Глава 13
На утро
Я проснулась Никиты рядом не было. Я посмотрела в окно, после стала искать телефон. Нашла. Время 12:09. "Я опоздала" Я начала искать вещи, но их не было. Пришлось искать вещи Никиты и надевать их. Пока я собиралась, в дверь кто-то позвонил. Я подошла это была Яна.
Её лицо изменилось в моменте когда она меня увидела. Она начала разговор:
— Где Никита? - спросила она
— Я не знаю, - сказала я
— Передай ему что я беременна, - сказала она.
Я стояла в дверном проеме, чувствуя, как чужая футболка Никиты холодит плечи, а его спортивные штаны болтаются на бедрах, словно насмешка над моей растерянностью. Запах его одежды — терпкий, мужской, знакомый до последней ноты — въелся в кожу, но сейчас он казался ядовитым.
Яна смотрела на меня так, будто я была призраком, явившимся из ее кошмаров. Ее пальцы побелели, сжимая ремешок сумочки, а в глазах плескалась ледяная смесь ненависти и торжества.
— Беременна? — мой голос прозвучал хрипло, словно я не пользовалась им годы.
Она усмехнулась, и эта усмешка резанула острее любого удара.
— Да. От него. Скажешь, что сюрприз?
Я почувствовала, как стены комнаты начинают сжиматься. Вчерашний вечер вспыхнул калейдоскопом образов: его руки на моей талии, шепот в темноте, обещания, которые таяли сейчас, как снег на раскаленном асфальте.
— Как ты это поняла? — выдохнула я, опираясь плечом о косяк, потому что ноги начали подкашиваться.
Яна шагнула ближе, и я ощутила запах ее духов — сладкий, приторный, с ноткой чего-то прогорклого. Или это просто мое восприятие искажало реальность?
— Тест сегодня купила. - ответила она
Каждое слово вбивалось под ребра, как гвозди.
— Зачем ты пришла? — спросила я, сжимая край его футболки, которая вдруг стала липкой и чужой.
Яна провела рукой по своему пока еще плоскому животу, и этот жест был наполнен такой собственнической гордостью, что меня захлестнула тошнота.
— Чтобы ты знала. Чтобы ты смотрела на него и понимала: он выбрал не тебя. Он выбрал ребенка. Выбрал меня.
Она развернулась, оставляя за собой шлейф из парфюма и яда, и захлопнула дверь. Я осталась в тишине, которая давила на барабанные перепонки, и смотрела на телефон в дрожащих руках. Двенадцать пропущенных от Никиты. Шесть сообщений: "Прости, ушёл в центр, тренировка", "Ты спишь?".
Я вслепую набрала его номер, прикусывая губу до крови, пока гудки разрезали воздух. На третьем гудке трубку взял Никита.
Связь оборвалась, и я посмотрела на свое отражение в темном зеркале прихожей. Чужая рубашка, чужая боль, чужая беременность. В груди разгоралось что-то первобытное, черное, голодное. Я медленно стянула футболку, скомкала ее и швырнула на пол, как змеиную кожу.
Телефон завибрировал снова. Никита. Я приняла вызов, слушая его запыхавшееся дыхание.
— Алён, прости я в центре, Ковалёв поставил трешу, завтра матч - сказал он.
Я молчала, глядя на дверь, за которой исчезла его новая реальность.
— Никита, зачем мы опять это начали? - сказала я, бросив трубку.
Я просто была в недоумении, "Я беременна от Никиты" я просто хотела сдохнуть. Зачем он тогда со мной был? Я начала сборы в центр. Собравшись я вышла и закрыла квартиру, взяв ключи. Я шла умирая из внутри. Дойдя до центра, Никита увидел меня и побежал ко мне.
— Алёна, - сказал он, идя ко мне
— Отойди! - сказала я
Он остановился.
Он смотрел на меня так, будто я была осколком стекла, который он разбил и теперь пытался собрать — но пальцы резались об острые края истины. Пот стекал по его виску, смешиваясь с каплями воды, что он плеснул на лицо у фонтана, и эта влага блестела как слезы, которых он не мог позволить себе проронить.
Я чувствовала, как земля под ногами превращается в зыбучий песок. Каждая секунда тишины между нами была вечностью, в которой я заново переживала вчерашнюю ночь — его губы на моей шее, пальцы, путающиеся в моих волосах, шепот "Алён, я никогда не чувствовал себя так ни с кем".
— Яна приходила, — выдавила я, и его лицо дернулось, как от пощечины.
Никита шагнул вперед, и я отступила. Этот танец — хищник и жертва, только я уже не знала, кто из нас кто.
— Что она сказала? — его голос сорвался на хрип.
Я рассмеялась. Этот смех родился где-то в глубине живота, болезненный и горький, как полынь.
— Беременна, — я смотрела, как краска стекает с его лица. — От тебя.
Центр кипел жизнью вокруг нас: дети смеялись, мячи стучали по асфальту, где-то играла музыка. А мы стояли в этом водовороте, как два утопленника, и воздух между нами загустел до консистенции смолы.
— Алён, это не то, что ты думаешь… — начал он, протягивая руку к моему плечу.
Я перехватила его запястье, сжимая до белых костяшек, чувствуя пульс, что бился под кожей — быстрый, панический, виноватый.
— Не смей, — прошептала я, чувствуя, как внутри разворачивается что-то дикое. — Не смей говорить мне, что я должна думать.
Он сглотнул, кадык дернулся, и я увидела страх в его глазах. Настоящий, животный страх. И этот страх кормил ту темную тварь, что просыпалась у меня в груди.
— Я люблю тебя, — сказал он, и слова упали между нами тяжелыми, фальшивыми камнями.
Я отпустила его руку, и она повисла плетью. В кармане джинсов завибрировал телефон — сообщение от Яны. Я не стала смотреть. Четыре фотографии, вложенные в мессенджер — тест на беременность, два ярких рубчика, и короткая подпись: «Скажи ему, что свадьба будет через месяц. Хочу, чтобы ты была свидетельницей.»
Я подняла глаза на Никиту и улыбнулась. Улыбка вышла оскалом, обещанием пожара.
— Знаешь, что самое смешное? — я шагнула к нему вплотную, чувствуя жар его тела. — Я тоже хотела тебе сегодня сказать.
Его зрачки расширились, и я насладилась этим моментом — долю секунды, когда рушится мир.
— Что? — выдохнул он.
Я провела пальцем по его груди, останавливаясь над сердцем, которое билось теперь прямо под моей ладонью.
— Сюрприз, — шепнула я, разворачиваясь и оставляя его стоять посреди площади, с лицом, которое стало пепельно-серым.
Я шла, не чувствуя ног, и знала, что когда оглянусь — он все еще будет стоять там, обрастая коркой реальности, которая раздавит нас обоих. Или нет. Я не оглянулась.
Я подошла к центру и закурила. Яны не было. Я посмотрела Никиту. Он просто уехал на своём скейте. Куда-то.
— Алён ты чего? - спросила Лена.
— Яна беременна от Никиты. - сказала я, и заплакала.
Лена обняла меня, но её объятия казались проволокой, стягивающей грудную клетку. Я уткнулась носом в её плечо, вдыхая знакомый запах духов, который всегда успокаивал — но не сейчас. Сейчас даже кислород казался отравленным.
— Она не врёт, — шепнула я, и слёзы оставляли солёные дорожки на щеках. — Я видела этот взгляд. Победительницы.
Лена отстранилась, держа меня за плечи, и всмотрелась в мои глаза так, будто искала там ответы, которых у меня не было.
— Слушай, — её голос стал жёстче, — Никита с тобой уже полгода. Если Яна беременна — то это могло быть до вас. Или… — она замялась, и эта пауза прозвучала как выстрел. — Или она врёт.
Я вытерла щёки тыльной стороной ладони, чувствуя, как тушь размазывается по коже. В голове крутились обрывки: его руки, его обещания, утреннее исчезновение.
— Он ушёл утром, не разбудив. Сказал — тренировка, — мой голос дрогнул. — А Яна пришла как по расписанию. Словно знала, что меня застанет врасплох.
Лена нахмурилась, доставая сигарету из моей пачки. Щелчок зажигалки разрезал воздух, и дым пополз между нами, как призрак.
— Хочешь, я поговорю с ним? — спросила она, выпуская кольцо.
Я покачала головой, глядя, как солнце пробивается сквозь листву, рисуя на асфальте дрожащие пятна света. Где-то рядом смеялись дети, и этот звук казался издевательством над моим состоянием.
— Нет. Я сама, — я затянулась, чувствуя, как никотин разгоняет кровь, проясняя мысли. — Мне нужно знать правду. Хоть какую-то.
Лена сжала мою ладонь, и в этом жесте было больше поддержки, чем в тысяче слов. Мы стояли так — две фигуры на фоне шумного города, соединённые нитью дружбы, которая сейчас была единственной опорой в рушащемся мире.
От автора:
Как вам такой поворот событий?) Читайте дальше, там будем интересно.