Эхо

Шанхай. Родильный дом. Девятый месяц.

Схватки начались ночью.

Инь проснулась от тянущей боли внизу живота — не резкой, но настойчивой, волнами накатывающей и отступающей. Она лежала в темноте, считала промежутки, как учили на курсах. Пять минут. Четыре. Три. Пора.

Она не запаниковала. Странно, но в самый ответственный момент к ней пришло спокойствие — глубокое, ясное, словно кто-то невидимый положил руку на плечо и сказал: «Ты справишься. Ты сильная. Ты всегда была сильной».

Она набрала его номер. Он ответил после первого гудка, словно ждал.

— Началось, — сказала она. — Я вызываю такси.

— Я уже еду, — ответил он. — Жди.

Он приехал через пятнадцать минут — взлохмаченный, в мятой футболке, с безумными глазами. Схватил сумку, которую она собрала заранее, помог ей спуститься, усадил в машину. Всю дорогу держал за руку и молчал. Она видела, как побелели костяшки его пальцев на руле, как напряглась челюсть. Он боялся. За неё. За ребёнка. За всё.

В больнице их уже ждали. Инь увели в родильное отделение, его оставили в коридоре. Она слышала, как он мерил шагами пол, как спрашивал у медсестёр, можно ли к ней. Ей было больно, страшно, одиноко, но где-то там, за дверью, был он. И это придавало сил.

Роды были долгими. Двенадцать часов. Она то проваливалась в боль, то выныривала из неё, хватая ртом воздух. Акушерка говорила: «Дыши, девочка, дыши», — и она дышала. Ради малыша. Ради себя. Ради него, который ждал за дверью.

А потом раздался крик. Громкий, требовательный, самый прекрасный звук в её жизни. Врач подняла маленькое, сморщенное, красное существо и положила Инь на грудь.

— Девочка, — сказала она. — Здоровая, крепкая. Три четыреста. Красавица.

Инь смотрела на дочь и не могла дышать. Маленькие пальчики, тёмные глазки, которые смотрели куда-то сквозь неё, но при этом прямо в сердце. Она была совершенна. Её дочь. Их дочь.

— Можно позвать отца? — спросила акушерка.

Инь кивнула.

Он вошёл — бледный, с красными глазами, словно сам только что прошёл через роды. Увидел её, малышку на её груди — и замер. А потом опустился на колени прямо у кровати и заплакал. Беззвучно, вздрагивая плечами, он смотрел на свою дочь и не мог отвести взгляд.

— Она прекрасна, — прошептал он. — Как ты. Самая красивая.

— У неё твой нос, — сказала Инь, улыбаясь сквозь усталость.

— И твои глаза, — ответил он. — Я вижу.

Он протянул руку — медленно, осторожно, спрашивая разрешения. Она кивнула. Он коснулся крошечной ладошки дочери, и малышка тут же ухватилась за его палец.

Лу Юэ засмеялся. Впервые за долгое время — по-настоящему, счастливо.

— Привет, малышка, — сказал он. — Я твой папа. Я буду любить тебя. Всегда.

Инь смотрела на них и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от боли. От счастья. От того, что всё закончилось и началось что-то новое.

— Как мы её назовём? — спросил он.

Она задумалась. Имя. Она думала об этом все девять месяцев, перебирала варианты, но ни один не казался правильным. А сейчас, глядя на дочь, она вдруг поняла.

— Син, — сказала она. — Сяо Син. Звезда. Потому что она — мой свет. Моя путеводная звезда.

— Сяо Син, — повторил он. — Красиво. Очень красиво.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Легко, почти невесомо. Она не отстранилась.

— Спасибо, — прошептал он. — За неё. За всё. Я не заслуживаю, но… спасибо.

— Ты здесь, — ответила она. — Этого достаточно. Пока.

Он кивнул и снова посмотрел на дочь, которая всё ещё держала его за палец. И в этот момент Инь поняла: что бы ни было между ними, у них есть она. Их общая звезда. Их Сяо Син.

И это было началом.

Кому интересен фф с понтификом, я начала писать, и первые две главы уже есть