Эпоха гнили.
В этом классе всем на нас плевать. Нам по 14: мы уже не дети, чтобы ходить строем, но и не взрослые, чтобы нас воспринимали всерьез. Мы застряли в этом идиотском «между», где единственное правило - выживай как хочешь. Проблемы с предками? Да пошли они в жопу. Мы сами себе хозяева. Курим по углам за гаражами, заливаем в себя дешевое пиво по пятницам и не собираемся оправдываться. Это наш подростковый «кайф»: иллюзия свободы, типа тебе ни на что не не нужно париться, хотя на деле - это только начало конца.
Я староста в этом дурдоме, и поверьте, это тот еще треш. Кто-то думает, что быть старостой - это про лидерство и авторитет? Ха, размечтались. Это про то, как быть шестеркой для училок, которым лень оторвать задницы от стула. «Лиса, сбегай туда! Лиса, почему отчет не готов?!» Ты вечно на подхвате, вечно разруливаешь чужое дерьмо, и всем плевать, что ты чувствуешь. Это не флагман, это расходный материал.
Но мне еще повезло - класс, в принципе, терпимый. Если бы попался контингент похуже, я бы давно вышла в окно. Обычное стадо: кто-то ищет приключения на свою голову, кто-то тупо залипает в телефон, кто-то вообще овощ. Но среди этого биомусора есть один тип, которого я ненавижу всей душой.
Черкас. Его фамилия - как диагноз, бесячая до скрежета зубов. Весь его стиль, эта манера тянуть слова, этот елейный, приторный голосок... У меня от него мгновенно взлетает давление. А когда он улыбается - так тупо и самодовольно, - хочется просто разбить ему лицо. Он смотрит на меня вечно с таким подтекстом, будто я - его личная игрушка или кусок мяса. Самое бесячее, что этот ублюдок, который раньше был тихим чмошником с нелепой челкой на задней парте, вдруг мутировал в какого-то нарцисса, уверенного в себе на все сто.
А ведь начиналось все с первого класса. Мы были мелкими, амбициозными, вечно грызлись за место под солнцем. Но я с самого начала невзлюбила этого Черкаса. Я докапывалась до него из-за его вида, из-за тупых шуток, травила так, что он захлебывался в своем молчании. Это был легкий путь - поглумиться над тем, кто не может дать сдачи. Это был чистый дофамин: толкнуть, посмеяться, самоутвердиться. Мне казалось, что я просто играю, а его чувства... да кому они сдались? Я не думала, что это когда-нибудь вернется мне бумерангом.
Но он вырос. И вдруг всё изменилось.
Тихий аутсайдер с задней парты превратился в кого-то, кто смотрит мне прямо в глаза и не мигает. У него появился свой вайб, этот мерзкий стержень, эта ухмылка. Он перестал молчать. Теперь он отвечает. И отвечает так, что меня выносит.
- Чё, язык отсох, или не можешь мне ответить? - бросает он, и эта фраза въедается в мозг, как кислота.
Это уже не школьный рофл, это настоящая война. Каждый его выпад - прицельный выстрел по моим слабым местам. Он изучил меня, понял, что меня триггерит, и теперь с упоением давит на больные точки. Хуже всего то, что он делает это с такой легкостью, будто я - ничто. Я ненавижу его за это. Но, блядь, еще больше я ненавижу то, что он занял все мои мысли. Я одержима этим конфликтом, и это осознание просто убивает.
Черкас - не просто парень, который пытается казаться крутым. Он - ядовитая змейка. В 4-м классе, когда он начал огрызаться, я думала, это разовая акция. Ага, как же. Он начал копировать мой стиль, мои словечки, стебать меня за книги, за то, что я «не вписываюсь в стандарты». И учителя, конечно, видели только мою реакцию, а не его провокации. «Лиса, хватит орать», - говорили они, пока этот ублюдок стоял рядом с невинной рожей. Он знал: его слова не имеют веса, но они жалят больнее, чем реальные удары.
Он стал моим личным адом. И это дерьмо перетекло из школы домой. Отчим - такой же абьюзер, как и все остальные. Дома я пытаюсь отгородиться, забиться в свой кокон, но тут появляется «папаша» со своими нравоучениями: «Почему не прибрано?», «Почему так смотришь?». И его голос, его манера орать - всё это так сильно резонирует с тем, что делает Черкас, что я начинаю путать их в голове. Это какой-то сюр. Я взрываюсь, кричу в ответ, и понеслась. «Ты что, охренела?!» - орет он, а у меня внутри все горит от ненависти и бессилия.
А ведь причина глубже. Родной папаша бросил меня еще в пеленках, даже не взглянув. «Выродок» - это все, что мне перепало от него. Я не помню его лица, только мамины слезы и пустоту, которую она пыталась закрыть первым встречным мудаком. Отчим не стал мне отцом, он стал еще одним надзирателем в моей тюрьме.
И вот я сижу, окруженная этим ядом: Черкас в школе, отчим дома, собственная ненависть внутри. Они все как будто сговорились, чтобы стереть меня в порошок. И самое страшное - я уже не знаю, как из этого выбраться. Я тону, и Черкас - единственное, что связывает меня с реальностью, какой бы гнилой она ни была.
Но в этой кромешной тьме, где я захлебывалась собственным гневом, была одна тихая гавань. Мое единственное спасение, мой личный сорт ангела - Лана.
Она была во всем лучше меня, словно сшитая из другого материала - более нежного, чистого и светлого. Глядя на неё, невольно ловила себя на мысли: а настоящая ли она? Может, её кто-то выдумал, чтобы в этом сером мире было на что смотреть? Лана была воплощением искренности, той самой редкой невинности, которая в наши дни кажется чем-то инопланетным.
Её волосы... это было не просто «рыжий». Это было настоящее пламя, застывшее в локонах, будто само солнце поцеловало её, решив оставить частичку себя. Этот цвет идеально гармонировал с её изумрудными глазами, в которых хотелось тонуть, лишь бы сбежать от реальности. А веснушки... они рассыпались по её носу, щекам и плечам, как созвездия. Но она их скрывала. Всегда закрытая одежда, какие-то безразмерные худи, будто она стеснялась той красоты, которую природа ей подарила. Она не понимала, что эти пятнышки на коже делали её живой, настоящей.
Мы познакомились в 2023-м. Тольятти встретил меня холодом и чужими лицами. Я только приехала после всего того ада, через который пришлось пройти, и чувствовала себя изгоем в собственной жизни. Новая школа казалась пыточной, новые люди - декорациями. И тут появилась она. В первый же день, среди этого гула и суеты, она светилась каким-то внутренним, необъяснимым светом.
Наша дружба началась с полной глупости - с того самого момента, который стал нашим общим секретом. После уроков я отправила ей «кружочек» в телеге, уставшая, злая, с нелепым пучком на голове, из которого торчал карандаш - я даже не успела его вытащить. Лана рассмеялась так искренне, без капли сарказма, что я впервые за долгое время почувствовала: «Да, это мой человек».
С того дня она стала моим якорем. Она не пыталась меня «исправить», не читала морали, как училки или отчим. Она просто была рядом. Я могла прилететь домой после школы, на эмоциях написать ей простыню текста, жалуясь на каждого идиота в классе, на Черкаса, на жизнь - и она слушала. Молчала, читала, но слушала так, что её молчание лечило. В этом мире, полном шума и дерьма, её «понятно» или «я рядом» были единственными словами, которые возвращали мне почву под ногами.
Она была тем самым лучом света, который пробивался сквозь бетонные стены моего одиночества. Мой ангел, мой антидот, мой единственный способ не сойти с ума окончательно.
Вокруг меня всегда крутилась куча народа. Подружки, знакомые - все эти девчонки, которые сегодня клянутся в вечной дружбе, а завтра уже шепчутся за твоей спиной. Они были как дешевая бижутерия: блестят издалека, но на деле - сплошная фальшь и лицемерие. Как только в моей жизни случалось что-то серьезное, эти «подруги» испарялись, оставляя меня одну. А Лана... она оставалась. Всегда. Она была выше всей этой гнили, выше этой вечной школьной возни, в которой так легко утонуть.
Знаете, что самое смешное? Она как-то честно призналась мне, что поначалу считала меня невыносимой. «Я думала, ты просто наглая, грубая девчонка, от которой лучше держаться подальше», - сказала она тогда. И это правда: внешность - это лишь фасад, обертка, на которую все ведутся. Но именно тогда, в тот момент, я поняла: неважно, как ты выглядишь, важно, что у тебя внутри. Душа и характер - единственное, что имеет значение, когда спадают маски.
Когда мы стали неразлучны и учились в одном классе, нас постоянно сравнивали. «Вы что, сестры?» - слышали мы по сто раз на дню. Внешне в нас действительно было что-то неуловимое, общее, но по сути... мы были как день и ночь.
Лана на моем фоне казалась воплощением невинности. Скромная, тихая, вечно спокойная, но упаси господь кого-то тронуть её или меня - она превращалась в яростную фурию, готовую стоять за своих до конца. Я же была полной противоположностью. Я - это вечный драйв, эпицентр хаоса. Меня постоянно тянуло на «обороты», ввязываться в истории, из которых нормальные люди бегут со всех ног. Я лезла в такие конфликты, из которых, по какому-то дикому везению, выходила живой и невредимой. До сих пор не понимаю, как меня не разнесли на куски.
Боже, как же я благодарна судьбе за то, что в моей жизни появилась она. Если бы не Лана, я не знаю, что бы со мной стало и как бы я вообще выживала в этом мире. Она стала моим личным святилищем, самым сокровенным уголком в моей душе, куда я могла спрятаться от отчимских криков и всей этой школьной грязи. Она не просто подруга. Она - та часть меня, которой мне так сильно не хватало, чтобы не сломаться окончательно.
Что касается моего города... это отдельная, выжженная глава в моей жизни. После 2022 года он превратился в декорацию к фильму ужасов, который никак не закончится. Это не просто разруха, это гниющая яма. Город - как открытая, не заживающая рана: скелеты домов, зияющие чернотой пустых окон, разбитый асфальт и воздух, пропитанный пылью и какой-то въедливой, липкой безнадегой.
Здесь жизнь не стоит ничего. Убийства, изнасилования, грабежи - это стало «белым шумом», фоном. Никому нет дела, что с тобой случится. Твои же предки, ослепленные выживанием, смотрят сквозь тебя. Им плевать. Здесь платят копейки, которых едва хватает, чтобы не сдохнуть с голоду, а цены взлетели до небес. Какой смысл в школе? Какой смысл учиться, если твое «будущее» - это гнить здесь, среди руин?
Училки каждый день втирают нам дичь, мол, «мы - будущее страны». Какое, к черту, будущее? У этой страны будущего нет. Она брошена, забыта и стерта с карты нормального мира еще тогда, в 2022-м. Никто не хочет её спасать, всем плевать. И мне тоже.
Моя жизнь была в Тольятти. Там была нормальная школа, там была моя жизнь, мои друзья и, главное, там была Лана. Я не хотела уезжать, я умоляла оставить меня в покое, но мой отчим... этот лживый, лицемерный мудак, запудрил маме мозги. «Город восстановили, там все нормально, жизнь налаживается», - вещал он, пока я медленно осознавала, что меня заживо хоронят.
Восстановили? Да здесь сука связь работает через раз, как будто мы живем в каменном веке. Если тебя прижмут в темном переулке или начнётся какая-то жесть - ты даже в полицию не дозвонишься. Здесь нет закона, нет защиты, нет ничего, кроме страха и пустоты. И каждый день, засыпая в этом бетонном склепе, я прокручиваю в голове, как предательски легко нас вырвали из нормальной жизни и бросили в этот постапокалипсис. Разлука с Ланой из-за этого переезда - это самая большая несправедливость, которую я когда-либо ощущала. Я ненавижу этот город.
Вернемся к главному раздражителю моей жизни - Илье Черкас. Хотя «Илья» - это слишком прилично для того, во что он превратился. В школе его знают просто как Черкаса. И до сих пор в голове не укладывается: как этот когда-то невзрачный пацан с задней парты превратился в главного школьного бабника?
Он стал тем парнем, чье имя шепчут в коридорах, и, честно говоря, я до сих пор не понимаю, в чем секрет. Популярность приклеилась к нему намертво. Черкас - это ходячий «red flag», который даже не пытается скрывать свою натуру. У него могла быть девушка, но он спокойно мог засосаться с кем-то другим прямо в школьном коридоре, даже не оглядываясь на проходящих учителей. Он делал это демонстративно, будто специально выставляя свою аморальность напоказ.
Что касается внешности... Не могу сказать: «Боже, какой он красавчик». Для меня он - не предел мечтаний, скорее - объект для постоянного раздражения. Но я не слепая: у него есть черты, которые цепляют. Темно-кофейные глаза, в которых вечно пляшет какая-то насмешка, и эти его волосы - темно-рыжий оттенок, вечно падающий на лоб этой небрежной, «фирменной» чёлкой. Девчонки от него без ума, вечно пытаются копаться в этих волосах, делают ему какие-то нелепые прически, а он принимает это как должное, ухмыляясь своим мыслям.
Если говорить о стиле - тут я вынуждена признать, он попал в точку. Его гардероб - это энциклопедия оверсайза: мешковатые, широченные джинсы, с которых он никогда не снимает ремень, огромные лонгсливы и худи, в которых он утопает. Этот образ «плохого парня» дополняют серебряная цепь на шее и аккуратные серьги-кресты в ушах. Весь этот «
вайб - смесь расслабленности и дерзости.
И, конечно, его вечный спутник - айкос. Это стало его визитной карточкой. Каждый божий урок он находил повод, чтобы свалить в туалет. Его не волновала программа, не волновали контрольные - его волновала только возможность сбежать, нажать на кнопку и затянуться, чтобы хоть на пару минут выпасть из этого школьного дурдома. Он всегда был где-то в другом месте, даже когда физически сидел прямо перед тобой.
Пусть этот город медленно гниет под тяжестью своих руин, а люди вокруг играют в свои никчемные роли, не замечая, как рушится реальность. Они думают, что заперли меня в клетке, но они ошибаются. Я - та самая глубокая трещина в асфальте, сквозь которую, вопреки всему, пробивается дикий цветок. У меня есть мой секретный маяк, и пока я держусь за свет, который дарит мне Лана, этот мир не имеет надо мной власти. Глава первая подошла к концу, но я обещаю: этот город еще содрогнется, когда я наконец решусь выйти из тени.