Глава 26. Тот самый вечер
---
Съёмки закончились в пятницу. Команда вернулась домой поздно вечером — уставшая, но довольная. Мамеси сразу рухнул на диван в общем зале и уснул, не раздеваясь. Сизуку ушёл в душ, Баттоман забрался в тактическую аналитику и утонул в цифрах. Сайтетемпо не поехал с ними. Он взял такси и помчался домой.
Квартира пахла пирогом.
Он знал этот запах — Монока пекла, когда волновалась или когда ждала его. Сейчас, наверное, и то, и другое.
— Я дома, — сказал он, открывая дверь.
Монока стояла у плиты, в фартуке, с половником в руке. Волосы растрёпаны, на щеке мука. Серебряная прядь выбилась и падала на глаза. Кот Чай-младший тёрся о её ноги и требовал еды.
— Ты рано, — сказала она.
— Я бежал, — ответил он.
— Самолёты не бегают.
— Я бежал от самолёта до такси. От такси — до подъезда. От подъезда — до двери. Дальше бежать было некуда.
Она улыбнулась, отложила половник, вытерла руки о фартук.
— Соскучился? — спросила она.
— Очень, — сказал он. — Ты даже не представляешь.
— Представляю, — ответила она. — Я тоже.
Она подошла к нему, обняла. Он прижал её к себе — крепко, как будто боялся, что она исчезнет.
— Ты пахнешь пирогом, — сказал он.
— Я пекла твой любимый. Яблочный.
— Ты помнишь?
— Я всё помню, Чай. Про тебя — всё.
Он отстранился, посмотрел на неё. На муку на щеке. На серебряную прядь. На глаза цвета крепкого чая — тёплые, усталые, счастливые.
— Я должен тебе кое-что сказать, — сказал он.
— Что-то плохое? — она напряглась.
— Нет, — ответил он. — Самое хорошее.
Он опустился на одно колено.
Монока замерла. Кот перестал тереться о ноги и уставился на Сайтетемпо с недоумением.
— Чай... — начала она.
— Подожди, — сказал он. — Дай мне сказать. Я подготовил речь. Но я забыл её в самолёте. Поэтому скажу как умею.
Она молчала. Смотрела на него широко открытыми глазами.
— Ты вошла в мою жизнь, когда я не ждал, — сказал он. — В кроссовках с котятами. С рюкзаком, полным брелоков. Я не поздоровался с тобой, потому что испугался. Я не умею бояться врагов на сцене, но тебя испугался. Потому что ты была... живая. Настоящая. А я привык к экранам.
У него дрогнул голос. Он замолчал, сглотнул, продолжил.
— Ты приносила чай. Ты читала книги. Ты молчала рядом со мной так, что я забывал, что я один. Ты назвала меня Чаем. Ты подарила мне кружку. Ты научила меня быть человеком. Не игроком. Человеком.
Он полез в карман джинсов. Достал маленькую бархатную коробочку.
Монока прижала ладонь к губам.
— Я не умею говорить красиво, — сказал он. — Я не умею обещать. Я умею только делать. Я делал чай. Я делал уборку. Я делал тебя счастливой — надеюсь, что да. И я хочу делать это всю жизнь.
Он открыл коробочку. Внутри — простое серебряное кольцо. Без камней. Без излишеств. На внутренней стороне — гравировка: «Чай».
— Монока, — сказал он. — Ты выйдешь за меня замуж?
Она стояла молча. Секунду. Две. Три.
— Ты... — голос у неё сел. — Ты серьёзно?
— Я никогда не был серьёзнее, — ответил он.
Она упала на колени перед ним, обхватила его лицо ладонями.
— Ты идиот, — сказала она, плача и смеясь. — Какой же ты идиот.
— Да, — согласился он. — Но ты меня любишь.
— Люблю, — ответила она. — Да. Да, Чай. Да.
Он надел кольцо ей на палец. Дрожащими руками. Не с первого раза.
Она поцеловала его. Долго, сквозь слёзы, сквозь смех, сквозь муку на щеках и запах яблочного пирога.
Кот Чай-младший мяукнул и потёрся об их колени, требуя внимания.
— У нас семья, — сказал он, отстранившись.
— У нас уже была семья, — ответила она. — Теперь она официальная.
Он улыбнулся. Впервые в жизни — так широко, что глаза стали узкими щёлочками.
— Ты улыбаешься, — заметила она.
— Учусь, — ответил он. — У тебя.
---
Через час они сидели на кухне, ели пирог и пили зелёный чай из белой кружки (одну на двоих, по очереди). Кот спал у Моноки на коленях, свернувшись рыжим клубком.
— Мы никому не скажем? — спросила Монока, крутя кольцо на пальце.
— Скажем, — ответил Сайтетемпо. — Завтра. Сегодня — только мы.
— И кот, — добавила она.
— Кот не в счёт. Он не умеет говорить.
— Он умеет мяукать. Это почти то же самое.
Сайтетемпо посмотрел на кота. Кот посмотрел на него. Между ними пробежала искра непонимания.
— Я не разрешаю ему спать на нашей кровати, — сказал Сайтетемпо.
— Уже разрешил, — ответила Монока. — Он там спит каждую ночь. У тебя на подушке.
— Этого не может быть. Я бы заметил.
— Ты спишь как убитый. Кот приходит после полуночи и уходит до рассвета. Тайная жизнь котов, Чай. Не вмешивайся.
Он вздохнул и откусил ещё пирога.
— Яблочный, — сказал он. — Самый лучший.
— Ты говорил, что не любишь яблочный.
— Это было до тебя, — ответил он. — Ты меняешь мои вкусы.
— Я меняю твою жизнь, — поправила она.
— И это прекрасно, — сказал он.
---
Утром Сайтетемпо отправил сообщение в общий чат команды:
«Я сделал предложение. Она сказала да.»
Через секунду чат взорвался.
Мамеси: «ЧТООООООО? КАКОГО? КОГДА? ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧАЛ?»
Сизуку: «Поздравляю. Она бедная. Ты бедный. Вы бедные. Но счастливые.»
Баттоман: «Встретимся. Поговорим.»
Сайтетемпо набрал ответ Баттоману отдельно: «Ты не убьёшь меня?»
Баттоман: «Не сегодня. Поздравляю, идиот.»
Сайтетемпо: «Спасибо.»
Баттоман: «Если ты сделаешь её несчастной...»
Сайтетемпо: «Убьёшь. Я помню. Но я не сделаю.»
Баттоман: *«Знаю. Поэтому и говорю «поздравляю».»
Сайтетемпо выключил телефон. Повернулся к Моноке — она спала, свернувшись калачиком, прижимая к груди руку с кольцом. Кот спал у неё на животе. Тишина была идеальной.
Он поцеловал её в макушку.
— Моя, — прошептал он. — Навсегда.
Она не слышала. Но во сне её губы сложились в улыбку.
---
Конец двадцать шестой главы.
---