Дьявольский шепот

Валюсь с ног в кожаное кресло, которое издает противный скрипящий звук. Пора бы его заменить — либо моя девственная задница пострадает. У кого хоть раз разваливался офисный стул, либо сквозь тканую подушку, наполненную поролоном, проходил этот зловещий металлический штырь, меня поймут. 

Наконец-то решаю вопрос с бумажной волокитой. 

В последнее время к нам обращается все больше людей с жалобами на недобросовестность Shift Group, где работает моя хитрая лиса, но я ищу все возможные лазейки, чтобы ей помочь. 

Наверное, я единственный в Стэнфорде, кто знает о том, чем она действительно занимается… Я знаю слишком много, но недостаточно. Мне известно, что для нее маркетинг — лишь прикрытие. И, соответственно, свалившийся на плечи груз от ее отца. А уж каким образом она стала помогать полиции, мне совершенно непонятно. Я, конечно, веду записи, но я не всезнающий. 

Набираю номер и слышу длинные гудки. На четвертом поднимают. 

— Мистер Блэк, я изучил ваши документы. Вы подписали акт. Суд будет смотреть на подпись, а не на то, что вы знали. Я позвоню позже. 

— Нет, подождите, я… 

Не дожидаясь ответа, сбрасываю. Не люблю возиться со всякими засранцами. 

Только расслабляюсь в кресле с планами немного вздремнуть — тук-тук. Стук в дверь. 

— Что-то срочное? — выкрикиваю человеку, решившему отвлечь меня от работы. 

Никто не отвечает. 

Тук. Тук. 

Резко оборачиваюсь. Кабинет пуст. Только ветер колышет ветки за окном. 

— Это ветер, Грэг. Просто ветер, — шепчу вслух сам себе, чтобы заглушить то, что звучит в голове. 

Телефон издает вибрацию.

— Тик-так, — слышу звук тикающих на стене часов. 

Не вижу текста в телефоне. Быстро моргаю. Один раз, второй — зрение проясняется. В висках стучит. Ладони намокли. 

Дверь резко распахивается, и я едва ли не подпрыгиваю в кресле. 

— Черт! Прости, Грег, я стучал. Ты не ответил, — извиняясь говорит Кейл и почесывает затылок. — Не хотел тебя напугать. Подумал, случилось что. 

— Все в порядке. В чем дело? 

Он вальяжно заходит в кабинет, не дожидаясь приглашения, и виновато улыбается. 

— Внизу девушка. Стесси Фикс, если не ошибаюсь. Из той компании, инфу на которую мы искали на той неделе. Уж больно настойчиво хочет тебя видеть. В расписании ее нет, — говорит он, разводя руки в стороны. — Подняла на уши всю охрану. Даже Оуэну пришлось спуститься. 

Открываю ноутбук, включаю систему видеонаблюдения у входа. Стесси что-то злобно кричит Оуэну. Кажется, еще немного, и она положит на лопатки главу моего отдела безопасности. 

Улыбаюсь сквозь стиснутые зубы. Но мне так нравится, когда она злится! Поэтому решаю, что ей стоит еще немного подождать. 

Смотрю на электронные часы на рабочем столе и засекаю равно двадцать минут.  

Пролистываю записи за три дня с камер, установленных мною много лет назад. Камера у ее офиса: она каждый раз паркуется на одном и том же месте — третья полоса, ближе к входу. Камера, установленная в конце ее улицы: практически каждое утро заходит в «Старбакс» на углу, всегда берет матча-латте. Камера напротив выхода из ее квартиры: каждый день утром или вечером бегает со своей подругой Кенди. Да, я и про нее знаю. 

Кейл покашливает в руку, напоминая мне о своем присутствии. 

Издаю короткий смешок и поднимаюсь. 

Не знаю как, но она каждый раз доводит — теперь уже моих клиентов — до истерики. Прямо настоящая мать Тереза, борющаяся со злом во имя добра. 

Не понимаю, зачем в это лезть, рискуя своей безопасностью. Глупая. 

Мои родители пользовалась их услугами много лет назад, когда они с отцом только открывали свой бизнес. Тогда делами в маркетинге рулил Найден Фикс, который позднее — в связи с определенными событиями своей жизни — спился и стал просаживать все заработанные деньги на бухло и казино. При всем этом он еще периодически умудряется появляться на мероприятиях, куда приглашена маркетинговая компания Shift Group. Его фото только так всплывали в бизнес-статьях, и все выглядело, словно он все еще ведет полное руководство. В то время, когда Стесси в прямом смысле, если можно так сказать, живет в офисе, иногда не уходя домой. Забывает поесть, принять душ, но при этом всегда выглядит безупречно на съемках папарацци. 

Я еще учился в школе и понятия не имел, что когда-то буду сжимать кулаки при одном упоминании фамилии Фикс. 

Сейчас Стесси кажется самовлюбленной и вспыльчивой. Никогда не признает свои ошибки. По крайней мере, у всех складывается такое ощущение. 

Мы учились в одном классе, пока родители не перевели меня на домашнее обучение после одного неприятного инцидента. 

В школе надо мной смеялись. Компания ее дружков-придурков отпускала в мой адрес низкопробные шуточки: сначала — из-за моей внешности, потом — из-за зависимости.  

Они не знали и не хотели знать, что к этому привело, но это не важно. Я не держу зла. Тем более на тех, кого уже нет. 

Стесси будто не замечала моего существования. Даже когда однажды спасла меня от самоубийства, сама не подозревая об этом. 

Тогда я был другим. Криповым, как они говорили. 

Это каждый раз останавливало меня от разговора с ней. Страх, что она скажет правду в лицо — скажет, что я жалкий, — или — еще хуже — начнет издеваться надо мной вместе с ними. Она была слишком идеальной для меня. Но сейчас: я сделал все, что в моих силах, чтобы заслужить ее внимание. 

Мне было тяжело не видеть ее каждый день. Ее вечно нахмуренные брови, резкие ответы учителям. Я даже как-то побывал на ее соревнованиях. Она всегда была чем-то занята, лишь бы не находиться дома. 

Я понял, что когда она была в поле моего зрения, голоса, сводящие меня с ума, затихали. Тогда и решил: устрою за ней слежку. Сначала просто наблюдал. По-детски. Потом собирал информацию через социальные сети. По крупицам. Аккуратно. Как улики на месте преступления. А позднее это стало не привычкой — потребностью. Установил камеры, собрал информацию на всю семью, друзей, подруг, любовников. 

Кстати, о последнем. Я бы хотел каждому из них, как минимум, выколоть глаза за то, что они посмели посмотреть на нее. Еще лучше — избавиться от них, чтобы не было ни единого шанса, что когда-то они решат возобновить свою интрижку. 

Стесси уже принадлежит мне, но я не хочу пугать ее раньше времени. 

 Я не заслуживаю ее, но она — единственный луч света в моей жизни, который помогает справиться с тем, что творится в моей голове. И я боюсь потушить свет, который она излучает. 

С тех пор, как я встретил ее в семнадцать, не было ни одного дня, чтобы она не уходила из моей головы. 

Годами я разглядывал ее настоящую. 

Думал, что спустя какое-то время смогу избавиться от мыслей о ней, но ошибался. Психотерапевт сказал, что симптомы ослабятся только в случае, если я поставлю себе хоть какую-то жизненную цель. Она — моя цель. 

Когда дядя Берни рассказал мне о сливе их переписки с Хлоей — его женой — я принял решение. Пора действовать и обернуть это в свою сторону. И я прекрасно знал, что он там делал, пока Хлоя не видит. Я говорил, что не люблю связываться с засранцами? Его это не касается. Я привык принимать близких такими, какие они есть, со всеми их гребаными недостатками. Даже если они занимаются тем, что не принимается людьми и законами. 

Да и на самом деле мне насрать. В мире происходит слишком много дерьма, с которым мне не хочется возиться. 

Она больше не будет делать то, что хочет. Каждый ее шаг, каждое дыхание — только для меня. И ни для кого другого. 

Она стоит у входа в своем идеальном костюме, и я знаю: под этой броней — шрамы. Такие же, как у меня. Только она прячет их за дорогой тканью и красной помадой, а я — за тишиной, смешанной с криками в моей голове, и камерами, которые вечно следят за ней. 

Подхожу к Оуэну, и он закрывает меня своей спиной, словно она может достать пушку и прострелить мне башку за столь долгое ожидание. Она смотрит в нашу сторону. Что ж… я не против. 

В голове — туман. Я не могу отвести от нее глаз. Ее темно-зеленые глаза — хуже любого наркотика. Я тяжело сглатываю, не в силах произнести хоть слово. Мой член просто закаменел, но это скрывает мой теперь уже запахнутый пиджак. Черт, как же она красива! 

Все эти годы я смотрел на нее только через экран, через объективы камер, через отражения в витринах, а теперь вижу ее живую. Настоящую. 

Оуэн бросает взгляд на Стесси, потом — на меня. Понижает голос и говорит: 

— Ты предупреждал. Но я не думал, что она настолько психованная. Черт, Грег… У меня как будто других дел нет! — Он проводит ладонью по лицу. — Розалия сегодня просто разрывает мой телефон. 

— Ничего больше не хочу слышать, — отмахиваюсь я. 

Не даю договорить. Потому что, если он скажет это вслух, мне придется отвечать. А я не знаю, что отвечу. 

Бросаю взгляд на нее. Расплываюсь в слишком фальшивой улыбке, которую репетировал перед зеркалом все эти годы. 

Похлопываю его по плечу и иду к ней. Чувствую, как он насмешливо смотрит мне в спину. 

— Меня зовут Грегори Шэн. Приятно наконец-то познакомиться. — Пальцы предательски дрожат от предвкушения, но вида не подаю. 

Она не знает, кто я. Не знает, что я ни с кем не спал, потому что все время думал только о ней... 

Дело даже не в Стесси, а в том, что мне неприятно совать свой член в кого попало ради быстрого перепихона. 

Каждый раз глядя на своих родителей, понимаю: хочется так же, но лучше. Намного лучше. Они вместе уже тридцать лет. От взгляда отца на маму у меня каждый раз наворачиваются слезы, и разгорается тепло в сердце. И с каждым годом их чувства только словно все больше распаляются. 

Я знаю, что могу сделать для нее все, что угодно. Даже если она попросит убить себя. Но примет ли она меня с моими демонами в голове? 

Ведь я не уверен, вспомнит ли она мое имя. Нужно ли мне это? 

Я изменился до неузнаваемости ради нее и не хочу, чтобы она запомнила меня таким, каким я был в школе, — ничтожным, жалким, слабым. Просто уродцем. 

Сжимаю челюсти. В голове — голос. Блядский голос, который сводит меня с ума всю жизнь, сколько себя помню: «Скажи ей, кто ты». 

Он прокатывается по затылку холодной волной.  

Сглатываю. Горло будто кто-то сжал изнутри. Пальцы словно ударило током. 

«Она станет первой. И последней. Если ты не облажаешься», — смеется голос в голове. 

— Добрый день, мистер Шэн! В данных обстоятельствах не скажу, что мне тоже приятно. — Она хмурится, и я слышу в ее голосе дрожь, которую способен уловить лишь мой слух. — Но я бы очень хотела побеседовать с вами. 

Пропускаю ее в лифт первой. 

Она проходит мимо. Не смотрит на меня, но голову держит ровно. Спина прямая, как в школе. Как всегда. 

Она пахнет бергамотом, черной смородиной и чем-то еще… Табачной мятой. Ее запах — как первый вдох после того, как тебя держали под водой, не давая вынырнуть. Он просто сводит меня с ума. Ощущаю себя парфюмером. 

Я тонул семь лет. И вдруг — воздух. Я знаю, что она меня отравит, и готов к этому. 

— После вас, мисс Фикс. 

Внутри меня все кипит, словно я вулкан, который вот-вот извергнется. 

Смотрю на нее, как похотливый пес. Впиваюсь взглядом в тонкую кожу на шее и подавляю свое желание впиться в нее губами. 

Кулаки сжимаются сами. Кольцо больно впивается в палец. От укола боли мне становится легче. 

— Лифт, — говорю я. — Он иногда… того. Застревает. Но его проверяли. Должен работать. 

Она смотрит на меня, как на экспонат в музее дебилов. 

— Я не боюсь закрытых пространств, мистер Шэн. — Лисичка испепеляет меня взглядом, глядя снизу вверх. — Но остаться с вами в одном лифте на неопределенный срок — не звучит как хорошая идея. 

— Грегори. Называйте меня просто Грегори. 

— Я предпочту «мистер Шэн», — холодно говорит она. Это ощущается как пощечина. 

Отлично, Грэг. Ты столько лет думал, что скажешь ей, и при первой возможности упомянул про лифт. Твою мать! 

Выхожу первым, напрочь забыв придержать дверь кабинета. Задумавшись о том, что скажу ей дальше. Как заставить ее пойти мне навстречу? Она пока не в курсе, что я планирую заполучить ее сердце в своих же интересах. 

— Еще раз добро пожаловать, мисс Фикс. Поговорим? — Кивком указываю на стул напротив моего стола.