6
Дорога до студии прошла в полном молчании. Гриша сидел на пассажирском сиденье машины Артёма, уставившись в боковое стекло. Мимо проплывали серые московские улицы, размытые набежавшим весенним дождем. Внутри него была звенящая пустота. Всё, во что он верил, его статус, его музыка — всё казалось ничтожным по сравнению с простым фактом: чужой парень оказался для его сына большим отцом, чем он сам когда-либо пытался быть.
Когда они вошли на студию, Гриша обессиленно повалился на диван. Он даже не снял куртку.
Артём закрыл дверь, сел за пульт, но музыку включать не стал. Он молча наблюдал за другом, понимая, что Грише сейчас нужно переварить этот удар.
— Тём… — тихо позвал Гриша, не открывая глаз. — Я ведь думал, что приду, дам денег, покажу, какой я крутой, и всё наладится. Думал, Лина просто злится. А этот Макс… он ведь реально спас их. Если бы не он, где бы она была на третьем месяце в чужом городе?
Майот тяжело вздохнул и повертел в руках незажженную сигарету.
— Бро, тебе повезло. Дико повезло, что на её пути встретился нормальный мужик. А не какой-нибудь урод, который бы воспользовался её слабостью. Максу ты должен в ноги поклониться за то, что твоя семья вообще жива и здорова.
— Я знаю, — Гриша закрыл лицо ладонями. Его плечи мелко задрожали. — Я чувствую себя таким ничтожеством, Тём. Я не знаю, что делать. Как мне теперь смотреть им в глаза?
— Не ломай дрова, — мягко сказал Артём. — Ты сейчас на эмоциях наделаешь глупостей. Дай Лине остыть. И покажи ей, что ты изменился не на словах. Деньги — это хорошо, они им нужны, но не пытайся их купить. Начни с малого.
*
В это же время в уютной кофейне неподалеку от «Авиапарка» Эвелина грела ладони о чашку с горячим чаем. Маленький Матвей уснул в своей коляске, утомленный прогулкой.
Макс сидел напротив, молча наблюдая за подругой. Он знал Эвелину слишком хорошо, чтобы понимать: за её внешним спокойствием скрывается настоящая буря.
— Лина, — мягко позвал он. — Ты как?
Эвелина подняла на него усталые глаза, в которых блестели слезы.
— Я боюсь, Макс. Очень боюсь. Он ведь теперь не отстанет. Ты видел его глаза? Он узнал Матвея. Он понял, что это его копия. А вдруг он захочет его забрать? У него ведь связи, деньги, лучшие адвокаты… Кто я против него? Простая девчонка из Тюмени.
Макс протянул руку через стол и крепко сжал её ладонь.
— Эй, посмотри на меня. Никто у тебя Матвея не заберет. Закон на твоей стороне, да и я рядом. Но, Лина… давай будем честны. Гриша — его отец. И сегодня я видел в его глазах не просто шок. Там было раскаяние. Самое настоящее.
— Два года назад он не раскаивался, когда блокировал меня везде, — горько прошептала она, переводя взгляд на спящего сына.
— Два года назад он был глупым пацаном, который поймал хайп и испугался, — спокойно ответил Макс. — Сейчас он взрослый парень. Я не защищаю его, Лина. То, что он сделал — уродство. Но Матвей растет. Скоро он начнет задавать вопросы об отце. И лучше, если к этому моменту Ляхов докажет, что ему можно доверять. Хотя бы немного.
Эвелина промолчала, но слова крёстного глубоко запали ей в душу. Она знала, что Макс прав. Рано или поздно эту проблему придется решать.
*
Поздно вечером, лежа в своей пустой квартире, Гриша долго смотрел на экран телефона. Он заходил в чат с Эвелиной, пальцы зависали над клавиатурой, но он снова и снова стирал написанное.
Наконец, сделав глубокий вдох, он напечатал короткое сообщение. Без требований, без пафоса и без мольбы о прощении.
«Лина, прости меня за то, что устроил сегодня в ТЦ. Я вел себя как идиот. Передай Максу моё мужское спасибо. Я знаю, что он сделал для вас то, что должен был сделать я. Я не буду лезть к вам и навязываться. Я просто хочу, чтобы Матвей ни в чем не нуждался. Я открыл счет на его имя и буду переводить туда деньги каждый месяц. Тебе не нужно со мной встречаться для этого. Пожалуйста, не отказывайся от помощи. Это для сына. Прости за всё».
Гриша нажал «отправить». Сообщение осталось с одной галочкой — она всё еще держала его в блоке. Но он знал, что когда-нибудь она его прочитает.Он положил телефон на грудь и закрыл глаза, впервые за долгое время чувствуя, что сделал хотя бы один правильный, взрослый поступок. Это была долгая дорога, и он был готов пройти её до конца.
Продолжение следует...