Красота
Машина остановилась на пустынном пляже Пусанa, где серые волны разбивались о гальку, а ветер разносил песок по мокрым камням. Вдалеке не было ни души — только разбитые рыбацкие лодки, ржавеющие на берегу, и одинокая лачуга, которую местные называли "домом отшельника".
Чонин вышел из машины первым. Его руки всё ещё дрожали, а в глазах застыло безумие. Он оглянулся на Сынмина, который сидел в машине, не шевелясь.
— Выходи, — приказал Чонин.
Сынмин медленно открыл дверь и выбрался наружу. Ветер трепал его волосы, а одежда была в крови — не только его собственной, но и Чонина. Он выглядел как призрак, вышедший из ночного кошмара.
Чонин подошёл к нему, схватил за руку и потащил к лачуге.
— Ты идёшь.
Сынмин не сопротивлялся. Он был слишком потрясён, слишком напуган, чтобы думать. Он просто следовал за Чонином, как за призраком, который теперь стал его единственной защитой.
Лачуга была старой, с протекающей крышей и дырявыми стенами. Внутри пахло плесенью и солью. Чонин зажёг единственную керосиновую лампу, и в её тусклом свете Сынмин увидел кровать, ржавый стол и несколько банок с консервами.
— Мы здесь будем прятаться, — сказал Чонин, бросая сумку с вещами на пол. — Пока не решим, что делать дальше.
Сынмин сел на кровать, его ноги подкосились.
— Ты убил людей… ради меня.
Чонин посмотрел на него, его лицо было бледным.
— Да.
Сынмин закрыл глаза.
— Я не хотел этого.
— Я знаю, — Чонин сел рядом с ним. — Но теперь мы в одной лодке.
Сынмин посмотрел на него.
— Что теперь?
Чонин взял его за руки.
— Теперь мы выживаем. Вместе.