Пролог
Смеркалось.
Солнце медленно опускалось за горизонт, растворяясь в густом тумане над морем. Последние лучи уходящего дня скользили по крышам домов и по узким улочкам поселения. В это время года ночь приходила достаточно быстро. Стоило солнцу скрыться за линией горизонта - и небесный свод почти мгновенно накрывала россыпь холодных звёзд.
Даниэль не любила возвращаться одной в такое время. К ночи жители портовых городков привыкали с детства. Но куда страшнее были тени между домами, странные силуэты в окнах и скрип половиц в пустых переулках. В двенадцать лет неизвестность порой страшнее самой темноты, а после заката дорога домой всегда казалась длиннее.
Даниэль ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам. После дня, проведённого под беспощадным солнцем на плантации, ноги гудели от усталости, а ладони неприятно жгло от свежих мозолей. Воздух всё ещё хранил жар уходящего дня, но со стороны моря уже тянуло прохладным солёным ветром. В руках девочка бережно держала маленький подарок для матери - алую бабочку, найденную у берега после прилива. Её тонкие крылья едва заметно дрожали в сгущающихся сумерках, словно живой огонёк. Бабочка сидела удивительно спокойно, будто чувствовала осторожность ребёнка.
Даниэль улыбнулась.
- Маме понравится... - едва слышно прошептала она, боясь вспугнуть бабочку дыханием. - Обязательно понравится.
Последнее время Мэри улыбалась всё реже. После смерти мужа болезнь окончательно сломила её, день за днём отнимая силы. Иногда мать по нескольку дней не вставала с постели, мучаясь от лихорадки, и тогда маленький дом Блэков казался Даниэль особенно пустым и холодным. Даниэль лишь замечала, что лекарства в доме заканчиваются всё быстрее, а мать с каждым днём всё дольше лежит без сил. Ричард, её старший брат, несколько лет назад ушёл в море в надежде заработать денег и с тех пор так и не вернулся домой. Теперь у Мэри оставалась только Даниэль. И девочка цеплялась за любую мелочь, способную вызвать у матери улыбку.
Свернув к поселению, Даниэль вдруг замедлила шаг и настороженно огляделась.
Обычно после прибытия торговых судов порт гудел до глубокой ночи: моряки напивались, дрались, кто-то играл в кости прямо посреди улицы. Но сегодня поселение будто вымерло. Дверь таверны лениво покачивалась на ветру. Не было слышно ни смеха, ни пьяной брани. Море у причалов словно притихло. По спине девочки пробежал холодок. Поднявшийся ветер ударил в лицо, растрепав рыжие волосы и дёрнув подол зеленого платья. Где-то неподалёку протяжно скрипнула вывеска таверны и Даниэль поёжилась, крепче прижимая к груди ладони с бабочкой. Она ускорила шаг. Скрип вывески ещё долго тянулся следом, растворяясь в пустоте улиц.
Дом Блэков стоял в стороне от главной улицы - маленький, покосившийся, с потемневшими от сырости стенами и низкой крышей, над которой почти всегда шумел ветер с моря. Когда-то здесь до поздней ночи горел свет и слышались голоса. Теперь дом с улицы казался холодным и чужим.
Подойдя к калитке, Даниэль невольно замедлила шаг. В окнах не горело ни одной свечи. Обычно мать всегда оставляла свет на первом этаже, свет был виден ещё с улицы. В груди стало холодно.
- Мам? - тихо позвала Даниэль, поднимаясь на крыльцо.
Никто не ответил.
Даниэль осторожно толкнула дверь, и та со знакомым протяжным скрипом медленно приоткрылась. Из дома пахнуло сыростью старого дерева, воском догоревшей свечи и сушёными травами - ромашкой, мятой и тонким сладковатым запахом алоэ, который всегда тянулся за матерью. Где-то под этим всё ещё едва ощущался аромат цветов с плантации и сырого хлопка.
Под ногами скрипнули половицы. Эхом ударяясь о деревянные стены дома. Едва девочка прошла вперед - в полумраке тихо хрустнуло стекло. Даниэль опустила взгляд и заметила под ногами осколки маленьких склянок, от которых тянуло терпкими настоями и влажными прелыми травами.
- Мамочка? Я пришла.
Голос прозвучал непривычно тихо и тут же растворился в неподвижном доме. Даниэль направилась к лестнице. Старые ступени протяжно скрипели. С каждым шагом ноги становились всё тяжелее, медленно наливаясь свинцом. До двери оставалось рукой подать, но сколько бы Даниэль ни поднималась, она не становилась ближе.
Поднявшись на второй этаж, Даниэль заметила тонкую полоску света, пробивавшуюся из-под двери спальни матери.
«Наверное, мама просто уснула.»
Мэри всё ещё пыталась читать по вечерам, даже когда глаза начинали слипаться от слабости. Даниэль невольно улыбнулась, представив раскрытую книгу на одеяле и свечу, догорающую рядом с кроватью. Сейчас мама проснётся и тихо рассмеётся своей неловкости.
Подойдя ближе, девочка осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Комната тонула в зыбком полумраке. На старом комоде возле кровати догорала свеча. Её пламени едва хватало чтобы освещать открытую на краю кровати книгу. Несколько страниц лениво шевелились от гулявшего по комнате ветра.
Улыбка едва коснулась губ Даниэль.
- Мам?..
Она вошла в комнату и сделала ещё несколько шагов вперёд, пытаясь рассмотреть мать в дрожащем свете свечи. И тогда заметила фигуру возле кровати.
Даниэль замерла.
Мир вокруг будто исчез. Остался лишь тихий треск свечи и её собственное дыхание. Женщина неподвижно лежала на полу, неловко подвернув под себя руку, словно просто оступилась и не смогла подняться.
- Мама...
Голос сорвался, и девочка бросилась к матери, рухнув рядом на колени. Кожа Мэри была холодной. Холодной настолько, что Даниэль в ужасе отдёрнула руку, словно обожглась, и широко распахнула глаза. Сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать.
- Нет, - задыхаясь в рыдании прошептала Даниэль, - Нет-нет-нет.
Слёзы застелили глаза. Даниэль судорожно попыталась вдохнуть, но воздух словно застрял где-то в груди. Сквозь слёзы она снова посмотрела на мать. Что-то в её позе казалось неправильным. Только сейчас Даниэль заметила, как неестественно вывернута рука.
«Нет...что происходит...почему всё не так?..»
Что-то дрогнуло у девочки в руке. Алая бабочка, о которой Даниэль успела забыть среди ужаса, всё ещё сидела на её ладони. Она метнулась к лицу Даниэль, затрепетав крыльями прямо перед глазами. Девочка вздрогнула и замахала руками, пытаясь отогнать её, но бабочка снова возвращалась, мелькая алым пятном в дрожащем свете свечи.
Крылья бились всё быстрее. Тень за спиной бабочки вытягивалась по стене, становясь всё длиннее. Даниэль оцепенела. Стены комнаты будто медленно отдалялись друг от друга.
Бабочка вдруг ударилась о пол.
На мгновение спальня почти исчезла во тьме. А затем одна из теней у стены дрогнула и начала медленно подниматься вверх. Из полумрака выступил высокий мужчина в алом мундире офицера английской короны. Золотое шитьё тускло блеснуло в свете догорающей свечи. Лицо мужчины казалось мертвенно-бледным, а глаза - пустыми, неподвижными. В них отражалось тело Мэри.
- Вы арестованы, мисс Блэк, - прохрипел незнакомец, делая шаг вперёд.
Даниэль вскрикнула, когда грубые пальцы сомкнулись на её запястье. Хватка была такой сильной, что боль сразу пронзила руку. Мужчина резко дёрнул её к двери.
Из полумрака позади офицера выступили ещё двое солдат. Не произнеся ни слова, они подняли женщину с пола.
- Нет! Не трогайте её!
Даниэль попыталась вырваться, но пальцы на её запястье лишь сильнее сжались. Комната плыла перед глазами. Свеча металась в темноте, вырывая из полумрака то алый мундир, то бледное лицо Мэри, то пустые глаза солдат.
Сквозь шум крови в ушах Даниэль вдруг услышала шаги. В дрожащем свете алые мундиры застыли среди полумрака, будто нарисованные поверх теней. Офицер в треуголке медленно повернул голову к двери, и пуговицы мундира звякнули во тьме.
На пороге стоял высокий юноша в потемневшей от морской соли матросской куртке. Влажные тёмные волосы падали ему на лицо, а вместе с ночным ветром в дом ворвался знакомый запах моря. Сердце Даниэль дрогнуло. На одно короткое мгновение комната снова стала прежней. Юноша посмотрел прямо на неё, и в его глазах мелькнула тревога. Такая живая, настоящая, что весь кошмар вокруг будто отступил. Он едва заметно улыбнулся, а за его спиной медленно поднялась ещё одна тень. Даниэль не видела кто - это. Только короткий холодный блеск стали, вспыхнувший в темноте. Сердце провалилось куда-то вниз.
Даниэль открыла рот, пытаясь закричать, предупредить его, остановить, но не услышала собственного голоса. Крик застрял где-то внутри, так и не сорвавшись с губ.
Юноша вздрогнул. На его губах скользнула тень удивления. Он качнулся назад, будто не сразу понял, что произошло, а затем тяжело рухнул на деревянный пол.
В тишине спальни глухо стукнуло тело. И почти сразу в нос Даниэль ударил густой металлический запах крови. Тёмная лужа медленно расползалась по половицам, заполняя щели между досками и отражая дрожащий свет свечи. Алые отблески скользнули по стенам, смешиваясь с тенями, и на одно короткое мгновение Даниэль показалось, будто вся комната начинает тонуть в этой темно-красной жиже.
Свеча мигнула.
Раз.
Другой.
И комната исчезла во тьме.
В этот раз крик всё-таки вырвался наружу.