Подпись от автора

Первое, что я почувствовала, было тепло.

Мягкие простыни. Тело Билли, прижатое к моему, её рука, лениво перекинутая через мою талию, и лицо, уткнувшееся в изгиб моей шеи.

Второе?

Звук её будильника, орущего где-то в комнате.

Билли тихо застонала, крепче прижимая меня к себе и утыкаясь ещё глубже, словно пыталась физически заставить это утро исчезнуть.

— Выключи его, — пробормотала она мне в кожу, её голос был хриплым ото сна.

Я тихо рассмеялась, лениво проводя пальцами вверх по её руке.

— Это твой будильник, Билли.

Она снова застонала, проворчав что-то невнятное, прежде чем наконец вслепую протянуть руку и хлопать по телефону до тех пор, пока шум наконец не прекратился.

Вновь воцарилась тишина, тяжёлая и уютная, и на какое-то время я позволила себе просто... остаться.

Остаться в тепле постели.
Остаться в лёгкой утренней тишине.
Остаться в объятиях Билли.

Я чувствовала её дыхание на своей коже — медленное и ровное.

Её пальцы рассеянно выводили круги на моём бедре, её тело всё ещё наполовину спало, не желая двигаться.

Я вздохнула, мои пальцы скользнули сквозь её растрёпанные кудри, мягко убирая их с её лица.

— Нам пора вставать, — прошептала я, хотя на самом деле мне этого совсем не хотелось.

Билли лишь покачала головой, чуть крепче обнимая меня.

— Ещё пять минуток, — пробормотала она.

Я мягко улыбнулась.

— У нас нет пяти минут. У нас Техас.

Билли протестующе застонала.

— Техас может подождать.

Я рассмеялась, и моя грудь задрожала, прижатая к её груди.

Тогда она взглянула на меня снизу вверх — её глаза были полуприкрыты, губы припухли ото сна, а лицо оставалось зарытым в подушку.

— Ладно, — театрально пробормотала она. — Но только потому, что ты так сказала.

Я закатила глаза, наконец заставив себя пошевелиться.

Я выскользнула из постели, подняла с пола футболку, которую Билли утащила у меня прошлым вечером, натянула её через голову и потянулась.

Её сонные глаза следили за мной, а губы дрогнули в ухмылке.

— Наслаждаешься видом? — поддразнила я, тянясь за телефоном.

Она ухмыльнулась в подушку.

— Ты даже не представляешь.

Я покачала головой, сдерживая улыбку, и наконец заставила себя пойти к двери.

— Мне нужно пойти собраться, — сказала я, помедлив на секунду.

Билли лишь сонно промычала что-то в ответ, её глаза снова закрылись.

— Найди меня перед тем, как мы уедем.

Я ничего не ответила.

Я просто кивнула, выскользнула из её комнаты и закрыла за собой дверь.

Когда я переступила порог своего собственного гостиничного номера, он показался мне странно чужим.

Как будто я не провела здесь последние несколько ночей.

Словно я слишком долго пробыла на орбите Билли, чтобы помнить, каково это — находиться в своём собственном пространстве.

Я отогнала эту мысль, направляясь прямиком к чемодану и закидывая внутрь оставшиеся вещи.

Я двигалась на автопилоте, сосредоточенная лишь на том, чтобы поскорее собраться, прежде чем спуститься вниз.

К тому времени, как я дошла до вестибюля отеля, большая часть команды уже собиралась возле туристического автобуса, закидывая багаж в грузовые отсеки и обсуждая предстоящую долгую дорогу.

Я выдохнула, поправляя сумку на плече, и мои пальцы крепче сжали ремень.

Техас.

Новый город. Новый штат.

Новое место, где можно притворяться, будто я не теряю голову окончательно из-за Билли Айлиш.

Я сделала вдох, расправила плечи и зашагала к автобусу.

Позже в тот же день.

Ночь тянулась долго, автобус мерно покачивался на шоссе, и большая часть команды уже спала на своих полках. Мир снаружи превратился в сплошные тёмные поля и редкие мелькающие дорожные знаки.

Мы с Билли всё ещё сидели в лаунж-зоне — сна ни в одном глазу, но лень было делать что-то кроме как торчать здесь, вытянув ноги и наблюдая за смазанным миром за окнами.

Она какое-то время молча ковыряла торчащую нитку на своём худи, глядя куда-то вдаль.

А потом вдруг ни с того ни с сего:
— Я скучаю по Финнеасу.

Я повернулась к ней:
— Да?

Она вздохнула, откинув голову на спинку дивана:
— Да. Глупо, конечно, ведь мы буквально постоянно созваниваемся по FaceTime, да и он сейчас в Лос-Анджелесе, пишет музыку, так что нельзя сказать, что я его вообще не вижу. Но всё равно всё иначе, понимаешь? Когда его нет рядом.

Я кивнула:
— Логично. Вы же всегда были не разлей вода.

Она тихонько усмехнулась, подтянув колени к груди.

— Да. Он просто... мой человек. Даже когда мы ругаемся, даже когда мне хочется его придушить, он всё равно первый, с кем я хочу поделиться абсолютно всем.

Я какое-то время смотрела на неё. На то, как легко и открыто она говорила о нём. На то, как она ни на секунду не усомнилась, стоит ли говорить, что скучает по нему.

От этого у меня слегка сжалось в животе.

У меня тоже была сестра.

Но я никогда не говорила о ней в таком ключе.

Билли, должно быть, заметила выражение моего лица, потому что слегка наклонила голову набок.

— А у тебя как? — спросила она. — Вы с сестрой близки?

Я замешкалась.

Не потому, что не хотела отвечать.

Просто не знала, как именно.

— Раньше были, — призналась я, выводя пальцами узоры на спортивных штанах. — В детстве, до того, как она сильно заболела. То есть она всегда была болезненной, но когда всё начало ухудшаться, всё изменилось. Ей требовалось столько ухода, и родители были просто... полностью поглощены тем, чтобы с ней всё было в порядке. Что, в общем-то, очевидно. Любой бы так поступил, если ребёнок болен. Но мне кажется, именно тогда мы и начали отдаляться друг от друга.

Билли слегка нахмурилась.

— А что с ней? — мягко спросила она.

Я сглотнула.

— Муковисцидоз.

Билли тихо выдохнула, кивнув, будто понимала весь вес этих слов.

— Блядь, — пробормотала она.

— Да уж, — вздохнула я.

Повисла долгая пауза.

Билли не стала засыпать меня вопросами, не начала сочувствовать и не отреагировала так, как реагирует большинство людей, когда я рассказываю им о сестре.

Она просто сидела рядом — так, словно понимала: это не то, что можно исправить, и не то, что требует жалости. Это просто данность.

Я уставилась в окно, провожая взглядом проносящиеся мимо размытые огни заправки.

— Но с ней всё в порядке? — спросила Билли мгновение спустя.

Я пожала плечами:
— Насколько это вообще возможно. Болезнь прогрессирует, так что бывают хорошие дни, а бывают плохие. Но мне кажется, она злится на меня за то, что я уехала. Или, по крайней мере, злилась раньше. Не знаю, как сейчас.

— Вы часто общаетесь?

Я замешкалась.

— Не особо. Не то чтобы мы вообще не разговариваем, но обычно это так, ни о чём. Дни рождения, праздники. Изредка переписываемся.

Билли наклонила голову набок:
— Тебе никогда не хотелось, чтобы всё было иначе?

Я прикусила щеку изнутри.

— Да, — призналась я. — Но я не знаю, могло ли вообще быть по-другому. Я всю жизнь пыталась не отсвечивать, быть «беспроблемным» ребёнком. А она свою жизнь тратила на то, чтобы просто выжить. Мы просто... стали слишком разными людьми.

Билли какое-то время молчала, переваривая услышанное.

А потом тихо, с придыханием усмехнулась:
— Ну мы сегодня и уныние друг на друга вываливаем, да?

Я резко хохотнула, качая головой:
— И не говори. Я-то думала, мы должны язвить и бесить друг друга. Это вообще не в нашем стиле.

Она ухмыльнулась, слегка пихнув меня своей ногой.

— Да, какого черта? Живо, оскорби меня, пока я не подумала, что у тебя есть сердце.

Я закатила глаза.

— Ладно. У тебя носки разные, и меня это до безумия бесит.

Билли ахнула, посмотрев вниз.

— Они были единственными в моей сумке, Харпер, отстань от меня.

— Отвратительно, — безучастно произнесла я.

— Ой, замолчи, — она ухмыльнулась, потягиваясь и поднимая руки над головой. — Ладно, думаю, на сегодня с меня хватит душевных откровений.

— Взаимно.

— Спасибо, что рассказала, — тихо добавила она.

Я сглотнула, чувствуя странный ком в горле.

— Да, — пробормотала я. — Спасибо, что выслушала.

И я говорила это искренне, я действительно была благодарна.

— Так, нам нужно что-нибудь посмотреть.

Билли вытянула ноги на диване, подтолкнув меня ступней в бедро.

— Что, прямо сейчас? — я приподняла бровь. — Вообще-то глубокая ночь.

— Вот именно, — она ухмыльнулась. — Самое лучшее время для кино.

Я вздохнула, но уже потянулась за ноутбуком.

— Ладно, какое настроение? Ужасы? Психологический триллер? Что-то глубокое и со смыслом?

— Ни за что, — фыркнула Билли. — Я хочу что-нибудь глупое. Что-то настолько мучительно предсказуемое, чтобы я могла угадать каждый сюжетный поворот еще до того, как он произойдет.

— Значит, ромком.

Я пролистала свою кинотеку и кликнула на какую-то романтическую комедию начала двухтысячных — сущий кошмар с кринжовым сюжетом и сомнительным выбором одежды персонажей.

Билли расплылась в улыбке, когда пошли начальные титры, уже вовсю предсказывая дальнейшие события.

— Так, дай угадаю. Главная героиня будет чудаковатой и неуклюжей. Парень окажется эмоционально недоступным. Сначала они возненавидят друг друга, а потом влюбятся примерно за неделю. Какое-нибудь глупое недоразумение разлучит их, но в конце концов всё закончится хорошо.

— Ты только что описала абсолютно каждый ромком в истории.

— Вот именно.

Впрочем, мы не особо-то и смотрели.

Мы сидели, перешептываясь и слушая краем уха, больше увлеченные подколами в адрес друг друга, чем происходящим на экране.

В какой-то момент Билли стащила мое одеяло, заявив, что оно мне «не нужно», раз я уже и так в худи.

— О, прости, это ты привезла это одеяло в тур? — прошептала я, пытаясь утащить его обратно.

— Кто успел, тот и съел, Харпер, — ухмыльнулась она, сильнее кутаясь в него.
— Ненавижу тебя.

Я закатила глаза, слегка сдвинувшись так, чтобы мое плечо прижалось к ее плечу. Она не отодвинулась.

В автобусе было тихо, остальная команда уже давно легла спать. Единственными звуками были гул шин по дороге, редкий мягкий скрип покачивающегося автобуса и наши приглушенные голоса.

Мы продолжали шептаться, смеяться, снова шептаться, пытаясь — и безуспешно — говорить как можно тише.

В какой-то момент Билли так сильно фыркнула от моей дурацкой шутки, что прижала ладонь ко рту с широко раскрытыми глазами.

— Замолчи, мы кого-нибудь разбудим, — прошептала я, пихнув ее в плечо.

— Сама замолчи, — прошептала она в ответ, её лицо всё ещё кривилось от едва сдерживаемого смеха.

Мы сидели там, улыбаясь как идиотки, пытаясь подавить смешки, и у нас с треском ничего не получалось.

Это ощущалось... легко.

Я не думала о работе, о том, что я должна делать, или о том факте, что это вообще-то Билли Айлиш — поп-икона, мегазвезда, ходячий магнит для «Грэмми».

Она была просто Билли.

А я была просто Люси.

Мы сидели в туровом автобусе посреди глуши, смотрели дурацкий фильм, на который даже не обращали внимания, перешептывались и смеялись, как две девчонки на ночёвке.