20
Прошло несколько дней. Последствия той страшной ночи постепенно затягивались, но Больничное крыло Хогвартса все еще оставалось твоим убежищем. Гарри практически не отходил от твоей кровати, чутко реагируя на каждый твой вздох. Но тишина и мнимая безопасность оказались иллюзией.
В один из вечеров, когда за окнами замка сгустились сумерки, тяжелые двери палаты снова бесшумно отворились. Из тени шагнул Драко Малфой. На его лице еще виднелись багровые следы от кулаков Гарри, но взгляд серых глаз стал совершенно безумным и ледяным. В руке он сжимал палочку.
— Малфой! — Гарри среагировал мгновенно, вскакивая со стула и потянувшись за палочкой.
— Круцио! — дико выкрикнул Драко, опережая его.
Нечеловеческий, полный невыносимой боли крик вырвался из груди Гарри. Черный луч заклинания прошил воздух, и Поттер рухнул на каменный пол. Его тело начало судорожно биться в конвульсиях, пальцы неестественно скрючились, а на губах выступила пена. Драко держал заклятие, на его губах играла торжествующая, садистская улыбка, а в глазах горело желание отомстить за свое унижение.
— Нет! Гарри! — закричала ты, чувствуя, как твое сердце разрывается от ужаса. Ты сползла с кровати, падая на колени, и сквозь слезы закричала, глядя на слизеринца: — Малфой, прекрати! Пожалуйста, остановись! Умоляю тебя, отпусти его! Ты убьешь его! Пожалуйста!
Драко медленно повернул голову к тебе, не опускаю палочку, из которой продолжал струиться зловещий свет, сжигающий Гарри заживо.
— Хочешь, чтобы этот святоша жил, Т/И? — прошипел Малфой, и его голос сочился ядом. Он сделал шаг к тебе, протягивая свою левую, свободную руку. Пальцы его дрожали. — Тогда возьми меня за руку. Живо! Или я выжгу ему мозги прямо сейчас!
Гарри на полу задыхался, его глаза закатывались, он едва слышно хрипел твое имя, пытаясь дотянуться до тебя слабеющей рукой.
У тебя не было выбора. На кону стояла жизнь парня, которого ты любила больше всего на свете. Обливаясь слезами и дрожа от страха, ты протянула руку и крепко сжала холодные, тонкие пальцы Драко.
— Отлично, — безумно оскалился Малфой.
В ту же секунду в области пупка тебя словно дернули невидимым крюком. Пространство вокруг Больничного крыла сжалось, звуки исчезли, а крики Гарри потонули в оглушительном шуме трансгрессии. Воздух выбило из легких, голова закружилась от дикой скорости.
Через мгновение вы с силой рухнули на холодный, безупречно отполированный паркет. Вокруг было темно, мрачно и пахло дорогой древесиной, старыми книгами и зловещей магией. Огромные готические окна, тяжелые темные портьеры и фамильные гобелены на стенах не оставляли сомнений.
Вы переместились в Малфой-мэнор. Ты осталась один на один со своим мучителем в его логове.
Драко резко выдернул свою ладонь из твоих пальцев, едва вы коснулись пола. Ты осталась лежать на холодном паркете, тяжело дыша после экстренной трансгрессии и содрогаясь от подступающих слез — перед глазами все еще стояло бьющееся в судорогах тело Гарри.
— Вставай, — ледяным тоном скомандовал Малфой, грубо хватая тебя за локоть и заставляя подняться.
Ты едва держалась на ногах. Драко потащил тебя вверх по широкой мраморной лестнице, мимо зловещих, безмолвных портретов его предков, которые с презрением провожали тебя взглядами. Поместье казалось вымершим и пугающе огромным. Наконец, он толкнул тяжелую дубовую дверь в конце длинного коридора на третьем этаже, заталкивая тебя внутрь.
Это была роскошная, но мрачная спальня в изумрудно-серебряных тонах с огромной кроватью под балдахином и тяжелыми решетками на высоких окнах.
— Теперь это твоя комната, — Драко развернулся к тебе лицом, и на его губах снова заиграла та самая безумная, собственническая усмешка. — Здесь тебя никто не найдет. Смирись, Т/И. Поттер больше не придет на помощь. Даже если он выжил после моего заклятия, министерские ищейки не прорвут защиту Мэнора. Ты останешься здесь. Со мной.
— Ты чудовище, Малфой... — прошептала ты, пятясь назад, пока твои колени не уперлись в край кровати. — Он найдет меня. Слышишь? Гарри все равно найдет меня и убьет тебя.
— Пусть попробует, — выплюнул Драко.
Он резко шагнул назад за порог и с силой захлопнул дверь прямо перед твоим носом. В ту же секунду раздался оглушительный щелчок поворачивающегося ключа, а следом за ним — скрежет накладываемых запирающих и заглушающих заклинаний. Пространство вокруг тебя мгновенно отрезало от остального мира.
Ты подбежала к двери, отчаянно забарабанила по ней кулаками и закричала, но ответом тебе была лишь мертвая, удушающая тишина Малфой-мэнора. Ты осталась одна в плену, полностью отрезанная от Хогвартса, не зная, что случилось с Гарри и сможет ли он оправиться после Круциатуса, чтобы спасти тебя.
Две недели голода сломали твое тело, но не смогли уничтожить гриффиндорскую гордость, и когда вечером Драко снова переступил порог комнаты, ожидая увидеть покорную пленницу, ты встретила его ледяным, полным презрения взглядом. Малфой остановился у кровати, вальяжно засунув руки в карманы брюк, и с издевкой спросил, готова ли ты наконец проявить уважение в обмен на ужин, но вместо ожидаемых мольб ты хрипло рассмеялась ему в лицо. Ты выплюнула ему в глаза все накопившиеся гадости, назвав его жалкой министерской ищейкой, трусом, способным воевать только с запертыми девчонками, и ничтожеством, которое умеет лишь прятаться за спины своих предков на портретах. От твоих слов лицо Драко мгновенно исказилось от бешенства, на бледных щеках выступили пунцовые пятна, а челюсти сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки. Он не стал кричать или бить тебя, но его взгляд стал по-настоящему пугающим, когда он процедил сквозь зубы: «Ты сама выбрала свой путь», после чего резко развернулся и стремительно покинул спальню, с грохотом заперев за собой дверь.
Наказание за твой бунт последовало незамедлительно, и следующие два дня превратились в кромешный, иссушающий ад, по сравнению с которым прошлые недели показались тебе легким испытанием. Малфой полностью лишил тебя даже того жалкого рациона, что у тебя был: в течение сорока восьми часов на серебряном подносе у двери не появилось ни единого зеленого яблока, ни единой капли чистой воды. К концу первых суток безжалостная жажда начала выжигать твое горло изнутри, губы потрескались до крови, а желудок скручивало от таких диких спазмов, что ты судорожно сворачивалась калачиком на холодном паркете, не в силах даже доползти до кровати. На вторые сутки голодовки сознание начало окончательно покидать тебя, погружая в лихорадочный бред, где тебе чудился шум дождя и далекий, зовущий голос Гарри, пока реальность вокруг окончательно не померкла. Ты лежала на полу абсолютно неподвижно, тонкая, как тень, и почти не дышала, когда на исходе вторых суток запирающие чары на двери снова спали.
Запирающие чары со скрежетом спали, и дубовая дверь резко распахнулась. Драко уверенно перешагнул порог, неся в руке стакан воды и зеленое яблоко, готовый продолжить свой жестокий урок покорности, но стоило ему бросить взгляд на пол у кровати, как он замер на месте. Ты лежала абсолютно неподвижно, бледная, как мраморные плиты коридора, с посиневшими искусанными губами и закрытыми глазами, а твое дыхание было настолько слабым и прерывистым, что грудная клетка едва поднималась. В ту же секунду надменная маска Малфоя мгновенно слетела: стакан с глухим стуком выпал из его руки, и вода разлилась по паркету, а яблоко покатилось куда-то в угол. В его серых глазах мелькнул неподдельный, дикий ужас, когда он осознал, что его двухдневное наказание едва не лишило тебя жизни.
В два широких шага Драко преодолел расстояние между вами и тяжело упал перед тобой на колени, наплевав на свою безупречную мантию. Его руки заметно дрожали, когда он осторожно приподнял твою голову, прижимая к своей груди, и судорожно прижал пальцы к твоей тонкой шее, пытаясь нащупать пульс. Почувствовав под подушечками пальцев едва заметные, редкие толчки, он судорожно выдохнул, и на его лбу выступили капли холодного пота. «Т/И... Мерлин, Т/И, открой глаза, слышишь меня?» — его ледяной, высокомерный тон бесследно исчез, сменившись паническим, сорванным шепотом. Он начал судорожно гладить тебя по волосам и лицу, пытаясь привести в чувство, но твое тело оставалось пугающе обмякшим и невесомым в его руках.
Поняв, что обычные слова не помогают, Драко в панике выхватил волшебную палочку и лихорадочно прошептал заклинание, создавая прямо в воздухе кубок, наполненный восстанавливающим силы зельем. Проклиная собственную жестокость, он бережно приподнял твою голову выше и прижал край кубка к твоим иссохшим, потрескавшимся губам, аккуратно вливая жидкость по капле, чтобы ты не задохнулась. «Пей, пожалуйста, просто пей...» — умоляюще шептал он, и в его голосе больше не было ни капли той безумной, собственнической усмешки, с которой он запер тебя здесь две недели назад. Терпкое, теплое зелье обожгло твое иссушенное горло, и сквозь плотный туман лихорадочного бреда ты начала медленно возвращаться в реальность, чувствуя, как его руки крепко и судорожно прижимают тебя к себе, словно он боялся упустить тебя навсегда.
Капли зелья подействовали почти мгновенно, возвращая в измученное тело крохи тепла. Огненная волна прокатилась по венам, заставляя сердце биться чуть чаще, и ты хрипло, мучительно вздохнула. Веки казались свинцовыми, но сквозь пелену ускользающего обморока ты все же заставила себя приоткрыть глаза.Мир перед тобой плыл и двоился. Первое, что ты увидела, была полоса яркого солнечного света из распахнутой двери, а прямо над собой — бледное, искаженное паникой лицо Драко. Его безупречно уложенные платиновые волосы растрепались, а в серых глазах, где обычно царили холод и насмешка, сейчас стояли слезы.
— Мерлин, ты очнулась… — сорванным, дрожащим голосом выдохнул он.
Малфой отшвырнул пустой кубок в сторону. Звук удара металла о паркет эхом разнесся по душной комнате. Драко прижал тебя к себе еще крепче, утыкаясь носом в твое плечо. Ты чувствовала, как крупно дрожит его тело и как быстро, испуганно стучит его собственное сердце под дорогой тканью мантии. Он буквально задыхался от облегчения, смешанного с острой, удушающей виной.
— Прости меня… О великий Мерлин, Т/И, прости меня, — лихорадочно шептал он, покрывая быстрыми, хаотичными поцелуями твой холодный лоб, щеки и виски. — Я не хотел… Я не думал, что все зайдет так далеко. Я просто хотел, чтобы ты поняла… Чтобы ты перестала бунтовать.
Ты попыталась отстраниться, но мышцы совершенно не слушались. Твои сухие, искусанные губы разомкнулись, но вместо слов из горла вырвался лишь тихий, едва слышный сип. Воздуха в легких все еще отчаянно не хватало, а сознание то и дело грозило снова сорваться в темноту.Заметив твое слабое движение, Драко тут же ослабил хватку, но рук не убрал. Он бережно, словно ты была сделана из тончайшего, треснувшего хрусталя, пересадил тебя к себе на колени, полностью удерживая твой вес. Его ладонь, все еще влажная от холодного пота, нежно легла на твою щеку, заставляя посмотреть ему в глаза.