканьем часов и сопением Матвея.
— Ну что, Матвей Григорьевич, — Гриша обернулся к сыну. — Показывай свое хозяйство. Чем будем заниматься?
Матвей взял его за палец своей крошечной ручкой и потянул в сторону игрушек. В этот момент Гриша понял: никакие стадионы, никакие платиновые диски и никакая слава не сравнятся с этим ощущением маленькой теплой ладошки в его руке.
Следующие три часа стали для него настоящим испытанием и величайшим счастьем. Он ползал на четвереньках, изображая поезд, читал про трактор, пять раз переспрашивал у Алисы, как правильно разогреть суп для двухлетки, и чувствовал себя абсолютно на своем месте.
Он фотографировал спящего Матвея (который уснул прямо на его плече после обеда) и отправлял фото маме. Татьяна Николаевна ответила коротким: «Горжусь тобой, сынок. Теперь ты начинаешь понимать».
Гриша сидел на диване, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить сына, и думал о том, сколько всего он пропустил. Но теперь он был уверен: он сделает всё, чтобы больше не пропустить ни одного дня.
Продолжение следует...