Твоя тишина- мой дом

Они проснулись от того, что кот прыгнул им на лицо.

— Чай-младший, — простонал Сайтетемпо, пытаясь скинуть рыжий комок шерсти с головы. — У тебя есть переноска. Пользуйся.

— Он соскучился, — сонно сказала Монока. — Мы его бросили на целый вечер.

— Мы были на собственной свадьбе. Это не считается.

— Для кота считается.

Кот мяукнул, спрыгнул с кровати и гордо удалился на кухню. Сайтетемпо сел, потёр лицо руками. Монока тоже села, посмотрела на него — на его растрёпанные волосы, на сонные глаза, на кольцо на его пальце (такое же серебряное, как у неё, с гравировкой «Чай»).

— Доброе утро, муж, — сказала она.

— Доброе утро, жена, — ответил он.

— Странно звучит.

— Привыкнешь.

Она улыбнулась. Он поцеловал её в макушку.

— Я заварю чай, — сказал он.

— Я помогу.

— Ты жена. Твоё дело — командовать.

— Тогда командуй сам, — ответила она. — Я буду читать.

Он ушёл на кухню. Она взяла книгу — новую, ещё пахнущую типографией — и открыла на середине, но не читала. Смотрела на свет из кухни, на его силуэт, на то, как он осторожно переливает кипяток в белую кружку.

И думала о том, как странно устроена жизнь. Год назад он был чужим человеком в углу офиса. Теперь он её муж.

Чай-младший запрыгнул на подоконник и уставился на фиалки. Фиалки цвели — назло кошачьим зубкам.

— Твоя кружка, — сказал Сайтетемпо, возвращаясь с двумя кружками. Белая — её, с зелёным чаем. Чёрная — его, с чёрным.

— Спасибо, — она взяла кружку, сделала глоток. — Идеально.

— Не идеально, — ответил он. — Но я старался.

Он сел рядом. Кот перепрыгнул на кровать и устроился у них в ногах.

— Нам нужно поговорить, — сказал Сайтетемпо.

— О чём? — она напряглась.

— О будущем.

Она отложила книгу.

— Катастрофическое начало для первого утра, — заметила она.

— Не катастрофическое, — возразил он. — Важное.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом сказал:

— Я хочу детей.

Монока замерла с кружкой у губ.

— Что?

— Детей, — повторил он. — Не сейчас. Через год или два. Когда мы будем готовы. Но я хочу, чтобы ты знала: я вижу тебя матерью моих детей. И я вижу себя отцом.

Она поставила кружку на тумбочку.

— Ты никогда не говорил об этом.

— Я боялся, — признался он. — Боялся, что ты не захочешь. Или захочешь, но не со мной. Или захочешь, но слишком рано. Или слишком поздно. Я боялся всего.

— А теперь?

— А теперь ты моя жена, — сказал он. — Я могу бояться дальше. Но я должен сказать.

Монока взяла его за руку.

— Я хочу детей, — сказала она тихо. — Тоже не сейчас. Но хочу. Твоих детей.

— Моих? — переспросил он.

— Наших, — поправила она. — Ты что, думал, я рожу от кота?

— Кот стерилизован, — напомнил он.

— Значит, только ты остаёшься.

Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которая была только для неё.

— Договорились, — сказал он. — Через два года.

— Через два года, — повторила она.

Кот чихнул. То ли благословил, то ли протестовал.

— Ещё, — продолжил Сайтетемпо. — Я хочу переехать.

— Куда? — спросила Монока.

— В большая квартиру. С двумя комнатами. Для детей. Для книг. Для кота, если он не научится спать на своей лежанке.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не был серьёзнее, — ответил он. — Я копил. У меня есть достаточно.

Монока посмотрела на него — на его серьёзное лицо, на чайные глаза, на кольцо на пальце.

— Ты предлагаешь мне купить квартиру?

— Да, — сказал он. — Нам. Нашу квартиру.

Она прижалась к нему.

— Ты идиот, Чай.

— Твой идиот, — ответил он. — Но теперь с жилплощадью.

Она рассмеялась. Кот мяукнул, требуя завтрака.

— Пойдём кормить кота, — сказал Сайтетемпо. — А потом будем искать квартиру.

— Сегодня?

— У нас медовый месяц. Чем не занятие?

— Ты ненормальный.

— Я муж, — поправил он. — Это почти одно и то же.

Они пошли на кухню кормить кота. Чай-младший радостно тёрся об их ноги, чувствуя, что его права защищены.

Вечером они нашли квартиру.

Двухкомнатная, с большими окнами, с видом на парк. Далеко от офиса — но близко к метро. Сайтетемпо одобрил. Монока заплакала от счастья.

— Мы купим её? — спросила она.

— Завтра, — ответил он. — Сегодня — празднуем.

— Что празднуем?

— Всё, — сказал он. — Свадьбу. Детей. Квартиру. Нас.

Он заварил чай. Зелёный — в белую кружку. Чёрный — в чёрную.

Они сидели на старой кухне, в старой квартире, с котом на коленях, и смотрели в будущее. Оно было страшным и прекрасным. Как первый матч на чемпионате. Как первое «привет» в офисе. Как первый поцелуй в пустом коридоре.

— Я люблю тебя, Чай, — сказала Монока.

— Я люблю тебя, — ответил он. — Всегда. Даже когда ты будишь меня в шесть утра, потому что кот хочет есть.

— Кот хочет есть всегда, — напомнила она. — Это его работа.

— У кота нет работы, — возразил он. — Кот — это кот.

— Самая важная работа в мире, — сказала она.

Он не спорил. Потому что она была права.

Конец двадцать девятой главы.